Пионерский гамбит-2
![Пионерский гамбит-2](/uploads/covers/2022-11-25/pionerskij-gambit-2-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Саша Фишер
- Жанр: Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат, сетевая литература
Читать книгу "Пионерский гамбит-2"
Глава 25, в которой я оказываюсь эпицентре ностальгии
Я помешивал ложечкой мешанину из подтаявшего мороженого и приторного горько-сладкого мандаринового джема. Слушал вполуха, как Мамонов, Марчуков и Друпи громко делятся эмоциями от только что просмотренного фильма.
Хорошо получилось.
Артур Георгиевич довольно быстро прошел стадии гнев-отрицание-депрессия-торг-принятие, и устроил все в лучшем виде — рассказал Елене Евгеньевне про клуб тимуровцев, в котором он председательствует в свободное от работы время, и про подшефную старушку, в одиночку пурхающуюся с хозяйством. И что его попросили оказать посильную помощь только и исключительно потому, что знают, что работает он в лагере по соседству с ее деревенькой. «Ребята все равно завтра не заняты, так что давайте мы устроим одинокой старушке добрый сюрприз и наведем порядок, почистим курятник, дров напилим, еще там всякое…» В общем, даже если Елена Евгеньевна и не поверила в эту легенду, но все равно не стала возражать, что мы четверо, в сопровождении воспитателя, после завтрака покинем территорию лагеря до самого ужина. Хотя расписку написать она его заставила, хоть он и пытался отнекаться.
Потом был автобус. Ближайшая к нам станция электрички оказалась всего лишь безымянной платформой даже без перрона. Из электрички нужно было выпрыгивать практически на насыпь. Зато автобусная остановка была прямо-таки монументальной. Не знаю, что должна была символизировать железобетонная конструкция — космический корабль далекого будущего или сюрреалистичную копию Тадж-Махала, но краска с нее облупилась, а в тень набилось несколько овец. Наверное, им стало жарко в их пыльных кучерявых шубах, вот они и искали густую тень. Откуда они тут взялись — фиг его знает. Так-то места вполне обитаемые, всяких колхозы-совхозы в количестве. Это просто для меня, как для потомственного городского обитателя, такие места кажутся пустынными.
На выщербленном бетоне висел побитый временем плакатик расписания движения автобуса номер тридцать восемь, Новокиневск — Закорск. Но мои компаньоны, как ровестники, так и представитель старшего поколения, к информации на этом плакате отнеслись скептически.
Впрочем, нам повезло. Пыльный желтый пазик появился из-за поворота всего-то минут через десять.
Ехать пришлось стоя, повиснув на поручнях, все сидушки были заняты, кажется от самого Новокиневска. Трясло, конечно… Нда. Какой-то нечеловеческий садизм. Ехать от Новокиневска для Закорска что-то около двух часов. Или даже больше, остановки же еще. А пазик… Ну, может быть, у этого транспортного средства есть какие-нибудь особенные достоинства, но его нещадно трясет на неровной дороге. На грунтовке салон наполняется пылью, как будто снаружи у него установлены специальные пылесборники, закачивающие воздух из-под колес внутрь, сиденья проектировал человек, не особенно любящий других людей. Ну или, может, он хотел, чтобы пионеры с готовностью уступали сидячее место вошедшим старушкам. Потому что висеть на поручнях, сдается мне, было удобнее, чем сидеть. Да и для спины безопаснее…
Закорск оказался не такой уж и деревней, как я сначала опасался. Сначала мы проехали бетонную громаду какого-то завода, потом потянулись скучные серые четырех-пятиэтажные хрущобы, а потом пазик высадил нас рядом с кубом из стекла и бетона, украшенном буквами «Автовокзал». От небольшой круглой площади с торчащими из центра клумбы мачтами флагштоков в центр вела симпатичная аллейка. Несколько домов в стиле «сталинский ампир». Типовой советский кинотеатр «Салют», Кафе мороженое с очень креативным названием «Кафе-мороженое». Ресторан «Октябрьские зори», ну и дальше по улице что-то там еще было. Наверное, центральный универмаг, книжный магазин и хозтовары.
На наклонном стеклянном «лбу» кинотеатра — три афиши. «Седьмое путешествие Синдбада», «Зита и Гита» и, собственно, то самое, зачем мы сюда приехали — «Пираты XX века». Афиши явно рисовал художник-оформитель, и у него был избыток синей краски и недостаток всех остальных. Или ему очень хотелось на море, я не знаю. Но синим на афишах было практически все — лицо Синдбада, одна из индийских сестер, не знаю уж, которая, однорогий и одноглазый монстр…
Я тогда еще подумал, что вот будет зашибись, если сейчас по расписанию идет какая-нибудь «Зита и Гита», а премьеры нашего боевика придется ждать еще часа полтора.
Ждать, конечно, пришлось, но не так долго, как я боялся. Всего минут сорок. За это время мы успели несколько раз обойти все мало-мало примечательные здания, покопаться в книжках в книжном, Артур Георгиевич купил газету в «Союзпечати» и устроился на скамейке на аллейке. В тени толстенных тополей.
Потом был фильм, который мне, лично, показался немного скучноватым, зато мои друзья были в восторге. Каковыми эмоциями сейчас и делились в кафе-мороженом.
Под поедание пломбира и распивание молочного коктейля. Вообще, конечно, кафешка оказалась примерно такой, как я себе и представлял. Помнил еще с детства подобные заведения — прилавок, за которым одна или две полноватые неприветливые тетеньки в белых халатах и белых же шапочках, меню на стене, написанное на века. Пломбир — двадцать копеек сто грамм, сливочное мороженое — пятнадцать копеек. Молочный коктейль — пятнадцать копеек. С шоколадной крошкой или орехами — плюс пять копеек, с мандариновым джемом — плюс три копейки. И черт меня дернул взять именно этот дурацкий джем! На поверку это вещество оказалось тошнотворно-приторной темно-оранжевой субстанцией, которой тетка из-за прилавка щедро полила мою порцию мороженого, причем как-то так, что выедать из-под этого дурацкого джема мороженое оказалось почти нереально! Вкус джема проникал буквально в каждую ложку.
Только мисочки здесь были другие, не такие, как я помнил. В кафе-мороженом из моего детства это были такие вазочки на ножке. Они были еще как-то не очень прочно соединены, и чашка все время покачивалась. Маленький я боялся, что она не удержится и перевернется, и все мое мороженое окажется на полу. Поэтому я старался сожрать его как можно быстрее, простывал, а потом меня очень долго не водили в кафе. А здесь куски сладкого лакомства накладывали в металлические чашки на трех ножках. Тонкие, как будто из фольги. Пальцы сразу же замерзали, стоило взять эту мисочку в руку. Хотя, кажется, она называлась креманкой, а не мисочкой. Просто больше всего она по форме походила на миски для кошек и собак.
Неожиданно хорошая поездка все-таки получилась. Если бы еще я не заказал этот дурацкий мандариновый джем, то было бы практически идеально. Много плохого можно было сказать о Чемодакове, но вот что было реально неплохо, так это то, что он не крысился на меня всю поездку, щедро раскошелился на билеты и мороженое, шутил и вообще всем своим видом показывал, что это чуть ли не его собственная идея.
Даже странно как-то.
И фальшивости во всей этой жизнерадостности не ощущалось вот ни капельки.
— …а как он тогда ему залепил, а! — над верхней губой Марчукова белели усы от молочного коктейля, но его это, кажется, вообще ничуть не смущало. — Вернусь домой, пойду в секцию карате! Хочу вот так же — кия! Хэк! Хэк!
— Артур Георгиевич, это же вымысел все? — спросила Друпи. — Сейчас же не существует уже пиратов?
— Ну почему же? За границей все еще существуют, — Артур Георгиевич склонился к Друпи и приобнял ее за плечи. Как же все-таки меня подбешивала эта его манера, если честно… — В газетах писали, что пираты ограбили итальянский сухогруз, но только там никто из команды не выжил.
— А на советские корабли тоже нападают? — спросил Мамонов.
— Нет, на советские не нападают, — убежденно заявил воспитатель. — Пираты — они же как крысы. Нападают только на слабое.
— Если крысу загнать в угол — она на что угодно нападает, даже на льва! — Марчуков заглянул в опустевший стакан от молочного коктейля и вздохнул. — Мы когда крысу гоняли с дедом, она так на нас наскакивала, что страшно было… У меня даже шрам на руке остался до сих пор!
— Так пиратов никто в угол не загоняет, — пожал плечами Мамонов. — Они же сами выбирают, на кого напасть.
Тут я опять перестал слушать разговор, задумчиво разглядывая Артура Георгиевича. Интересно, он затаил злобу на меня? Ждать от него каких-нибудь неприятностей в ответку за беззастенчивый шантаж?
Он заметил мой взгляд, тоже посмотрел на меня и кивнул. Хм. Выглядит так, что он совсем не держит на меня зла. И вообще как-то по-приятельски себя ведет.
Так вообще бывает?
Я попытался призвать на помощь свой «взрослый» жизненный опыт. Но настроение было настолько расслабленным и благостным, что мозг к анализированию чужих психологических портретов оказался не способен. Может он просто сам хотел поехать в кино, просто повода не было. А тут я со своим шантажом.
— А можно мне тоже молочный коктейль? — сказал я, отодвигая в сторону остатки мороженого с джемом.
Ждать обратного автобуса пришлось дольше. Судя по расписанию, он был на сегодня последним, и на стоянке автовокзала его все еще не было. Стояли какие-то другие пазики — некоторые с номерами, некоторые с названиями деревень. Солнцевка, Бабушкино, Мирино-Вахрушево… В памяти эти названия как-то даже отзывались, но не конкретными воспоминаниями, а так, отлогосками-отзвуками. Из развлечений на автовокзале и ближайших окрестностях присутствовал только бело-голубой киоск «Союзпечати». Кафетерий с подсохшими уже пирожками, круглыми коржиками и песочными кольцами. А из напитков — сок из конусов, причем без выбора, только виноградный.
Перед автовокзалом скучал желто-синий милицейский уазик. На автобусной остановке кучковался народ, потом подъезжал пыльно-желтый лиаз, похоже, единственного здесь городского маршрута «Автовокзал — Новоандреевское кладбище», и забирал скопившихся пассажиров. Прикольно. Когда он первый раз укатил по центральной улице, я даже почувствовал что-то вроде ностальгии. В таком автобусе было два козырных места — сразу за кабиной водителя было двойное кресло с поручнем. В некоторых автобусов рядом с ним висела касса с выкручивающимися билетиками. И если вовремя занять место, то можно было работать кондуктором для всего автобуса. Тебе будут передавать денежки, а ты будешь с важным видом крутить колесико. Ужасно мне это дело нравилось, когда я был в детском саду.
А второе стало козырным, когда я уже стал старше. Оно было к хвосте автобуса, там, где поручни отгораживали небольшой угол между дверью и задним окном. Иногда там стояла сидушка, но обычно нет. И если туда пробраться, то тебя не пихали остальные пассажиры, и можно было спокойно пялиться в окно. А вот сиденье могли заставить и уступить. Пенсионеры сурово бдили за тем, чтобы школьники уважали старших. Даже если приходилось это самое уважение выбивать при помощи костыля и визгливых скандалов.
Автобуса все не было. Марчуков отчаянно скучал, бродил туда сюда, останавливался у стенда с информацией, читал его, потом снова ходил из стороны в сторону. Друпи замерла и уставилась в одну точку. Мамонов развалился рядом с ней с ленивым видом. Артур Георгиевич дочитывал «Советский спорт».