Отверженный. Тёмная сторона частицы
![Отверженный. Тёмная сторона частицы](/uploads/covers/2023-02-18/otverzhennyj-tyomnaya-storona-chasticy-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Михаил Дорин
- Жанр: Боевая фантастика / Космическая фантастика / Самиздат, сетевая литература
Читать книгу "Отверженный. Тёмная сторона частицы"
Глава 18
Город Куртас, тюрьма строго режима «Ал Маин Хапишан».
Борт, куда меня бросили, оторвался от поверхности и принялся набирать высоту. Перед глазами стояла непроглядная темнота. Оно и понятно, что в такие места как Хапишан помещают с завязанными глазами. Никто не должен знать в лицо своих конвоиров и расположение подходов к тюрьме. В моём случае, на голове оказался какой-то мешок, совершенно не пропускающий свет.
Я продолжал лежать на металлическом полу и прислушиваться к голосам вокруг меня. Мне удалось определить, что везли меня четверо, а одним из них был тот самый капитан Садак, которого отправили в тюрьму не просто так.
«Не сошёлся он характерами с начальством. Видимо, бывший военный. Может из Гвардии? А если попробовать поговорить и перетянуть на свою сторону? В любом случае, кто-то должен помочь мне в Хапишане», — размышлял я, слушая как Садак рассказывает предысторию своих взаимоотношений с министром.
— Вы отказали ему в приёме в Гвардию? — удивился один из бойцов. Это был Номер Три, который был самым разговорчивым из его подчинённых.
— Господин Коркак очень надменная и грязная личность. В Гвардию он шёл не служить, а, как он думал, зарабатывать койны. Игнавус решил, что мы гребём их лопатами, ещё и премиальные получаем от Императора. Это было совсем не так. После первых же бесед и тестов, я принял решение отказать в приёме этому курнайцу.
— И даже дядя ему не помог? — спросил другой боец.
— Господин Рамо пытался, Номер Восемь. Давил на моего командира и угрожал мне увольнением без пенсии, но всё тщетно. Раньше были офицеры…другие. Могли и послать. Так, что ненависть Игнавуса Коркака ко мне понятна.
— Вы не боитесь сейчас такое говорить, капитан? — задал вопрос ещё один присутствующий. Судя по всему, он тоже имел какой-то Номер.
Лицо продолжало гореть. Никто так и не удосужился оказать мне помощь. Оставалась надежда на тюремного врача и что он не будет совсем уж сумасшедшим.
«А будет ли он вообще там?», — задался я таким вопросом. Лицо начало сильно потеть. Тёмный мешок на голове совершенно не пропускал воздух, от чего становилось невыносимо. К жжению от обгоревшей кожи теперь добавилось ещё и щипание от пота.
Я попытался хоть немного пошевелить головой, но кто-то из бойцов не дал мне этого сделать и сильно пнул меня под рёбра.
— Лежать, тварь! — рыкнул на меня тот, чей Номер для меня пока ещё оставался неизвестным.
— Номер Пять, держи себя в руках, — сделал ему замечание Садак.
— Капитан, этот курнаец убил моих братьев по оружию. Ему в тюрьме не место! — воскликнул Номер Пять.
— Почему нам его сейчас не убить? Выставим всё как попытка к бегству, — предложил Номер Восемь.
— Вот такие «умные» мысли держите при себе. Вам мало, что следующие несколько лет проведёте на службе в Хапишане? — сказал Садак.
Через какое-то время борт стал снижаться и выполнил посадку. После небольшой паузы, я почувствовал, что кто-то схватился за жёсткую перемычку между наручниками за спиной. Резким движением, меня потянули вверх, что привело к сильной боли в районе ключиц, и усадили на что-то жёсткое.
После открытия дверей, я совершил небольшой полёт и упал лицом в какую-то жижу. Даже через мешок почувствовалась невероятная вонь. Попробовал встать, но получил несколько ударов твёрдым предметом по спине.
— Приказа вставать не было, сраный ос! — крикнул кто-то сверху.
Насколько я понял, «осами» — здесь называют всех прибывших, сокращённо от «осуждённый». Оригинальное название!
— Стоять! — раздался крик одного из охранников. — Башня Три, кончай его!
Очередь крупнокалиберного пулемёта и недалеко от меня, издав предсмертный крик, рухнуло чьё-то тело с характерным шлепком. И кто только решился сбежать прямо здесь, на виду у всех?
Пару минут мне пришлось «наслаждаться» чудесным ароматом поверхности тюремного двора. Определил я это по разговорам охранников вокруг меня, да и крикам от боли других осов. Со всех сторон раздавались ругательства, угрозы и плотные удары по телу курнайцев.
Меня подняли с земли, сняли кандалы с ног и куда-то повели. При этом слышал негодование местных надзирателей, что за мои преступления сразу не казнили такого засранца, как я. Ещё и к доктору отправляют.
— Какой-то ты блатной ос, — сказал шепелявым голосом охранник справа от меня. — Доктора тебе подавай, отдельным флайтером привезли его.
— Указание министра Коркака, — вступил в разговор Садак, находившийся где-то позади меня. — Он для чего-то нужен, так что не выпендривайтесь.
— Да, конечно, господин капитан. Вам понравиться у нас работать. Здесь очень хороший коллектив, — сказал охранник слева. — Сейчас столько осов, что не успеваем за ростом доходов. Может хотите пересмотреть наш прайс?
— Ваши коррупционные схемы меня не касаются. А вообще — при мне больше не заикайтесь о койнах с заключённых…
— Осы, господин капитан. Привыкайте к такому названию этих созданий, — поправил Садака шепелявый. Капитан промолчал.
Я сразу сделал для себя мысленную пометку, что в Хапишане можно будет поработать с охраной. Вряд ли они не ведут дел с бандитами, которые держат эту тюрьму изнутри. Значит стоит заняться поисками главного держателя этой зоны. Работы очень много, но другого выбора нет. Если Хогас не выжил, меня вряд ли будет искать Фантом, хоть я и нужен ему для поисков Частицы. Сложная работа предстоит.
За всеми этими мыслями, я потерял ориентировку и не заметил, как оказался в каком-то здании. Пол был ровный, посторонних звуков не слышно. Где-то раздавались сирены открытия и закрытия дверей, но не более того.
— Вот и пришли, блатной ос. Док открывай, — сказал шепелявый, нажав при этом на какую-то панель. Раздался звук открытия раздвижных дверей и меня толкнули вперед. — Капитан, сами справитесь?
— Да. Позже вызову, — ответил Садак и, взяв меня за локоть, повёл вперёд.
Двери захлопнулись в тот момент, когда меня усадили в мягкое кресло. Ноги и тело закрепили автоматическими кандалами, а руки освободили от наручников. Мысль была попытаться сбежать, но куда? Мешок до сих пор на голове. Пока размышлял, уже пристегнули к подлокотникам, а шею закрепили ремнём.
Наконец, сняли мешок с головы. Чуть не ослеп от яркого света. Несколько секунд потребовалось, чтобы прозреть и привыкнуть.
— Сильный ожог, капитан. Надо поработать, — произнёс доктор. Выглядел он как и большинство представителей медицины — высокий, худой, а лицо преисполненно размышлениями и состраданием.
— Сколько нужно. Он никуда не торопиться, верно? — этот вопрос, видимо, Садак адресовал уже мне. Кивнуть или повернуть голову я не мог, но разглядеть капитана получилось.
Среднего роста и весьма мощного телосложения. Капитан похож на бодибилдера в военном обмундировании. Бросалось в глаза, что у него не было шрамов на лице, но вот нос был очень опухшим. Также Садак очень часто моргал. Возможно, имеет место быть небольшая психологическая травма.
Несмотря на ограничения в повороте головы, я отметил скудность интерьера медицинского кабинета. Пара небольших коек и несколько шкафов с медикаментами.
«Чем тут лечат? Может где-то здесь есть восстановительная капсула, реанимационные блоки, изоляционные камеры или тут принято экономить на заключённых?», — подумал я.
— Мистер, я доктор Чико, — представился медик. — Вы получили сильный ожог лица, задеты несколько нервов и мимических мышц. Не говоря уже о вошедшей в вашу кожу маске, которая расплавилась и начинает гнить. Я могу применить местную анестезию. Желаете?
— Не откажусь, — ответил я.
— Что ж, тогда будем удалять с наркозом, но от болевых ощущений это вас не спасёт.
— Не стоит быть таким вежливым с ним, доктор. Этот парень очень опасен…, — начал меня представлять Садак, но доктор Чико перебил его.
— И вы думаете он сможет убежать отсюда? Все находятся в гостях у этой тюрьмы. Кому отсюда выйти решает лишь великий Алем, если он позволит остаться в живых. Я здесь работаю всю жизнь и никто не сбежал отсюда…на своих ногах.
— Успокоили, прям, — сыронизировал капитан.
Операцию доктора Чико оказалось пережить неимоверно трудно. Возможно, когда меня преобразовывали в курнайца, кричал сильнее, но этого уже не помню. Я терял сознание и приходил в себя вновь и вновь.
Доктор колдовал надо мной долго и мучительно. Я чувствовал каждый кусок сожжённой кожи, который он удалял. Ощущал запах горелого пластика, когда его отдирали. Мне уже было всё равно на лицо, мою жизнь и всю эту революцию. Я лишь хотел оказаться в камере, прислонить лицо к чему-то холодному. Вспомнилась Пратарея, её ледники и снега. Сейчас они были бы кстати.
— Очнитесь, мистер. Ваши мучения закончились. По крайней мере, в медицинском блоке точно.
Я вернулся в реальность. Кожу уже не жгло, запах пластика исчез и сменился на ароматы медикаментов. Хотелось потрогать лицо, почувствовать «качество» работы, но руки были на том же месте. Как и капитан Садак, сидевший, напротив.
— Капитан, у вас не очень много времени. Я выйду на перекур, — произнёс доктор Чико и вышел из блока.
Садак продолжал смотреть на меня. В его глазах читалась злость и ярость. Этот курнаец явно хотел разорвать убийцу своих подчинённых, которым был я. Мне не доводилось попадать в плен. Это было что-то немыслимое. На Эбису это происходит уже во второй раз.
Я вспомнил наш разговор с Бризом и то, как он влиял на меня. То чувство готовности сделать всё для стоявшего передо мной курнайского лидера тогда казалось мне невероятным. И сейчас я ощущал что-то подобное. Одна лишь разница — теперь я пытаюсь подчинить своей воле сидящего передо мной.
Как только наши взгляды с капитаном встретились, я стал ощущать этот невидимый контроль. Неужели это возможно?
— Вы тоже это не любите, капитан? — спросил я.
— Что именно, мистер Абсалон?
— Такое вот…неловкое молчание. Нам обязательно нужно произнести какую-нибудь ерунду, лишь бы не почувствовать себя не в своей тарелке?
— Не знаю, — сказал Садак и встал со своего места. — Хороший вопрос вы задаёте.
«Избыток информации — вот что необходимо сейчас создать у капитана», — решил я для себя.
— Конечно, капитан. Вы нашли по-настоящему особенного собеседника. Люблю тишину. Однако, — начал говорить я и снова пристально стал всматриваться в глаза своего собеседника.
Выдержав пару секунд и почувствовав тот самый контроль над сознанием, пускай и небольшой, я продолжил гнуть свою линию в разговоре.
— Не задумывались ли вы над тем вопросом, что в куче информационного хлама, которым набито ваше сознание, вы находите готовый шаблонный ответ, чужую мысль, которую вы считаете своей. «Стена кажущегося понимания», которую никакой логикой не пробить?
— На вашем бы месте, я просто бы заткнулся и довольствовался тишиной, — ответил Садак.
Он подошёл ко мне справа и нажал клавишу на голографической панели. Моя шея и ноги освободились. Небольшой, но успех в нашем общении на лицо.
— Хотите поработать кнутом и пряником, капитан? Давайте говорить на чистоту. Я отвечу на ваши вопросы.