Кровавая луна
![Кровавая луна](/uploads/covers/2023-12-10/krovavaya-luna-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Кровавая луна"
ГЛАВА 17
Вторник
Самая интересная часть человечества
— Мы овладеваем искусством лжи ещё детьми, в возрасте от двух до четырёх лет, и к своему совершеннолетию мы становимся в этом деле экспертами, — сказал Эуне, поправляя подушку. — Поверьте мне.
Харри увидел, как Эйстейн ухмыльнулся, а Трульс недоуменно нахмурил брови. Эуне продолжил.
— Психолог Ричард Уайзман считает, что многие из нас лгут дважды в день. По-настоящему лгут, а не просто говорят белую ложь, чтобы не обидеть или не огорчить кого-нибудь. Каковы шансы, что нас уличат во лжи? Фрейд утверждал, что ни один смертный не может хранить тайну: даже если губы сомкнуты, то кончики пальцев тараторят без умолку. Но он ошибался. Или, скорее, обычный слушатель не в состоянии разобраться в различных способах, которыми лжец выдаёт себя, потому что они разнятся от человека к человеку. Поэтому требовался детектор лжи. Вот как это делали в Китае три тысячи лет назад. Рот подозреваемого заполняли зёрнами риса, а потом спрашивали, виновен ли он. Тот кивал или качал головой, его просили выплюнуть рис, и, если в его рту оставались какие-то зёрна, считали, что рот пересох из-за того, что он нервничал, а значит, виноват. Это не столь действенно, конечно, потому, в конце концов, что вы могли нервничать из-за боязни занервничать. Точно так же бесполезен полиграф, изобретённый Джоном Ларсоном в 1921 году и использующийся по сей день как детектор лжи, хотя все знают, что это хлам. Даже сам Ларсон в конце концов пожалел, что изобрёл его, назвав это утройство своим монстром Франкенштейна. Ведь его полиграф до сих пор используют… — Эунэ поднял руки и потянулся пальцами в воздух. — Но его используют лишь потому что многие верят, будто он хорошо работает. Страх перед детектором лжи иногда может заставить преступника сделать признание, истинное или ложное. Однажды в Детройте полиция схватила подозреваемого, заставила его положить руку на обычный копировальный аппарат, убедив, что это детектор лжи, и стала задавать ему вопросы, а в это время машина печатала листы формата А4 со словами «ОН ЛЖЁТ». Мужчина настолько испугался, что во всём признался.
Трульс фыркнул.
— Но бог знает, был ли он виновен, — сказал Эуне. — Вот почему я предпочитаю метод, который использовали в Древней Индии.
Открылась дверь, и две медсестры вкатили кровать вместе с Сети.
— Послушай, Джибран, тебе это тоже понравится, — сказал Эуне.
Харри не смог удержаться от улыбки. Эуне, самый любимый в полицейском колледже преподаватель, снова выступает перед публикой.
— Подозреваемых одного за другим заводили в комнату, в которой было темно, как ночью, и велели им наощупь пробираться в темноте, пока они не найдут стоящего там осла, а затем им нужно было потянуть его за хвост. Если бы они лгали на допросе, осёл бы взвизгнул, или заревел, или что там ещё делают ослы. Потому что этот конкретный осёл, как говорил им священник, был святым. Чего он им не сказал, так это того, что хвост был измазан сажей. Поэтому, когда подозреваемые возвращались и говорили, что они потянули осла за хвост, всё, что им нужно было сделать, это проверить их руки. Если они были чистыми, это означало, что человек испугался, что поведение осла расскажет о его лжи и его отправят на виселицу, или что там ещё применялось в Индии в то время.
Эуне взглянул на Сети, который доставал книгу, но всё же едва заметно кивнул.
— А если у него на руках была сажа, — сказал Эйстейн, — то это означало только то, что парень не был полным идиотом.
Трульс хмыкнул и хлопнул себя по бёдрам.
— Вопрос в том, — сказал Эуне, — вышел ли Рё оттуда с сажей на руках или нет.
— Ну, — сказал Харри, — то, что мы проделали, вероятно, было чем-то средним между старым трюком с ксероксом и святым ослом. Я почти уверен, что Рё поверил, что это был детектор лжи. — Харри указал на стол с ноутбуком Трульса, проводами и электродами, которые они позаимствовали внизу, на третьем этаже, где их использовали для мониторинга ЭКГ. — И я действительно думаю, что он опасался лгать. На мой взгляд, осла он прошёл. Он появился и выдержал то, что, по его мнению, было настоящим испытанием. Это само по себе говорит, что ему нечего скрывать.
— Или, — сказал Эйстейн, — он знает, как обмануть детектор лжи, и хочет использовать это знание, чтобы ввести нас в заблуждение.
— Я не думаю, что Рё пытается нас обмануть. Он не хотел, чтобы Трульс был в команде. Это и понятно, его затее перестали бы верить, если бы об этом стало известно. Только когда мы убедили его в том, как много плюсов в доступе к полицейским отчётам, он согласился. Да, ему нужны наши имена, чтобы его расследование выглядело серьёзным на бумаге, в пресс-релизе, но выяснить правду для него ещё важнее.
— Ты так думаешь? — спросил Эйстейн. — Тогда почему он отказывается предоставить образец ДНК полиции?
— Не знаю, — сказал Харри. — Пока нет обоснованных подозрений, полиция не может заставить кого-либо пройти тест ДНК, и Крон говорит, что добровольное прохождение теста равносильно молчаливому согласию с тем, что обоснованные подозрения есть. Как бы то ни было, Александра пообещала мне дать ответ в течение нескольких дней.
— И ты уверен, что ДНК Рё не совпадёт со слюной, найденной на Сюсанне? — спросил Эуне.
— Я никогда ни в чём не уверен, Столе, но я вычеркнул Рё из своего списка подозреваемых, когда он сегодня постучал в дверь моего гостиничного номера.
— Так каких результатов ты ждёшь от анализа ДНК?
— Я хочу быть уверенным на сто процентов. И хочу иметь нечто, что мы могли бы передать полиции.
— Нечто, за что его не арестуют? — спросил Трульс.
— Нечто, что мы можем им предложить и получить что-то взамен. Например, то, чего нет в отчётах.
Эйстейн громко причмокнул губами.
— Хитро задумано.
— Итак, теперь, когда Рё вне подозрений и мозг удалён, — заметил Эуне, — ты всё ещё веришь в то, что убийца был близко знаком с жертвами?
Харри покачал головой.
— Хорошо, — сказал Эуне, потирая руки. — Тогда, возможно, мы наконец начнём изучать психопатов, садистов, нарциссов и социопатов. Короче говоря, наиболее интересную часть человечества.
— Нет, — сказал Харри.
— Ладно, — сказал Эуне разочарованно. — Ты не допускаешь, что преступник один из них?
— Допускаю, но не думаю, что мы найдём его таким образом. Мы собираемся искать там, где у нас больше всего возможностей что-то найти.
— В том месте, где, как мы предполагаем, его нет?
— Вот именно.
Трое мужчин посмотрели на Харри с непониманием.
— Это чистая математика, — сказал Харри. — Серийные убийцы выбирают своих жертв наугад и заметают следы. Вероятность найти их в течение года составляет менее десяти процентов даже для ФБР. А для нас четверых, с теми ресурсами, которые у нас есть… Давайте просто положим, что, в лучшем случае, это два процента. С другой стороны, если искать убийцу среди знакомых самих жертв и считать, что у него есть понятный мотив, шансы равны семидесяти пяти процентам. Допустим, существует восемьдесят процентов вероятности, что убийца относится к той категории, на которую хочет обратить наше внимание Столе. Допустим, это серийный убийца. Если мы сосредоточимся на этой категории и исключим знакомых жертв, то шансы на успех у нас будут...
— Одна целая шесть десятых процента, — сказал Эйстейн. — А вероятность успеха, если мы сосредоточимся на людях, которых знала жертва, составляет пятнадцать процентов.
Остальные удивлённо повернулись к Эйстейну, который широко ухмыльнулся, сверкая плохими зубами.
— В моей работе, знаете ли, приходится разбираться в цифрах.
— Прошу прощения, — сказал Эуне. — Я уважаю математику, но, честно говоря, это кажется немного нелогичным. — Он заметил взгляд, которым одарил его Эйстейн. — Противоречит здравому смыслу. Я имею в виду, искать там, где, по нашему мнению, его нет.
— Добро пожаловать в полицейское расследование, — сказал Харри. — Попробуй подумать об этом с такой точки зрения. Если мы вчетвером найдём виновного... Это будет фантастикой. Мы сорвём джекпот. Если у нас не получится, значит, мы сделаем то, что детективы делают большую часть своего рабочего времени: мы внесём свой вклад в общее расследование, исключив некоторых людей из числа подозреваемых.
— Я тебе не верю, — сказал Эуне. — То, что ты говоришь, звучит рационально, но ты не столь рационален, Харри. Ты не из тех, кто выполняет работу, основываясь на процентах. Да, ты как профессионал видишь, что все косвенные улики указывают на серийного убийцу. Да, ты считаешь, что это серийный убийца, но веришь во что-то другое. Потому что твоя интуиция подсказывает тебе это. Вот почему ты придумал эти математические расчёты, ты хочешь убедить себя и нас в том, что правильно будет следовать внутренним инстинктам Харри Холе. Я прав?
Харри посмотрел на Эуне. Кивнул.
— Моя мать знала, что Бога не существует, — сказал Эйстейн. — Но она всё равно была христианкой. Итак, кого мы собираемся исключить из числа подозреваемых?
— Хелену Рё, — сказал Харри. — И парня, продававшего кокаин на вечеринке.
— Исключить Хелену имеет смысл, — сказал Эуне, — но зачем исключать наркоторговца?
— Потому что он один из немногих людей на вечеринке, личность которых не установлена. И потому что он появился в медицинской маске для лица и солнцезащитных очках.
— Ну и что? Может быть, ему ещё не сделали прививку против ковида. Или он страдает мизофобией. О, прости, Эйстейн, это навязчивая боязнь бактерий.
— Возможно, он был болен и не хотел заражать людей, — сказал Трульс. — Но всё равно сделал это. В отчётах говорится, что и у Сюсанны, и у Бертины через пару дней после вечеринки была высокая температура, во всяком случае, чувствовали они себя неважно.
— Но сейчас мы упускаем из виду самую очевидную причину, — сказал Эуне. — В конце концов, наркоторговля в высшей степени незаконное дело, так что вряд ли стоит удивляться тому, что он носит маску.
— Эйстейн, — сказал Харри. — Объясни.
— Хорошо. Если ты продаёшь… допустим, кокаин, тогда ты не так уж беспокоишься о том, что тебя опознают. Полиция почти наверняка знает, кто торгует на улице, и им всё равно, им нужны люди поважнее, те, кто стоят за этим. И если полиция и арестует тебя, то это произойдёт во время сделки, и тогда от маски будет мало проку. Так что всё как раз наоборот — если ты планируешь торговать на улице, то хочешь, чтобы покупатели узнавали тебя в лицо и помнили, что в прошлый раз ты продал им классную дурь. И если ты предлагаешь доставку на дом, что, похоже, и делает этот парень, то ещё важнее, чтобы клиент видел твоё честное лицо и доверял ему.
Трульс издал хрюкающий смешок.
— Как ты думаешь, ты сможешь выяснить, кто этот парень на вечеринке? — спросил Харри.
Эйстейн пожал плечами.
— Могу попробовать. В сфере доставки на дом не так уж много норвежцев.
— Договорились.
Харри сделал паузу, закрыл глаза, прежде чем снова открыть их, как будто он следовал сценарию и мысленно перевернул страницу.
— Поскольку мы собираемся придерживаться гипотезы о том, что убийца знал по крайней мере одну из жертв, давайте подумаем о том, что на самом деле может подтвердить эту идею. Сюсанна Андерсен направляется прямиком через весь город, из оживлённой западной части центра, в место, где нет никаких свидетельств того, что она знает кого-то, где, насколько известно, она раньше не бывала, и где мало что происходит во вторник вечером...