Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира
![Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира](/uploads/covers/2023-06-10/bandity-epoxi-sssr-xroniki-sovetskogo-kriminalnogo-mira-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Федор Раззаков
- Жанр: Документальная литература / Публицистика
Читать книгу "Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира"
Между тем удача отвернулась от террористов во всем. Рассчитывая на то, что сумка с бомбой взлетит на воздух, они оставили в ней свои личные вещи: синюю куртку и шапку-ушанку. На последней затем сыщики обнаружили несколько черных полукурчавых волос. Ориентированные на поиски людей без верхней одежды, на ноги были подняты милицейские силы на всех железнодорожных вокзалах и в аэропортах страны в направлении таких городов, как Ереван, Тбилиси и Баку. И именно на границе Грузии и Армении и были тогда обнаружены двое из преступников.
Как и было указано в ориентировке, при одном из них не оказалось верхней одежды, не было при нем и документов. Ехал он из Москвы со своим товарищем. Первым задержанным оказался 24-летний рабочий Акоп Степанян, вторым – 32-летний художник Завен Багдасарян. Их обоих этапировали в Ереван. Однако пока никаких обвинений им не предъявляли. Все произошло на следующие сутки.
Опытные оперативники решили сыграть на неопытности задержанных. К тому времени из Москвы были присланы в Ереван сумка с Курского вокзала и обнаруженные в ней вещи. Следователь вызвал к себе Багдасаряна и сообщил ему, что Степаняна перевели в милицию и что он там мерзнет в камере, просит передать ему его куртку. Поэтому и вызвали его, Багдасаряна, чтобы он нашел среди кучи вещей куртку друга. Багдасарян не почувствовал в этом подвоха, подошел к разложенным вещам и уверенно взял из них синюю куртку, ту самую, что обнаружили на Курском вокзале. «Вот она!» – сказал Багдасарян и тут же попал в объектив фотоаппарата.
После этого к следователю была вызвана мать Степаняна, которая опознала и сумку сына – ту самую, в которой лежала бомба. Круг, как говорится, замкнулся. Однако в этот момент в дело внезапно вмешалась третья сила.
Руководителю следственной группы лично позвонил первый секретарь ЦК компартии Армении Демирчян и потребовал немедленно прекратить… беззаконие и произвол, творимые якобы следователями из Москвы на территории его республики. В противном случае Демирчян грозился дойти до самого Леонида Брежнева (через несколько дней правительственная делегация Армении должна была вылететь в Москву на празднование 60-летия Великого Октября). К возмущенному голосу своего секретаря тогда присоединили свои голоса и руководители КГБ Армении, которые тоже не верили, что террористы имеют «прописку» на их родине. У следственной группы оставался последний шанс, они согласились освободить задержанных… после того, как проведут на их квартирах обыски. В конце концов разрешение на это было получено, и следователи отправились по нужным адресам.
Обыск на квартире Степаняна расставил все точки над «i», у него были найдены детали новых бомб, во многом идентичные тем, что были взорваны в Москве. Кроме этого, у него была найдена записка, из которой следовало, что руководителем преступной группы был известный армянский диссидент, один из создателей Национальной объединенной партии Армении, слесарь-сборщик с «Армэлектрозавода» 32-летний Степан Затикян. Как только это обнаружилось, армянские чекисты сами произвели арест Затикяна и во время обыска в его квартире нашли схему взрывного устройства, использованного в январе в Москве. Это было, наверно, последним аргументом в споре о виновности задержанных, который убедил даже самого Демирчяна.
Уголовное дело «ВЗРЫВНИКИ» вместило в себя 64 тома следственных материалов и тянулось более года. За это время чекистам удалось обнаружить только трех человек, которые заявили, что слышали, как Затикян (в 1968–1972 годах он отбывал заключение по статье за антисоветскую агитацию и пропаганду) предлагал использовать диверсионно-террористические методы в борьбе с советской властью. Сам Затикян это, естественно, отрицал.
Из двух других террористов частично признал свою вину Степанян (при этом отрицая участие Затикяна), и лишь Багдасарян признался во всем и поставил свою подпись под всеми своими показаниями.
Несмотря на то, что власти обещали провести показательный процесс над террористами, слушание этого дела было закрытым. И продолжалось всего 4 дня – с 16 по 20 января 1979 года. 24 января всем троим был объявлен смертный приговор, который был приведен в исполнение через 5 дней после его оглашения. Случай редкий, но не единственный в те годы. Например, Валерия Саблина, поднявшего мятеж на крейсере «Сторожевой» в ноябре 1975 года, расстреляли в августе 1976 года через 14 дней после приговора.
Однако закрытость процесса над террористами и та спешка, с которой власти расправились с приговоренными, уже тогда заставляли некоторых людей, знакомых с этой историей, усомниться в справедливости приговора. Их резюме по этому поводу было однозначным: КГБ не смог найти истинных виновников преступления и арестовал не причастных к нему людей. В 1979 году с подобными сомнениями выступил Андрей Сахаров.
Подобных актов террора в Москве никогда ранее не случалось. Хотя один случай мы все-таки припоминаем.
1 сентября 1973 года бывший рецидивист с 10-летним сроком отсидки решил взорвать себя, и не где-нибудь, а в самом Мавзолее на Красной площади. Разместив под одеждой самодельную взрывчатку, он встал в длинную очередь и не спеша двинулся к намеченной цели. Находясь возле саркофага с телом вождя, привел в действие взрывной механизм. В результате он погиб сам и убил супружескую пару из Астрахани. Шедших следом школьников от смерти спасло лишь то, что они немного отстали от самоубийцы. Однако четверо ребят все-таки получили ранения.
Довольно загадочным выглядел и пожар в московской гостинице «Россия», случившийся спустя полтора (!) месяца после взрывов в Москве – вечером 25 февраля 1977 года. Он начался ранним утром и охватил сразу три этажа: 10-й, 11-й и 12-й. В результате около двадцати человек погибли (среди них и иностранцы), многие получили ранения различной тяжести. В народе сразу же стала гулять версия о преднамеренном поджоге, то есть о диверсии, совершенной неизвестными террористами. Пожаров подобного масштаба в Москве тех времен никогда еще не случалось. Не случайно к месту происшествия выехали 56 следователей из союзной и городской прокуратур, КГБ и МВД, что еще больше распалило людское воображение, и по Москве стали гулять самые фантастические версии происшедшего. Одну из них красочно изложили в своем романе «Красная площадь» Э. Тополь и Ф. Незнанский (1982 г.):
«Рассказ старшего следователя по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР Тараса Карповича Веделовского.
…Этот пожар возник не случайно. Сегодня, когда уже нет ни Цвигуна, ни Папутина, я могу тебе сказать – это был не пожар, это была война между ними, между Цвигуном и Папутиным. Я не знаю, как и где Папутин получил тогда разрешение создать при МВД новый Отдел внутренней разведки. Я знаю факты: с конца 1975 года весь 11-й этаж в западном крыле гостиницы «Россия» занял Отдел разведки МВД СССР. Они там устроили свой оперативный штаб и установили самую новейшую аппаратуру подслушивания и слежки – из Японии понавезли, из Америки, даже в Израиле что-то достали. По слухам, им Суслов помог с аппаратурой, но слухи я не проверял, а аппаратуру видел своими глазами и даже пользовался ею, когда вел дело узбекских торговцев наркотиками: ребята из Отдела разведки помогли выследить главаря шайки. Ну, и пока я там сидел у них на 11-м этаже, я понял, чем они занимаются, – это было эдакое гестапо при союзном МВД. Они установили слежку за всеми партийными и государственными руководителями, у них были досье на всех людей, мало-мальски близких к правительству… Короче, второе КГБ, и только! И где?! В «России», которая, как ты знаешь, всегда была вотчиной КГБ, там стукач на стукаче и стукачом погоняет! Директор гостиницы Никифоров – бывший генерал КГБ! Еще бы! В «России» тьма иностранцев, за ними глаз нужен. Но кроме иностранцев, там и наших полно останавливается: со всех республик начальство, артисты, ученые и самые разные махинаторы, подпольные миллионеры… И вот именно в это осиное гнездо поселяется Папутин со своим новым Отделом разведки. Ну? Две силы, конфликт».
Короче, по версии Э. Тополя и Ф. Незнанского, КГБ, не терпевший конкуренции, поджег тот самый этаж, на котором свил себе уютное гнездо Отдел разведки МВД СССР.
Этот отдел в системе МВД являлся самым законспирированным и подчинялся лично министру Н. Щелокову. Штаты этого подразделения находились за семью печатями и были хоть и не столь велики, зато по-настоящему профессиональны. Находилась в этом подразделении и группа, которая отслеживала ситуацию в криминальной среде. В ней работали офицеры, внедренные под различными легендами в уголовный мир. Их основной задачей было разложение преступных групп изнутри. Работали агенты МВД не только в «малинах» и подпольных борделях, но и на «зонах», в тюрьмах. Это была своеобразная рука МВД на пульсе криминального мира страны, чутко реагировавшая на малейшие перемены в нем. Информации, которой они располагали, было достаточно для того, чтобы пересажать почти всех уголовных авторитетов того времени. Однако органы на это не шли, опасаясь таким образом развязать руки нижним этажам преступного мира.
Через три года после пожара в гостинице «Россия» трагически завершился жизненный путь замминистра МВД СССР Виктора Папутина: в декабре 1979 года, вернувшись из поездки по Афганистану, он пустил себе пулю в висок. Его коллега по работе Юрий Чурбанов объяснил этот поступок алкоголизмом Папутина и его нервной реакцией на события, которые той зимой разворачивались вокруг Афганистана. Министр МВД Н. Щелоков попытался пробить в «Правде» некролог на своего первого заместителя, но главная партийная газета страны отказалась это сделать, мотивируя тем, что покойный ушел из жизни не добровольно. Тогда некролог появился в «Известиях», но очень коротенький и без привычной фотографии. Самым высоким должностным лицом, подписавшим его, был секретарь ЦК КПСС Иван Капитонов. Так же скромно и незаметно прошли и похороны В. Папутина на Новодевичьем кладбище. Все это очень напоминало события полугодовой давности, когда из жизни тем же способом, что и Папутин, ушел начальник Академии МВД генерал-лейтенант Сергей Крылов. Случилось это 19 апреля 1979 года в здании академии, после того как приказом Щелокова Крылов был снят со своего поста.
В 1967 году в звании подполковника МВД Крылов назначается новым министром Н. Щелоковым начальником скромного контрольно-инспекторского отдела министерства. Щелокову понадобился под рукой образованный человек, и он выбрал Крылова, имевшего за плечами опыт научно-исследовательской работы в военном институте. Через него и Щелоков вскоре буквально заболел наукой. В стенах МВД на постоянной работе появились доктора и кандидаты наук, что заметно повышало интеллектуальный рейтинг руководства министерства.
Крылов одним из первых милицейских чиновников того времени стал ратовать не за усиление кары для преступников, а за более гуманные социальные меры: условное осуждение, условно-досрочное освобождение впервые оступившихся людей. Такой либерализм не мог не породить массу недоброжелателей как в стенах родного министерства, так и за его пределами. Но Щелоков не давал в обиду своего ученого помощника, более того, во всем потворствовал ему. Ведь Крылов, имея большой вес среди научной и творческой интеллигенции страны, служил для министра надежным мостиком для связей с этой средой.