Кость и соль

Xenia Pike
100
10
(1 голос)
1 0

Аннотация: Это история о нелепости бюрократии, толкающей её героев к сложным моральным выборам. В портовом городе Скоркос журналист и детектив Анаэрин направляется в бакалею “Кость и соль”, чтобы приобрести… кровь. Не волнуйтесь, всё в рамках закона. У него есть лицензия — розовый билет, дающий право на покупку крови для колдовства. Почему именно кровь? Почему кровь продаётся в бакалее? Колдунам нужна лицензия? И что, если лицензия окажется просроченной?

Книга добавлена:
10-05-2024, 20:51
0
363
2
knizhkin.org (книжкин.орг) переехал на knizhkin.info
Кость и соль

Содержание

Читать книгу "Кость и соль"



Xenia Pike
Кость и соль

Вечерняя прохлада спускалась с гор. Хотя дни в календаре значились как летние, погода с становилась всё более капризной. Короткие солнечные вспышки сменялись резкими, стремительными дождями, после которых наступали моменты передышек с поддерживающим, успокаивающим ветром. В портовом городе Скоркос, расположенном на берегу Жемчужной бухты, это не было чем-то необычным.

Необычным не считались и жившие в Скоркосе маги. Искушённые в книжных истинах называли их колдунами, все прочие — чернокрасами. Внешний их вид ни чем не отличался от заурядного торговца или любого другого горожанина. Но была в них одна примечательная деталь (помимо сверхчеловеческих способностей, конечно) — склонность посещать бакалеи сети "Кость и соль".

Заприметить такую бакалею издалека можно по обрамлявшим вход асимметричным линиям, выкрашенным в ярко-алый цвет. Внутреннее убранство, как правило, походило на интерьер аптеки — строгий и основательный. Мебель тёмных оттенков, массивные шкафы, укреплённые костяной сеткой, на прилавке латунные рычажные весы. Поражало обилие и разнообразие штангласов, более известных как склянки. В стеклянных хранились соли. Преимущественно кальция. Таковая легко обнаруживалась в открытом доступе на любой кухне и называлась "поваренная соль".

И хоть соль сама по себе была совершенно обычной, в Скоркосе она оказывала оригинальный эффект — напрямую влияла на сверхсилу чернокрасов, ослабляя её.

Железо, напротив, — усиливало.

Понять этот эффект нельзя без ещё одного магического компонента. Не уникального по своей сути, но легально приобрести который можно было исключительно в сети "Кость и соль".

Ассортимент этих бакалей, парадоксально, состоял не только из двух перечисленных в названии товаров и включал целых три наименования — соль, кость и кровь.

О зависимости чернокрасов от крови ходило много слухов. Большая их часть, к счастью, не имела никакого отношения к реальности. Воображение иногда развито столь хорошо и столь бурно проявляет себя в творческом полёте фантазии, что после требуется несколько абзацев отрезвляющих комментариев.

В случае чернокрасов кровь им требовалась исключительно для колдовства. Чем больше крови, тем сильнее магия. И кровь должна быть не абы какой, а обязательно разумных существ, то есть человеческая (другой разумной жизни в Скоркосе не водилось).

Кровь — сильнейший катализатор. Вступая в реакцию с Омутом, магическим источником, заключённым где-то на дне Восьми морей, кровь "сгорает " и на месте остаётся лишь чёрное пятно. Омут не видим человеческому глазу, но воздействует на окружающий мир и изменяет его по воле чернокраса или без неё.

По этой причине кровь держали в выращенных алхимиками полых соляных кристаллах, дабы предотвратить неконтролируемое взаимодействие Омута с окружающей средой. Иначе, могло произойти всё, что угодно.

Ещё один аспект, вытекающий из вышесказанного, — необозримое могущество ждёт того, кто прольёт кровь сотен и тысяч людей. Поэтому в Скоркосе действовал "Закон о трёх К" — кровопролитии, коммерции, контрабанде.

Закон налагал строжайший запрет на кровопролитие, регламентировал правила легальной коммерческой деятельности и боролся с контрабандой крови. Считалось, что именно Закон удерживал всех чернокрасов от массовой резни ради сиюминутного волшебства. Хотя большинство из них, надо полагать, обладало здравым смыслом, нравственными ориентирами и толикой эмпатии.

Журналист по призванию, частный детектив по долгу службы, а для особых случаев чернокрас Анаэрин направлялся в место, обрамлённое красными кованными узорами с латунной табличкой "Кость и соль. Бакалейная торговля". Одет он был по погоде и, что называется, по последнему писку моды. Писк этот звучал, как сочетание непрактичных элементов одежды с разрезами в самых неожиданных местах, укороченные фасоны и распашные узорчатые камзолы, носимые нетрадиционным образом. Присущая ему исключительная страсть к узким брюкам в совокупности с очень высоким ростом, белой кожей и тёмными вьющимися до плеч волосами делали его субъектом весьма приметным в любом обществе.

На закате дня бакалея всё ещё принимала посетителей. Анаэрин толкнул дверь — звякнул колокольчик. Внутри оказалось пустынно. Едва переступив порог, журналист ощутил лёгкий характерный вкус паров солей. Колкий, ароматный и в то же время пряный. Эффект достигался за счёт добавления эфирных масел в раствор. Ни с чем не перепутать.

Анаэрин хоть и не являлся постоянным клиентом сети "Кость и соль", знал всех её сотрудников в лицо. Было их немного, а сменялись они крайне редко. В этот раз ему предстояло иметь дело с Раэзий Рэйнбоу, женщиной за сорок, со стянутыми в пучок волосами, в коричневом фирменном фартуке, делающей записи в книге учёта. Это открытие не обрадовало мужчину. Ему по душе больше приходилась простодушная и лёгкая в общении Анэлия Аровиг, чем строгая, придирчивая и донельзя педантичная Раэзия.

Но поделать с этим ничего было нельзя, а запасы крови подошли к концу. К тому же, сегодня был последний день действия розового билета — листка, который выдавался чернокрасам сроком до месяца с разрешением на отоваривание в любой бакалее "Кость и соль".

Помимо журналиста в магазине был ещё один поздний покупатель. Анаэрин даже не обратил бы внимания на жавшегося в углу человека, если бы не его шарф. А точнее то, как незнакомец носил его.

Старый, расшитый серебристыми нитями шарф, скрывал лицо, как если бы на улице был ураганный ветер. Но этого оказалось недостаточно, и растянутая до предела ткань, словно нагрудная броня, закрывала тело спереди и окольцовывала узкую талию. Ко всему прочему, шарф выглядел старым, но качественно сделанным и хорошо сохранившимся. Его ценили, ухаживали… а потом кто-то взял и надел его так, словно это была всего лишь простынь. Смотреть на это без боли невозможно.

"Нельзя так неуважительно относиться к старинным вещам", — мысленно ворчал Анаэрин.

С тяжёлым сердцем отведя взгляд от шарфа, он подошёл к прилавку из тёмного дерева, с рычажными весами и старинным кассовым аппаратом, закрывавшемся на ключ.

В его намерения входило приобрести дюжину флаконов с «белой» кровью. Кровь, конечно, не буквально была белой. Цвет её был как раз совершенно обычным. Зато собиралась она у добровольных доноров, которыми двигал гражданский долг, а вовсе не возможность подзаработать.

Анаэрин приятельски улыбнулся женщине, предъявляя свой билет на отоваривание в бакалях “Кость и соль”. Раэзия, прервав записи в Книге счетов, посмотрела на листок. Ей хватило буквально пары секунд для проведения экспертизы и вынести вердикт:

— Недействителен, — безучастно произнесла женщина.

Первым импульсом Анаэрина было подозрение на внезапно развившуюся у него глухоту.

— Что значит недействителен? — переспросил он.

— Это значит, что ваш билет не является легально действующим на территории городской общины Скоркос, — бюрократическим тоном продекларировала Раэзия и вернулась к работе со счетами, потеряв, очевидно, всякий интерес к персоне журналиста. И даже накинутый на левое плечо горчичный камзол, украшенный цветочной вышивкой, не заинтересовал её.

Второй импульс породил в нем надежду на то, что произошла ошибка.

— Это какая-то ошибка…

— Я не допускаю никаких ошибок в своей работе, — оборвала Раэзия, росчерком пера ставя жирную, безукоризненную, чернильную точку в графе "Расход".

За сим последовал третий импульс — злость и отрицание.

— Как это недействителен? Это просто смешно! — воскликнул он, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки в борьбе с проявленной в отношении него несправедливостью.

Спустя четверть часа Анаэрин всё ещё стоял у прилавка из тёмного дерева и вёл страстный спор с женщиной в фартуке из жёсткого, пропитанного солями материала.

— В который раз вам повторяю, — отбивала она очередной выпад, — бланк недействителен.

Её нахмуренные брови и сжатая челюсть посылали недвусмысленный сигнал усталости и раздражения.

— Не может такого быть! — продолжал возражать журналист, со своей стороны игнорируя все знаки. — Я всегда регулярно оплачиваю пошлину. В начале каждого месяца. Новый начнётся только завтра.

— Но оплата не привязана к месяцам, — парировала оппонентка. — Вот тут, смотрите…

Глаза Анаэрина автоматически проследовали за тонким длинным пальцем.

— …чёрным по красному написано, что у вас оплачено 44 дня, а сегодня 45-е число…

— Что?.. Но…

У Анаэрина не нашлось слов, способных в достаточной степени выразить его замешательство и несогласие с методикой подбора аргументов Раэзии. В его голове кометами пролетали все доводы против. Например, что в третьем месяце года, втором месяце лета — апате — было ровно 44 дня. И так как сейчас лето, совершенно логично и объективно верно утверждать, что сегодня именно 44 день. Если только…

И вот наконец настала стадия принятия.

Пустым взглядом Анаэрин смотрел на заветное число в своём розовом билете. Графа “дни” всё не менялась. Ровно как и графа “месяц” — гимер.

Гимер был четвёртым месяцем года, одним из двух, что имели дополнительный 45 день.

Но как? Как Анаэрин мог впутаться в такую календарную неразбериху, будучи столь ответственным и организованным человеком?

Ответ напрашивался сам собой — обнуление календаря.

Скоркоский год состоял из восьми месяцев. Шесть из них имели по 44 дня и два — по 45. Нетрудно подсчитать и количество дней в году — 354.

Однако, изящно составленный, симметричный календарь никак не соотносился с графиком движения планеты. Из-за этого каждые три года накапливались несовпадения астрономических месяцев с календарными, приводившие к смещению сезонов. Казалось бы, самым простым и логичным решением было просто реформировать календарь и соотнести его с астрономическим годом. Но такая политика шла вразрез с поддержкой Традиции, следованию политике Преемственности и уважением старой Культуры. Поэтому, вместо создания нормального календаря каждые четыре года в Скоркосе просто "обнуляли" календарь, и весь цикл начинался заново.

Сказать, что Анаэрин был потрясён осознанием, что полгода прожил по неправильному календарю, значило не сказать ничего. Оставалось только порадоваться, что некому было посмеяться над его конфузом.

"Во всём, конечно, виновата погода", — оправдывал он себя. Аномально холодное лето, несомненно, являлось виновником его календарной бестолковости.

— Раз мы всё прояснили, — подвела итог Раэзия, — прошу вас, больше не задерживать меня и других покупателей.

Женщина сверилась с часами, которые вынула из кармана жестяного, как и она сама, фартука, и кинула взгляд на фигуру в шарфе.

— Осталось не более пяти минут — и магазин немедленно закроется, — недвусмысленно намекнула она.

— Мы не закончили, — возразил Анаэрин.


Скачать книгу "Кость и соль" - Xenia Pike бесплатно


100
10
Оцени книгу:
1 0
Комментарии
Минимальная длина комментария - 7 знаков.
Книжка » Городское фэнтези » Кость и соль
Внимание