Febris erotica. Любовный недуг в русской литературе
![Febris erotica. Любовный недуг в русской литературе](/uploads/covers/2023-10-01/febris-erotica-lyubovnyj-nedug-v-russkoj-literature-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Валерия Соболь
- Жанр: Литературоведение
Читать книгу "Febris erotica. Любовный недуг в русской литературе"
Даже бессознательное быстро поддается логическому переводу или научному анализу. Сон Веры Павловны, который помогает ей понять, что она не любит Лопухова по-настоящему, преподносит ей это новое знание довольно прямолинейно, в виде письменного утверждения: «Ты не любишь его»[316]. Когда Лопухов пытается расшифровать сон своей жены, он быстро приобретает желаемое знание с помощью научного исследования:
Скоро у Лопухова явилось предположение: причина ее мыслей должна заключаться в том обстоятельстве, из которого произошел ее сон. В поводе к сну должна находиться какая-нибудь связь с его содержанием. <…> Лопухов стал пересматривать свой и ее образ жизни, и постепенно все для него прояснялось. <…> Особенно загадочного тут нет ничего. От этого было уже очень недалеко до предположения, что разгадка всего – ее сближение с Кирсановым, и потом удаление Кирсанова. <…> Через какие-нибудь полчаса раздумья для Лопухова было ясно все в отношениях Кирсанова к Вере Павловне [там же: 177–178].
В своем решении Лопухов также использует научный метод: когда на следующий день он посещает Кирсанова и убеждает его возобновить свои визиты, он делает это для того, чтобы экспериментально проверить свою вторую гипотезу, надеясь, что присутствие Кирсанова поможет Вере Павловне осознать истинный объект ее привязанности. Именно так и происходит, и эксперимент удается, как и в случае с любовной болезнью Кати Полозовой.
Следует, однако, учитывать, что эпистемология ученых в романе Чернышевского не сводится к чистому теоретизированию, а опирается также на опыт. Хотя, согласно распространенному мнению, Чернышевский ценит теорию превыше жизни (эту точку зрения, впрочем, уже оспорил Дрозд), само противопоставление теории и жизни не выдерживает критики, поскольку теории писателя всегда проверяются экспериментально, а экспериментальный метод по определению в значительной степени опирается на данные опыта. Бернар отмечает, что французское слово «expérience» (а также русское «опыт») охватывает и жизненный опыт, и эксперимент:
Слову опыт мы дадим в опытной медицине тот же общий смысл, какой оно сохраняет повсюду. Ученый каждый день научается опытом; посредством опыта он постоянно улучшает свои научные идеи, свои теории, исправляет их, чтобы привести в согласие все с бóльшим и бóльшим количеством фактов, и таким образом более и более приблизиться к истине [Бернар 2010: 15].
Чернышевский, по сути, не сводит умственные усилия Лопухова по расшифровке сна своей жены к чистой теории, но подчеркивает роль опыта в этом процессе. Лопухов берется за исследование чувств Веры Павловны в надежде, что, будучи старше и опытнее ее, он сможет лучше их понять. После успешного результата рассказчик отмечает, что теория Лопухова «дает безошибочные средства к анализу движений человеческого сердца <…>. Правда и то, что теория эта сама-то дается не очень легко: нужно и пожить, и подумать, чтоб уметь понять ее» [Чернышевский 1939–1953, 11: 178]. Рассуждения героев и их подход к действительности по своей сути остаются научными, но это «новая наука» XIX века, которая, как отмечает М. Кац, «поставила опыт – т. е. наблюдение и эксперимент – в качестве основы и конечной проверки всех знаний» [Katz 1988: 63]. Эта научная революция, как предполагает Кац, породила радикально новое понимание научного знания – «воспринимаемого как процесс открытия, бесконечный поиск, бессрочная революция» [там же]. Однако версия «новой науки», предлагаемая Чернышевским, с предсказуемым успехом экспериментов и относительно безболезненным и прямым путем к истине не предусматривает возможности для подлинного проявления спонтанности человеческого опыта.