Правитель
Женщины превосходят их числом, и Хан знает: нужно устроить так, чтобы они сами покорились мужчинам. Захватив в плен советника Перл, он намерен убедить ее изменить представления о мире с помощью силы мужского интеллекта. Она всего лишь слабая женщина, в конце концов.
Советник Перл пожертвовала собой, чтобы спасти невинную жрицу. Оказавшись в плену в Северных землях, она скоро понимает, что мягкий голос и идеализированное представление о мире совсем не впечатляют Хана, мужчину, который постоянно бросает ей вызов и готов сделать все, чтобы убедить Перл принять его точку зрения на мир. Два разума, два правителя сходятся в битве слов и воли. Сможет ли Перл принести свет и демократию примитивным Северянам или покорится очарованию Хана?
![Правитель](/uploads/covers/2023-06-03/pravitel-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Элин Пир
- Жанр: Любовная фантастика
Читать книгу "Правитель"
Глава 25
Откровенный разговор
Перл
Я сидела на ступеньках перед входом в поместье, размышляя о том, что только что сказал мне Хан.
Он хотел править миром, а я была нужна ему только для того, чтобы оказывать влияние.
Моя мать была права!
Вырвав горсть высокой травы рядом со ступеньками, я разорвала каждую травинку на мелкие кусочки и молча подбросила их в воздух одну за другой. Резкие слова Хана, конечно, были не такими, какими я представляла себе наше воссоединение, но, обдумав это в своей голове, я встала и вернулась в его кабинет.
Он сидел в кресле, уставившись прямо в никуда, его руки свисали вниз, как будто вся энергия покинула его.
Я прошла мимо него и села на край его стола.
— Разве ты не слышала, что я сказал? — спросил он с замешательством на лице. — Я использовал тебя, Перл, чтобы получить влияние.
— Я слышала тебя, — подтвердила я и скрестила руки на груди.
Хан наклонил голову и подался вперед, поставив локти на бедра.
— Но все, что мне нужно знать, это то, искренни твои чувства ко мне или нет. Ты попросил меня выйти за тебя замуж, потому что хотел влияния?
— Нет! — ответ вылетел из него сам собой.
— Значит, ты действительно любишь меня?
Ему не нужно было этого говорить, потому что это было прямо в его глазах. Боль, тоска и замешательство.
— Тогда мне нужно, чтобы ты выслушал меня, — спокойно сказала я и подождала, пока он кивнет в знак согласия.
— Я пришла освободить Афину, — сказала я. — Но так как я должна была быть здесь, я подумала, что это шанс для меня повлиять на тебя позитивным образом. Моей целью было обратить тебя к нашему образу мышления и сделать так, чтобы Северные земли стали частью Родины. Я бы не сказала, что хотела править миром или иметь власть для себя, но, поразмыслив, полагаю, что это недалеко от истины. Ты знаешь, я хочу, чтобы все жили в гармонии, и самый простой способ достичь этого — если бы Совет правил всем миром.
Хан откинулся на спинку стула, прищурив глаза.
— Мне хотелось бы думать, что мои мотивы были чище твоих, но я не уверена, что это правда. Мы действуем из благих побуждений, и мы оба хотим того, что, по нашему мнению, лучше для наших людей. Во многих отношениях это делает нас равными, не так ли? — оттолкнувшись от стола, я остановилась прямо перед ним, ожидая, когда он встретится со мной взглядом. — И если мы действительно честны, мы, вероятно, всегда знали это друг о друге, не так ли?
— Да, — выдохнул он.
— Мы лидеры, а лидеры ищут возможности влиять.
Хан потер переносицу.
— Все, что я знаю наверняка, — мягко сказала я, — это то, что мои мотивы, возможно, поначалу были сомнительными, но где-то на этом пути я влюбилась в тебя.
— Это потому, что ты не знаешь, какой я мошенник, — сказал он с затаенной болью.
— О чем ты говоришь?
Хан отвел взгляд.
— Я старше Магни, и это единственная причина, по которой я правитель. Он лучше меня во всех отношениях. Сильнее, выше, быстрее и превосходный боец.
— Ты думаешь, Магни был бы лучшим правителем?
— Наш отец так думал, — пробормотал он, его глаза остекленели, как будто это предложение принесло с собой воспоминания из его прошлого.
— Меня не волнует мнение твоего отца; я спрашиваю о твоем.
— Я не знаю. — Он пожал плечами. — Раньше я думал, что Магни был бы лучшим правителем, но после того, как Лаура сбежала… — покачав головой, Хан, наконец, посмотрел на меня. — Может быть, мы оба слишком облажались.
— Быть великим правителем не имеет ничего общего с ростом, боевыми навыками или массой тела. — Я выгнула бровь. — А как насчет способности мотивировать других, готовности усердно работать и делать то, что правильно?
— Ты знаешь, как меня называл мой отец? — Хан горько рассмеялся, опустив глаза в пол. — Он назвал меня Ссыкун, и только я знал, что это сокращение от описавшегося разочарования.
— Это он тебе сказал?
— Да, постоянно.
Присев перед ним на корточки, я положила руку ему на колено.
— Мне жаль, что он плохо обращался с тобой, Хан, но ты разговариваешь с женщиной, мать которой хотела запереть ее в месте размышлений на четыре месяца, потому что я разочаровала ее. Ты думаешь, это делает меня неудачником или мошенником?
Словно обожженный моим прикосновением, Хан встал, бесцельно расхаживая по комнате, в то время как я сменила позу, чтобы сесть на стул, который он только что покинул.
— Хан, — тихо сказала я. — У тебя есть проблемы.
Его горький смех заполнил комнату.
— Ты говоришь это так, как будто утверждаешь, что у меня темные волосы.
— Потому что это очевидный факт, — спокойно объяснила я. — У тебя действительно есть проблемы!
— Ты чертовски права, у меня есть проблемы. Большие, бл*ть, — воскликнул он и ударил рукой по книжной полке позади себя. — И вот почему называть меня своим призом — жестокая шутка.
Его гнев не испугал меня. Я видела, что ему больно, но я не была его мучителем; его битва была с самим собой.
— Помнишь тот день в лесу, когда я сказала тебе, что мой разум мешает мне?
— Да.
— Ну, очевидно, у тебя та же проблема. Я думаю, ты провел прошлую неделю, беспокоясь о вещах, которые ты не можешь контролировать, и говоря себе, что я бросила тебя, как Лаура бросила Магни. Не так ли?
Стон в глубине его горла подтвердил, что я была близка к истине.
— А потом я появляюсь, и ты подталкиваешь меня к тому, чтобы проверить, действительно ли я хочу быть здесь или нет?
— Нет, дело не в этом.
— Хорошо, тогда ты мне это объяснишь.
— Я не могу, — сказал он и повернулся ко мне спиной.
— Попробуй.
Он был напряжен, его лицо было обращено вниз, а голос был напряженным.
— Я не могу рассказать тебе обо всем дерьме, которое я запер в своей голове, ясно?
— Что за дерьмо?
— Это дерьмо лучше оставить в покое.
Я не стала настаивать дальше, но в своем отчаянии прорваться к нему я подошла, чтобы прислонить голову к его спине и обхватить руками его талию.
Хан напрягся.
— Ты боялся, что никогда больше меня не увидишь, не так ли? — сказала я и крепче прижала его к себе. — Я знаю, я сама боялась никогда больше тебя не увидеть.
Медленно, я почувствовала, как его плечи немного расслабились.
— Я провела последние семь дней, медитируя и размышляя, и знаешь, чему я научилась?
— Чему? — сказал он, и порыв прошел через меня от едва заметного движения его большого пальца, ласкающего мою руку, когда она покоилась на его животе.
— Что человек, с которым я чувствую себя наиболее комфортно, — это ты.
— Почему? — он спросил.
— Потому что я могу совершать ошибки с тобой. Я могу быть дурнушкой с тобой.
— Дурнушкой? — Хан повернул голову, и его темные глаза изучали мое лицо.
— Я не беспокоюсь о том, как я выгляжу или как я излагаю мысли, когда мы разговариваем. Тебе все равно, если я морщу нос, хмурюсь или даже насмехаюсь над тобой. — Я сделала паузу. — Забавно, но я никогда не осознавала, сколько усилий требуется, чтобы все время оставаться позитивной, и я пришла к выводу, что мы не должны этого делать.
У него вырвался смешок, и он повернулся, обнимая меня за талию.
— Ты говоришь какую-то смешную чушь, Перл.
— Ты тоже. — Я улыбнулась. — Помнишь, когда ты сказал мне высказать свое честное мнение?
— Угу.
— И все же ты не был честен со мной раньше, не так ли?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты сказал, что мне не следовало возвращаться. Это действительно то, что ты чувствуешь? — Я откинула голову назад.
— Нет, — выдохнул он. — Просто это… — Хан прикусил нижнюю губу, пытаясь подобрать слова. — Есть много уродливых вещей, которых ты не знаешь обо мне.
— Например, что?
Он покачал головой.
— Темные вещи из моего прошлого. Воспоминания о моем отце. Я не хочу даже говорить об этом.
— Я знаю, что ты убивал, — тихо сказала я и положила руку ему на грудь. — Я знаю, что ты можешь так разозлиться, что начинаешь разбрасываться вещами, и что ты можешь быть неразумным, обидчивым, ревнивым, собственническим, и что ты великий интриган, который будет манипулировать людьми, чтобы добиться своего.
Он остановил мою руку на своей груди.
— Если ты все это знаешь, тогда почему ты вообще хочешь быть со мной?
Другой рукой я провела пальцем вверх по его груди, по ключице и дальше вверх по линии подбородка.
— Потому что, несмотря на все, что в тебе плохого, в тебе гораздо больше хорошего.
Он глубоко вздохнул и на секунду закрыл глаза.
— Я не заслуживаю тебя.
— Это мне решать.
— Но ты не знаешь всего.
— Верно, но не забывай, что я впервые приехала в Северные земли с предположением, что ты был чудовищем-диктатором, так что твое признание мало что меняет. Я здесь не для того, чтобы судить тебя за твое прошлое. Я здесь, потому что верю, что ты хочешь найти мирный способ прожить свое будущее.
— Не совершай ошибку, думая, что можешь управлять мной или сделать меня мягким, — сказал Хан и откинул мои волосы назад, заправив прядь за ухо. — Я, честно говоря, думал, что потерял тебя. Я был уверен, что Совет убедит тебя, что брак со мной был бы ошибкой. И, черт возьми, если бы они не преуспели, мое признание в том, что я жадный до власти мошенник, должно было убедить тебя бежать домой. — Он наморщил лоб. — Ты знаешь, что каждый нормальный человек уже давно ушел бы, верно?
— Ты имеешь в виду каждого нормального человека, который не провел целую неделю в медитации и размышлениях, чтобы обрести терпимость и принятие?
— Да. — Он сжал обе мои руки.
— По правде говоря, — тихо сказала я, — твоя уязвимость только заставляет меня любить тебя больше.
— Моя уязвимость? — Он сморщил нос. — Тебя должна отталкивать моя уязвимость. Это гребаная слабость.
Я грустно улыбнулась ему и снова погладила его по подбородку.
— Это говорит мужчина Севера в тебе. Ты думаешь, что настоящие мужчины не могут быть уязвимыми и проявлять эмоции, но ты ошибаешься. Ты не какой-то одномерный камень, который ничего не чувствует, и я рада, что мне тоже удалось увидеть эту твою сторону.
Хан прислонился своим лбом к моему.
— Просто никогда не называй меня чувствительным, или я, бл*ть, почувствую себя слабаком.
— Ты не слабак. — Я смеялась сквозь наворачивающиеся слезы. — Ты самый сильный и храбрый мужчина, которого я знаю.
Я увидела влагу в его глазах, прежде чем он закрыл их.
— Как ты можешь так говорить?
— С твоей стороны было храбро признаться в своих намерениях, когда ты мог потерять меня, — сказала я ему. — Я думаю, это сделает нас сильнее, то, что мы поговорили так откровенно.
— Боже, я люблю тебя, — прошептал он. — Меня так чертовски тянет к тебе.
Хан и раньше говорил мне, что любит меня, но мне все равно было приятно слышать это после его попытки оттолкнуть меня.
— Магни все еще убежден, что ты шпионка, но я каждой клеточкой своего тела знаю, что это не так и что ты выбираешь меня не из-за моего титула или моих денег.
— Это ты правильно понял. — Я усмехнулась, и он поцеловал меня в нос, прежде чем отстранился с еще одним задумчивым выражением лица.
— Я никогда не ожидал найти партнера в женщине, — размышлял он. — Жена, которая родит мне наследников, конечно, но то, как мы с тобой часами обсуждаем, разрабатываем стратегию и подшучиваем, как равные… — он слегка покачал головой. — Временами меня сводит с ума то, что ты не выполняешь мои приказы, как все остальные, но другая часть меня наслаждается тем, что ты не сдаешься. Ты такая чертовски сильная, красивая, храбрая и мудрая.