Валькирии Восточной границы
![Валькирии Восточной границы](/uploads/covers/2023-09-17/valkirii-vostochnoj-granicy-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Валькирии Восточной границы"
— Представляете, Владимир Григорьевич, она же пошла в лес на медведя смотреть! Вместе с охотниками. Едва успела ее остановить, c’est horrible! Хорошо, что экипаж папеньки уже прибыл, и эта неугомонная девица не успеет всего, что она запланировала! — вздыхает Вероника.
— А мне грустно — откликается младшая: — было приключение, а теперь что? В Хабаровск поедем? Папенька грозился нас в Санкт-Петербург выслать или в Москву, дескать тут небезопасно стало, чжурчжени у границы. А мне тут нравится. Здесь холод, медведи и волки… а еще снежные кикиморы!
— Вот и прекрасно — мотает своей изящной головкой, рассыпая кудри по плечам, старшая сестра: — наконец — столица! Старый Император! Светская жизнь! Балы, приемы, салоны! Спиритические клубы! Наконец нормальная еда! Не этот медвежий угол! Я сразу папеньке сказала, что жить на Фронтире не намерена, а он… но теперь и он понял. Кстати! — лукаво прищуривается она: — о чжурчженях! Говорят, что вы, Владимир Григорьевич успели наложницей обзавестись!
— MonDieu, commec’estindecent, как неприлично! — вспыхивают красным цветом щечки младшенькой: — это правда⁈ Да? А правду говорят, что у нее глаза как темные агаты и что она почти голая вам в плен попала?
— Ээ… — припоминаю вид, в котором барышня Лана была извлечена из ямы «Подземной Тюрьмы Сотен Вечностей» и констатирую что шелка на ней в тот момент было чрезвычайно мало. И так платьице у нее с разрезом было, да еще и порвалось… что-то случайно, а что-то намерено. Так что как только барышня Лана из рода Цин в таком вот виде наверху показалась — так полковник Мещерская тотчас на ее свою шинель накинула. Во избежание.
— Точно голая была — делает вывод младшенькая, видя, как я борюсь с всплывающими в голове картинками: — у вас, у мужчин всегда такое лицо, как вы про голых барышень думаете!
— Что за слова такие? — возмущается Вероника: — правильно папенька нас из этой глуши увозит, ты совсем как простолюдинка стала. «голые барышни»… нельзя так говорить. Если совсем невтерпеж — femme nue можно сказать.
— Лейтенант Уваров! — рядом останавливается гусар лейб-гвардии, лошадь под ним — прядает ушами, всхрапывает и косит на нас темным глазом: — Ваше благородие! Вас в Штабную вызывают! Генерал Троицкий! Там Императорская Комиссия прибыла! И черные с ними!
— Что? Ах, да. Сейчас буду — отвечаю я, гусар кивает, пришпоривает коня и уносится вдаль. Все-таки никак они не могут отказаться от своего галопа, хотя посреди палаточного лагеря это опасно. Выскочит сейчас кто-то из-за палатки, не успеет гусар остановиться… хотя о чем это я, тут же магические целители есть, что им сотрясения и переломы… гусары и в моем мире бесшабашными были, а уж тут… немного беспокоит еще фраза гусара про «черных», снова СИБ тут появилась, надо будет отбрехиваться и полковника Мещерскую под удар не подставить.
— Прошу прощения у милых дам, но боюсь, что мне придется откланяться, генерал Троицкий долготерпением не отличается — говорю я барышням Зиминым и те кивают.
— Конечно — говорит старшая: — а мы с Тамарой сходим до кухни и еды вам в палатку принесем. А то, как будто вы зря ходили получится.
— Ой! Точно! А как заносить будем — посмотрим на наложницу из чжурчжэней! — выпаливает Тамара и Вероника — закатывает глаза. Наверное, таков и был план — на барышню Лану из Цин поглядеть, чтобы потом вволю посплетничать, но Тамара теплую водичку на языке не держит, сразу что думает, то и говорит. Это в столице нужно марку держать и словесные баталии вести на трех уровнях, а у нас на Восточном Фронтире — что думаешь, то и говоришь, проще будет. И тебе и окружающим.
— Только не пугайте ее сильно — говорю я: — она натерпелась за сегодня. Каши с мясом возьмите у валькирий, у них должно оставаться.
— Ой, да для вас, Владимир Григорьевич они теперь в лепешку расшибутся — насмешливо тянет Вероника, блеснув глазами: — вы теперь их герой. Кумир воинов-монашек, молодых и красивых воительниц. Так и голова закружиться может. А пленницу вашу мы обижать не будем. Компанию составим. Я чжурский неплохо знаю, а Тамаре нужно на ханьском упражняться… хоть пленницу вашу от судьбы ее горькой отвлечем немного.
— Какой горькой судьбы? — моргает Тамара: — аа… точно! Она же в плен к Владимиру Григорьевичу попала, а Мария Сергеевна ее убьет. И ее и Владимира Григорьевича!
— Да не убьет она ее! — вздыхает Вероника: — совсем по-другому судьба у нее горькая… вот что ты в жизни понимаешь, Тамарочка… невинная ты у меня душа.
— И вовсе я все знаю! Как это… все. И куда! — тут же надувается покрасневшая Тамара.
— Вижу у вас все под контролем — киваю я: — тогда я не беспокоюсь. Оставляю Лан из Рода Цин, Мастера Парных Секир «Север-Юг» на вас!
Наступает тишина. Тамара тянет Веронику за рукав.
— Сестрица — говорит она: — а… нам так ее и называть каждый раз? Наложница господина гвардии лейтенанта Владимира Григорьевича, Лан из Рода Цин, Мастерица Парных Топориков «Взад-Вперед»?
— Она очень сердится когда ее секиры так называют — предупреждаю я.