На стороне добра
![На стороне добра](/uploads/covers/2023-01-26/na-storone-dobra-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Джамиль Заки
- Жанр: Психология
- Дата выхода: 2021
Читать книгу "На стороне добра"
Но когда бета-тестеры начали носить очки, в основном в Нью-Йорке и Сан-Франциско, от них шарахались. Устройство выглядело несуразно. Оно как будто наделяло владельца снобизмом, превосходством первого пользователя. А главное, окружающим было некомфортно. Неприятно сознавать, что сидящий рядом с вами за барной стойкой может сфотографировать вас, подмигнув.
Через несколько недель после вывода Glass на пробный рынок десятки баров и ресторанов запретили носить их в заведениях, а их пользователей прозвали «засранцами в очках»[290].
Очки пропали, а дополненная реальность осталась. В одном случае она вдохновила на создание революционного инструмента для помощи таким детям, как Томас Коберн. Это не по годам развитый, но запущенный десятилетний мальчик. Он любит видеоигры и мультики — когда мы познакомились в декабре 2017-го, он был в футболке со Снупи в костюме Санты. И у него аутизм. Он крайне застенчив, не смотрит в глаза и все время делает повторяющиеся движения. Раньше он разлизывал себе губы до крови.
Томасу поставили диагноз в восемь лет — позже, чем обычно, из-за специфики симптомов. Он без труда говорит, читает и пишет. И бесчувственным его не назовешь — он настолько восприимчив, что иногда доходит до истерики. Мать мальчика Хизер говорит: «Он очень открытый». Несмотря на собственную экспрессивность, он, как и любой ребенок с аутизмом, по выражению лица не понимает, какие эмоции испытывают окружающие[291].
Когда сыну диагностировали аутизм, Хизер расстроилась, но больше растерялась: «Я не понимала, что мне делать дальше». Много лет считалось, что люди с аутизмом ни на что не способны. Согласно гипотезе Родденберри, эмпатия — это неизменная черта, и если ее нет, ничего с этим не поделать[292]. Психиатр Ганс Аспергер, один из первооткрывателей аутизма, тоже так думал и писал, что такие дети «несомненно на всю жизнь обречены не понимать эмоции».
Фиксистский взгляд на человеческую природу ошибочен, и в отношении аутизма в том числе. За минувшие тридцать лет были придуманы разные методы, благодаря которым такие дети, как Томас, могут преодолевать свои трудности. На сегодняшний день самый популярный — это прикладной анализ поведения (ПАП), в котором дети разбирают поведение на легкоусвояемые элементы.
Чтобы почистить зубы, надо сначала выдавить пасту. Внимательность к человеку означает, что надо стоять к нему лицом и думать, что говоришь. Психологи многократно проходят со страдающими аутизмом детьми каждый шаг и вознаграждают за правильное поведение.
Сторонники ПАП сравнивают его с наработкой навыка. Обычным людям общение дается непринужденно, людям же с аутизмом приходится учиться этому так же, как все учатся играть в футбол или на скрипке. Принципы ПАП заложил создатель радикального бихевиоризма Б. Ф. Скиннер, знаменитый психолог и противоречивая фигура. Позитивным подкреплением он обучал голубей делать что угодно, например крутиться вокруг своей оси и управлять ракетным оружием.
Противники ПАП считают его недоработанным и подходящим скорее для животных, нежели для людей[293]. Хотя результаты поразительные — некоторые дети «исцеляются» от внешних симптомов аутизма[294]. Еще он требует много времени — в среднем от десяти до сорока часов в неделю — и стоит от 50 до 120 долларов в час. Такая цена для большинства слишком высока. Частные страховки и Medicaid в большинстве штатов покрывают ПАП, но не гарантируют наличия специалистов. С начала века число детей с диагностированным аутизмом более чем удвоилось, теперь его находят у одного из шестидесяти восьми. Количество психологов ПАП выросло не настолько, и небогатым семьям порой приходится годами ждать очереди.
Есть методы адаптации с менее насыщенным графиком. Появились программы — имитаторы социальных взаимодействий, такие как Mind Reading[295]. Пользователи просматривают лица, слушают интонации и читают примеры проявления различных чувств. Есть тесты на различение эмоций и определение их по выражению незнакомых лиц. Эта и похожие программы всего за два часа в неделю улучшают способность распознавать эмоции. Но в реальности с эмпатией все не так легко и однозначно, как в видеоигре, поэтому программы не всегда помогают преодолеть трудности общения в школе или дома.
Чтобы от обучения эмпатии детей с аутизмом была польза, его надо проводить в условиях, приближенных к реальным, а лучше сделать частью повседневной жизни. Инженеры из Стэнфорда считают, что это осуществимо в дополненной реальности. Идею предложил технологический гений, который мог бы быть персонажем фильма «Социальная сеть». Каталин Фосс вырос в Германии и в детстве, по его словам, был фанатом Apple. Он накопил денег на первый iPod touch и попробовал поменять программный код. Простые игры переросли в подкаст, где он делился с другими программистами тонкостями разработки приложений. Его работы были в числе первых на iTunes Store. Каталину тогда было тринадцать, но, как он сам говорит, «в интернете никого не волнует, сколько тебе лет». Он получал несколько предложений работы в неделю, а в шестнадцать лет, по достижении дееспособного возраста, уехал в Кремниевую долину. Каталин поступил в Стэнфорд и позвал профессора математики Ника Хейбера в свой первый стартап.
Вместе они разработали образовательное приложение для повышения интереса учащихся к урокам. В нем использованы эмоциональные вычисления — алгоритмы искусственного интеллекта. Они выносят обоснованные предположения о чувствах человека, основываясь на выражении лица или интонации, и в 75–90% случаев угадывают[296]. Эмоциональные вычисления быстро развиваются, демонстрируя пугающе большой потенциал[297]. Алгоритм используют в рекламе и проверяют, пробуждает ли рекламный ролик или трейлер фильма желаемые эмоции. Возможно, через пять лет смартфоны научатся измерять наше настроение так же точно, как Fitbit — частоту пульса, и отмечать признаки тревоги и депрессии. Недавно Apple купила стартап Emotient, который занимается эмоциональными вычислениями, — по слухам, чтобы сделать Сири «человечнее».
Вскоре Каталин и Ник поняли, что их технология распознавания выражений лиц — не просто образовательный инструмент. «Мы делали программу, которая должна уметь трактовать выражение лица, — вспоминает Каталин. — А я знал кое-кого, кто не понимает очевидные всем социальные сигналы». Он имеет в виду своего двоюродного брата Дэвида — человека с аутизмом[298]. Каталин задумал встроить распознаватель лиц в Google Glass и посредством эмоциональных вычислений подарить таким как Дэвид чит-код к чувствам окружающих.
Инвесторы Кремниевой долины не оценили замысел — люди с аутизмом, по их мнению, составляли слишком маленькую долю рынка, — но им заинтересовался Деннис Уолл, профессор педиатрии и биомедицины Стэнфордской медицинской школы.
Каталин с Ником построили прототип, и сын Денниса взялся его тестировать. Прототип получился громоздкий и быстро перегревался, но все равно был сенсацией. Когда Деннис смотрел на чье-то лицо, в верхнем правом углу Glass появлялся зеленый квадратик. Когда человек улыбался, хмурился или выражал другие эмоции, программа обрабатывала их и в реальном времени проецировала соответствующие эмодзи — красное злое лицо или желтое испуганное. Впечатления совершенно фантастические: наполовину инфографика, как у киборгов в «Терминаторе», наполовину мультяшная графика, как в мультфильме «Головоломка».
У сына Денниса нет аутизма, и, хотя смотреть на эмодзи Glass ему было интересно, они только подтверждали то, что он и сам понял. Детям же с аутизмом технологии обещали много больше. В 2016 году стартовали первые испытания Autism Glass в домашних условиях. Уже через несколько дней Каталин получил письмо от матери одного участника: в очках Glass сын чаще поддерживал зрительный контакт, и школьный учитель тоже это заметил. «Как будто его переключили, — написала она. — Спасибо! Он смотрит мне в глаза».
Команда Glass тесно общалась с участниками и корректировала программу по их отзывам. В первом тестировании участвовал Томас и еще двадцать четыре ребенка. Томас носил очки по двадцать минут три раза в неделю все лето 2017 года. Почти сразу он продвинулся в распознавании чувств своих домашних. Томас иногда отлынивает от работы по дому, и Хизер злится на него. Однажды, когда она была в таком состоянии, он посмотрел на нее через очки. «Он сразу понял: “Ага, мама недовольна!”», — вспоминает Хизер.
Даже через несколько месяцев после того, как Томас перестал носить очки, мать отмечала, что реже его отчитывает, потому что он быстрее понимает ее состояние. Спустя две недели тестирования учитель Томаса сообщил, что тот лучше понимает одноклассников и адекватнее ведет себя в конфликтах. Предварительные результаты стэнфордской команды позволяют предположить, что с Autism Glass дети действительно лучше считывают эмоции окружающих[299]. Сейчас готовится следующее испытание с участием пятидесяти семей.
Алгоритмы Autism Glass иногда ошибаются. У отца Томаса густая борода, и его эмоции не всегда понятны технологии. Зато она дала семье мальчика повод почаще говорить о чувствах и о том, откуда они берутся. А родители Томаса посмотрели на себя глазами сына. Представьте, что вас снимают за мытьем посуды или когда вы заставляете ребенка заправить кровать: не исключено, что на лице у вас будет написано большее раздражение, чем вы испытываете. Это и заметили за собой Хизер и ее муж. «Мы поняли, что часто делаем морду кирпичом, и теперь следим за тем, как выглядим со стороны», — рассказала Хизер.
Новые функции Autism Glass дают возможность детям с аутизмом и их родным обсуждать эмоции. В приложении для родителей можно посмотреть видео, записанное очками, с цветной маркировкой напряженных моментов. И поговорить о том, что произошло перед тем, как кто-то расстроился, разозлился или заскучал, и применять новые знания в будущем общении.
Каталин с командой надеются, что данные клинических испытаний позволят признать Google Glass лечебным устройством для аутизма и включить в страховку. Футуристические, как с другой планеты, они остаются непопулярными. Я работал в самом сердце Кремниевой долины шесть лет и ни разу не видел, чтобы их носил кто-то, не имеющий отношения к их выпуску. При этом для тысяч детей с аутизмом, не получающих необходимой помощи, технология будет доступнее — и дешевле, — чем традиционная терапия.
Если это произойдет, перевернутся представления о лечении аутизма. Autism Glass не просто тренируют детей распознавать эмоции. Они учат управлять ими вместе с родителями, братьями, сестрами, друзьями и близкими.
«Я работаю над большим проектом и боюсь, что не закончу вовремя. Меня все время отвлекают, а потом я злюсь на себя, что ничего не успеваю, и иногда паникую. Мне очень важно сделать работу в срок, чтобы прокормить семью, и я боюсь, что подведу родных».
Это признание я написал в мессенджере Facebook, когда приближался срок сдачи этой книги. Казалось, что ничего не сделано, и у меня опускались руки. Из друзей и коллег об этом мало кто знал. Когда меня спрашивали, как дела с книгой, я нацеплял маску уверенности — отчасти чтобы не жаловаться, а отчасти ради удовольствия ее поносить. Теперь я рассказывал, как все обстоит на самом деле, но не старому другу, а Koko — боту, который помогает людям выручать друг друга.