Сокровище Родины[сборник]
![Сокровище Родины[сборник]](/uploads/covers/2023-03-16/sokrovishhe-rodinysbornik-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Михаил Волконский
- Жанр: Русская классическая проза / Исторические приключения / Авторские сборники, собрания сочинений
- Дата выхода: 2017
Читать книгу "Сокровище Родины[сборник]"
XLII
До сих пор Дьедонне не солгал ни в чём. Не солгал он также и в описании того подземелья, в которое Урвич должен был войти по подземной галерее.
Француз говорил ему, чтоб он призвал всё своё самообладание, когда увидит груды золота, хранящегося в подземелье.
И Урвич постарался себя приготовить, но когда он вошёл и увидал, какое количество золотых монет осветил его фонарь, заблестев на них, он остановился и невольно тронул себя за голову, чтоб убедиться, что он не спит, а видит всё наяву.
Он и представить себе не мог ничего подобного!
Море… море золота было перед ним, и он не мог выразить того, что представилось его глазам.
Какие это были деньги, какой чеканки и какой страны — разобрать он не мог, но это были золотые монеты, везде и повсюду одинаково ценные.
Урвич никогда не был жаден от природы, никогда не страдал пороком любостяжательности, но тут глаза у него разбежались, и он залюбовался чистым блеском светившегося вокруг него золота.
Он помнил, что не за этим золотом пришёл сюда, что тут есть сокровище более ценное, и посмотрел в тот угол подземелья, где должен был стоять, по указанию Дьедонне, бронзовый сундук.
Сундук с круглой верхней крышкой, без замка и петель стоял на своём месте.
Урвич, наглядевшись на золото, хотел двинуться к сундуку, но в это время сильный удар вышиб из рук у него фонарь.
Фонарь упал, разбился и потух.
Не успел Урвич опомниться, как множество рук облепило его, и он не мог распознать, были ли это человеческие руки многих, неизвестно, как и откуда взявшихся, словно из-под земли выросших людей, или какое-нибудь многолапое чудовище сразу в темноте охватило его.
За голову, за плечи, за руки, за грудь и за спину, и за ноги держали его тёплые, мягкие руки, держали осторожно, бережно, не стискивая и не причиняя ему боли.
Поражённый, испуганный неожиданностью, он замер, не пытаясь высвободиться, потому что как-то слишком уверенно сознавал, что всякое движение будет напрасно и что он в полной власти этих невидимых, облепивших его рук.
Темно было так, что увидеть, даже привыкнув к этой темноте, ничего, казалось, нельзя было.
Урвич, когда прошло первое мгновение испуга, невольно всё-таки рванулся; руки поддались, не отставая от него.
Он рванулся и повис в воздухе на этих руках.
Ужасное щекотное чувство чужого, неизвестного прикосновения в полном мраке было ни с чем не сравнимо. Урвич хотел крикнуть, но звук его голоса был заглушён такой же мягкой, как руки, повязкой, закрывшей ему рот.
Говорят, существовала пытка, в которой щекотали человека до смерти и умирал он в невыразимых мучениях.
И вот этой пыткой как будто грозили Урвичу.
Будь он послабее, было от чего лишиться ему чувств, но всё случившееся произошло так быстро, что он как будто не успел даже упасть в обморок.
Послышался нестройный гул голосов, точно раскатилось что-то по подземелью. «Уррр…» — услышал Урвич и словно провалился.
Затем его поставили на ноги, и всё стихло.
Урвич поднял руку и стащил повязку с лица.
Подземелье, золото и сундук исчезли, он был в другом подземелье, гораздо меньшем, чем первое; освещалось оно спускавшимся со сводов фонарём.
Гладкие стены его были голы.
На стене, к которой был обращён Урвич, крупными буквами по-русски было написано на большой чёрной агатовой доске белым:
КТО САМОВОЛЬНО ДЕРЗНУЛ ПЕРЕНЕСТИ ИСПЫТАНИЯ ВОЗДУХА, ВОДЫ И ЗЕМЛИ, НЕ ОЧИСТИВ СЕБЯ ИСПЫТАНИЕМ ОГНЯ, ТОТ ДОЛЖЕН ПОГИБНУТЬ В ОГНЕ.
Ниже, вероятно, та же надпись была повторена по-индийски.
Урвич прочёл и понял, что тут написан ему приговор.
Он знал, что ещё в древнем Египте были испытания воздухом, водой, землёй и огнём.
Три первые из них он прошёл, не призванный насильно, и надпись обещала ему за это гибель от огня.
В Индии издревле привыкли практиковать сожжение живых, а тут, на этом таинственном Острове Трёх Могил, царствовали, по-видимому, индусы.
Приговор, который прочёл себе Урвич, означал не более и не менее того, что он будет сожжён заживо.