Фредди Крюгер и Железная Леди
![Фредди Крюгер и Железная Леди](/uploads/covers/2023-10-10/freddi-kryuger-i-zheleznaya-ledi-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Сергей Ульев
- Жанр: Самиздат, сетевая литература / Юмор: прочее
Читать книгу "Фредди Крюгер и Железная Леди"
Глава 2. Монахиня в белом
Ножи глубоко вонзились в ледяную толщу. Весь багровый от ярости, Крюгер попытался ото-драть перчатку, но она не поддавалась.
Фредди взял спортивный азарт. Вновь обрести свою любимицу стало для него куда важнее, чем отмахиваться от наседающего пингвина, который мало-помалу умудрился приспустить с него трусы и занялся обработкой оголившегося зада.
Безуспешно испробовав несколько способов, Крюгер уперся ногами возле перчатки, креп-ко схватил ее руками за манжету и со всей силы дернул на себя.
Раздался жуткий треск. Перчатка вырвалась из ледяного плена и отлетела далеко в сторону. А Крюгер с размаху повалился на спину, ударившись затылком об лед. Подпрыгнувшая при па-дении шляпа приземлилась ему точно на лицо.
Оставалось только сложить на груди руки и умереть. Но не таков был Фредди Крюгер, чтобы покориться злой судьбе. Тяжело перевернувшись набок, он вгляделся в заснеженную даль: не сверкнут ли где ножи его перчатки?
И тут его запорошенные снегом глаза увидели нечто поразительное. По холмам, освещая себе путь горящей свечой, медленно ползла женская фигура в белом монашеском одеянии. Валуны, которые она огибала, казались мраморными надгробьями, хлопья снега, падающие ей на плечи — траурными бумажными цветами. Монахиню нещадно теребил ветер, но она упорно продвигалась вперед, и свеча в руке ее не гасла, полыхая вечным огнем.
По щекам Крюгера заструились слезы. Не успев добраться до подбородка, они застывали на морозе подобно каплям воска.
— Мамочка… — простонал Крюгер, опускаясь на колени, позволяя неугомонному пингвину кусать себя за локти.
Пингвин изощрялся, как только мог.
— Да уйди ты, уйди ты, — шипел на него Фредди сквозь зубы, но тот, не осознавая всю тро-гательность момента, продолжал тянуть его за трусы.
Тем временем, монахиня перестала ползти. Она медленно выпрямилась, застыв в трагиче-ской позе. Ее сутана развивалась на ветру. Капюшон откинулся назад, обнажив седую голову. Длинные волосы растрепались, обрушившись пенистыми волнами на скорбно опущенные пле-чи.
— Мамочка, забери меня отсюда! — взвизгнул Крюгер, протянув к ней руки.
Но свеча в руке женщины вдруг превратилось в сверкающее распятье. Высоко подняв его над головой, монахиня по-медвежьи прорычала:
— Заткнись, ублюдок! Ибо сказал Господь: я не мать тебе, и ты мне не сын!
— Но как же так, мамочка… — разрыдался Крюгер, зарывшись лицом в ладони, а когда вновь поднял глаза, то так и сел: оглашая окрестности громоподобным ревом, над равниной возвы-шался белый медведь!
Пингвины стали потихоньку разбегаться. Крюгер тоже вскочил и, отведя руки за спину, как заправский пингвин, пристроился к ближайшей колонне.
Медведю не понравился этот неуклюжий пингвин в черной шляпе и пятнистых трусах. И он двинулся за ним следом.
Пингвины, колонну которых замыкал Крюгер, быстро добрались до спасительного океана. К краю льдины вел крутой склон. Он был так крут, что птицы, бросившись на брюхо, в одно мгно-вение скатывались по ложбинке вниз и оказывались в воде.
В последний момент Крюгер засомневался, пойдет ли ему на пользу купание в ледяной воде, но было поздно: ботинки его разъехались вкривь и вкось; правда, он еще пытался, балансируя на месте, устоять на ногах, но потом обреченно грохнулся на спину и покатился на встречу с Океаном.
— Ненавижу русские горки! — вопил он, придерживая рукой шляпу и задирая ботинки квер-ху, чтобы не мешать своему заду набирать скорость.
Он легко соскочил с кромки льдины и полетел над гладью воды, подпрыгивая, как галька. Метров через двадцать его скорость резко упала. Подняв напоследок красивый каскад брызг, Крюгер стал тонуть. Увесистые ботинки потянули его в бездонные глубины океана.
Крюгер обреченно пускал пузыри, но тут ему вдруг пришла счастливая мысль, что сожжен-ный заживо утонуть вот так запросто не может. Несмотря на всю спорность этого предположе-ния, Крюгер воспрял духом, ботинки как-то сразу полегчали, и он начал всплывать обратно.
Оказавшись на поверхности, он поймал плававшую неподалеку шляпу и надел ее на голову, забыв предварительно выжать. Из шляпы хлынул ледяной поток, ошпарив колючим холодом ему мозги. И Крюгер, нахлебавшийся к тому же соленой воды, которая сейчас омерзительно буль-кала у него в животе, — стал постепенно замерзать.
Осыпая проклятиями беззаботно резвящихся вокруг пингвинов, Фредди подгреб к кромке льдины, но тут же получил удар в лицо от пингвина, скатившегося в этот момент с горки.
Крюгер горько пожалел, что при нем не было его перчатки и он не мог сделать из этой жиз-нерадостной птицы пиццу. Он поправил сбившуюся набок шляпу и, чтобы уберечь свое лицо от новых неприятностей, держась за край льдины, переместился по воде в более спокойное место.
Наконец, он выбрался на берег. Лютый мороз как профессиональный палач стал быстро за-ковывать его в свои ледяные кандалы.
Крюгер чувствовал, как примерзают ко льду подошвы его ботинок. Он хотел пробежаться трусцой, чтобы согреться, но ноги уже по самые колени обулись в серебристые «испанские сапоги».
Где-то у горизонта среди айсбергов промелькнул силуэт ледокола. Крюгер вскинул руки:
— Пингвины!.. Тьфу! Люди! Люди! Эй, помогите! Спасите! Замерзаю-у-у-о-о… — Он так и за-стыл с открытым ртом, поднятыми вверх руками и лицом, обращенным в голубую даль.
Превратившись в своеобразный памятник снежному человеку, Фредди Крюгер сделался настоящей местной достопримечательностью. Вокруг него постоянно крутились любопытные пингвины. Взирая на него снизу вверх, они разводили крыльями и о чем-то громко переговари-вались, будто спорили.
Вскоре среди пингвинов стало традицией сразу же после утреннего пробуждения навещать Крюгера, чтобы почесаться клювом о его ледяные колени. Но они приходили сюда и в течение дня: кто поодиночке, кто парами, а чаще целыми экскурсиями. Приходили и подолгу смотрели в его незамерзающие, и оттого вечно подвижные, бешено вращающиеся глаза.
Неоднократно к подножию Крюгера наведывалась семья белых медведей — медведь с мед-ведицей и двумя медвежатами. Отец семейства благоговейно обнюхивал его, но всякий раз по-чему-то признавал несъедобным.
А медвежата пользовались Крюгером, как удобным столбиком. Лед на его ботинках тогда подтаивал, но не настолько, чтобы он мог сдвинуться с места.
«Проклятые медведи, — бесился про себя Крюгер. — Чтоб вы обоссс…», — но мысли стыли на лету, не давая додумать себя до конца.
Что касается медведицы, то ей очень нравилось, вставая на задние лапы, облизывать Крю-геру заиндевелый нос. Должно быть, она находила это забавным. Но Фредди не отвечал ей вза-имностью, хотя бы потому, что не видел в ней женщину; да и он вообще предпочитал малоле-ток. Но медведица на него ничуть не обижалась, особенно старательно и долго вылизывая ему самый кончик носа.
Заканчивалось это лизоблюдство обычно тем, что медведь раздраженно дергал супругу за куций хвост и, глухо ворча, уводил все семейство в пургу.
Фредди Крюгер мог бы простоять как истукан еще целую вечность. Но через полторы неде-ли на побережье обрушился ураган, часть льдины с Крюгером откололась от материка, и он пустился дрейфовать по просторам Атлантического океана.