На пути в бездну
![На пути в бездну](/uploads/covers/2022-12-26/na-puti-v-bezdnu-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "На пути в бездну"
А ведь еще совсем недавно ему было достаточно бросить на них беглый взгляд, чтобы понять, кто слаб духом, кому нужна поддержка, а на кого можно всецело положиться.
Было тихо, неестественно тихо для места, на котором вот-вот должно было сойтись столько народу. Вдалеке слышалось тихое ржание — то приближались кони парламентеров вороньего короля.
Еще несколько тягучих и томительных минут, а затем злой голос матери:
— Не ожидала, что у тебя хватит наглости лично прийти сюда, старая ворона.
— Доброго дня, ваше высочество, — раздался в ответ сухой и неприятный голосу, — прошу прощения, но не могу пожелать вам здравия.
***
Корвус закончил приветствие и выжидающе уставился на пышущую яростью королеву.
Кэлиста так и осталась взбалмошной и глупой девчонкой, несмотря на то что успела встретить уже тридцать восьмой день рождения.
Стихийные маги вообще очень часто становились рабами страстей, но Роза Юга, пожалуй, выделялась даже на их фоне.
«И, тем не менее, эта глупая девчонка заманила в ловушку твоих друзей и приложила руку к смерти дочери», — возразил внутренний голос, и чародей скрипнул зубами, радуясь, что маска прячет нижнюю — изуродованную — половину лица.
Ему очень хотелось сотворить с Кэлистой что-нибудь нехорошее, но увы, позволить себе такое он попросту не мог, а потому — делал вид, что все в порядке. У Корвуса вообще хорошо получалось скрывать эмоции от окружающих, научился за прошедшие века.
Затем он перевел взгляд на принца и не без злорадства отметил повязку на его глазах. Мелкое и ничтожное, чувство удовлетворения от свершенной мести все-таки нашло лазейку в глубине души Древнего и тот безжалостно затоптал его. Он уже наломал достаточно дров, поддавшись необузданной злобе. Последняя попытка окончить дело без рек крови должна пройти под знаком холодной логики, а не чувств.
Впрочем, Кэлиста явно не разделяла это его убеждение — ярость, переполнявшая королеву, готова была вот-вот обрушиться на головы ее врагов огненным дождем… Хотя нет, скорее, ураганом. А вот Амандус — этот хитрый лис — напротив, выглядел невозмутимым и абсолютно бесстрастным, точно его собственное благополучие и не ставилось на карту сегодня, точно война с Волукримом представлялась ему чем-то незначительным, мелким.
«А может, Изегрим был прав, говоря, что я слишком давно не напоминал миру о себе, не заставлял людей трястись от страха»? — подумал Корвус. — «Меня перестали бояться, и вот к чему это привело».
Древний знал, что страх — куда более надежное средство добиться подчинения, нежели любовь, но по мере возможности старался не прибегать к нему понапрасну, считая, что кнут лучше всего чередовать с пряником. Возможно, действительно настало время огреть плетью одну не в меру ретивую лошадку.
Корвус не произносил ни слова, глядя на своих собеседников. Молчание затягивалось, и те начинали нервничать. Наконец, Кэлиста не выдержала.
— Я здесь, — дрожащим от злобы голосом, воскликнула она, — чтобы призвать к ответу своего… брата, — последнее слово ветророжденная выдавила через силу, сжимая поводья так, что побелели костяшки пальцев, — и потребовать объяснений. По какой причине ты посмел столь нагло нарушить границы Дилириса? Почему ты поддержал мятеж Устина? На каком основании ослепил сына?
Волна ярости едва не захлестнула Корвуса вновь, но он с усилием подавил ее.
«Амандус, а ты молодец», — Древний бросил еще один короткий взгляд на канцлера, безмятежно устроившегося на мощном дилирисском боевом скакуне, — «знаешь, какие слова надо нашептывать, чтобы вывести собеседника из себя. Вот только на мне этот трюк больше не сработает».
— Я пришел для переговоров, — издевательски спокойно ответил сковывающий. — У нас всех было достаточно времени на раздумья, — Вороний Король сделал тягучую паузу давая своим собеседникам осознать сказанное, откашлялся и продолжил, — и я готов простить заговор против Орелии и Ридгара. Я готов забыть про смерть посла — хотя это тягчайшее оскорбление, смывать которое во все времена полагалось кровью. Я готов даже повернуть свои полки назад и восстановить мир, но вашему величеству также придется кое-чем поступиться.
— И чем же это, хотелось бы мне знать? — ярость в словах Кэлисты, пожалуй, можно было попробовать на вкус.
— Вам придется сообщить правителям всех государств о том, почему Кающийся, Целительница, а также моя дочь, пропали. Также придется рассказать вообще обо всех махинациях с изначальными. Вы должны будете отказаться от мести за увечье сына и признать вашего брата моим вассалом. Это все.
Кэлиста задрала голову и расхохоталась, протяжно, истерично, безумно. Сейчас лицо этой прекрасной женщины было перекошено гримасой такой ненависти, что даже видавшему виды чародею даже стало не по себе. Он догадывался, что сейчас произойдет, и ее величество оправдала самые худшие ожидания.
— Ну уж нет, старая ворона. Это ты будешь умолять меня о прощении, будешь ползать на коленях прося не разрушать твое жалкое королевство. За то, что ты сотворил с моим сыном, я лишу тебя не только глаз, но еще и ушей с носом, руки и ног! А то, что останется, прикажу вздернуть на самой высокой осине, какую только получится найти!
«Глупая, глупая девчонка», — с искренним сожалением подумал Корвус.
Условия, что он ей предложил, были, пожалуй, наиболее легкими из возможных. Он не требовал контрибуции, отказа от трона, земель. Желал лишь правды, мира, да гарантий безопасности для Устина Вентиса, своего давнего и верного сторонника.
— Что ж, я попытался, — в голосе Корвуса слышалось неподдельное огорчение и в этом не было никакого притворства, — но увы, нельзя достучаться до того, кто глух и слеп от рождения. Пусть нас рассудит сталь и огонь.
Сказав так, он развернул коня и двинулся обратно — к своим войскам.
— Стоять! — взвизгнула ветророжденная, потеряв остатки самообладания и величественности. — Я не разрешала тебе уходить!
— Кто вы такая, чтобы запрещать мне что-то? — не оборачиваясь бросил Корвус. — До встречи на мирных переговорах.
К его удивлению, Кэлиста не попыталась ударить отряду Древнего в спину, и тот спокойно доскакал до холма, на котором располагалась ставка, провожаемый яростными воплями взбеленившейся королевы. Корвус ни разу не обернулся, он без этого отлично представлял, сколь мерзко и позорно сейчас выглядит ветророжденная.
«И вот этой соплячке Господь подарил корону»? — брезгливо подумал Древний. — «Даррис сейчас, наверное, вращается в гробу».
— Никогда не видел ее в таком гневе, — проговорил Лариэс, едва только Корвус поравнялся со своим новым учеником.
— В этом нет ничего удивительного, — задумчиво произнес он, бросая короткий взгляд на высокого юношу с подзорной трубой в руке. — Капризные дети редко умеют принимать отказы.
— Тем более таким тупые, как эта девка, — отметил Изегрим, явно не стремящийся сглаживать углы.
— Брат мой, я говорил когда-нибудь, что ты отвратительный дипломат?
— Напоминаешь примерно раз в месяц.
— Хорошо, постараюсь делать это каждую неделю.
Корвус бросил короткий взгляд на скачущих к своим позициям врагов, и покачал головой. Мотивы южан все еще было не слишком хорошо понятны ему. Впрочем, больше это не имело никакого значения.
— Ваше величество, дозвольте вопрос? — Лариэс в очередной раз не сумел справиться со своим любопытством — возле возвращения имени парень быстро приходил в себя — и его невообразимая жажда знаний то и дело напоминала о себе.
— Спрашивай, — улыбнувшись под маской, разрешил Корвус.
***
— Вам не страшно было поворачиваться спиной к ее величеству? — Лариэс, все это время сидевший, будто на иголках, задал вопрос, который беспокоил его каждую секунду этих странных переговоров.
— Неужели ты опасался предательского удара?
— Еще месяц назад я решительно отверг бы подобную ерунду, но сейчас уже не могу быть уверен ни в чем, — признался Лариэс. — Того принца, которого я знал и боготворил, похоже, никогда и не существовало.
— Вот и очередной мой урок подоспел, — промолвил Корвус. — Не считай людей лучше, чем они есть на самом деле. Не разочаруешься.
— Но ведь все не так плохо, — попытался запротестовать Лариэс.
— Именно поэтому человек, которого ты спасал добрую дюжину раз, без раздумий сбросил тебя со скалы. И, отвечая на заданный вопрос: нет, не боялся. У нее не хватит сил пробить мою магическую защиту.
— Кар, — поддакнула сковывающему Ания, и в голосе птицы послышались ехидные нотки.
— К тому же никогда не стоит недооценивать отрицателя под боком, — осклабился Изегрим, — мало кто из этих сосунков представляет, на что я способен на самом деле, но все трясутся за свои чародейские шкуры. Вот тебе первый урок от меня: никогда не показывай страха, тогда бояться будут уже тебя.
Он ослепительно улыбнулся, напомнив в этот момент Мелиса.
— Эти переговоры, — неожиданно для самого себя произнес вдруг Лариэс, — фарс, они были нужны Вентисам, чтобы войска немного передохнули с марша, а разведчики успели прочесать фланги.
— Конечно, — согласился Охотник. — И что с того?
— Господин, я решительно не понимаю вас и учителя. Не лучше ли было атаковать с ходу, бить врага по частям? Ведь они сейчас ударят конницей по этому…
Лариэс обвел руками ровные ряды каррасской пехоты перед собой. Весь центр армии Волукрима состоял преимущественно из стрелков, которые установили перед собой заостренные колья, укрепляя таким образом позицию. Но Лариэс знал, что такое таранный удар Дилирисской конницы, да что там, он сам принимал участие в нескольких подобных атаках! Обычное дерево ни за что не остановит всадников, и начнется резня, а два великих чародея, их генералы, их советники, вообще все, спокойны, точно не происходит ничего экстраординарного!
Да, конечно, во время боя с изначальными армия Паллидия продемонстрировала феноменальную выучку и отменное боевое мастерство, но так ведь и кованная рать Дилириса не вчера появилась! Обычные пули попросту не пробьют заговоренные доспехи, это невозможно!
— Не верит он в нас, — притворно огорчился Изегрим. — Ох уж эта молодежь.
Но Лариэс не унимался.
— Почему нельзя было укрепить центр баталиями его величества Устина? У него много хорошей латной пехоты с пиками, они подопрут ваши ряды.
С точки зрения юноши вообще было безумием выстраивать пехоту в восемь длинных и тонких шеренг, растянутых по фронту, и отделяемых друг от друга лишь небольшими квадратами пикинёров, прикрывающих стыки между полками. И он попросту не мог молчать!
— Извини, Лариэс, но я не рискну ставить своих людей в центр, — вместо Вороньего Короля ответил брат Кэлисты, — они слишком недавно влились в армию его величества и попросту не успели обучиться единым маневрам и новой тактике, а потому — станут мешать. На фланге им будет вольготнее.
— Тем более, что половина из них — отменная тяжелая конница, — поддакнул Каш-рон, воинственно топорщивший перья. — Увы, мы — горцы — мы плохо деремся верхом.
— Не волнуйся, — успокоил своего ученика Древний, — ты все увидишь своими глазами.