Безжалостные обещания
![Безжалостные обещания](/uploads/covers/2023-11-29/bezzhalostnye-obeshhaniya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: М. Джеймс
- Жанр: Современные любовные романы
Читать книгу "Безжалостные обещания"
— Черт, София… — Лука стонет мое имя, когда его рука сжимает мои волосы, прижимая мой рот к себе, а его бедра толкаются вперед. Он не утруждает себя предупреждением, но по его реакции я понимаю, что он вот-вот кончит, по тому, как напрягаются мышцы его бедер под моими руками. Его тело подается вперед, другой рукой он опирается о стену, его бедра беспорядочно дергаются, и первая горячая струя его спермы заполняет мой рот. Я судорожно сглатываю, вбирая все это, пока он продолжает толкаться, продолжая сосать, пока он не отстраняется, все еще содрогаясь от удовольствия, и в его глаза возвращается часть сосредоточенности.
Я неуверенно встаю, но, прежде чем успеваю что-либо сказать или сделать, Лука хватает меня, прижимая спиной к кафельной стене, его рука снова запутывается в моих волосах, его рот обрушивается на мой.
Это не нежный поцелуй, не любящий. Его язык проникает в мой рот, толкаясь, заявляя права, и я чувствую, как его наполовину твердый член прижимается к моему бедру, а его рука пробирается между моих ног.
— Мокрая, — торжествующе произносит он, когда его пальцы погружаются в меня, даже не потрудившись воспользоваться моментом, чтобы облегчить себе вход, но это не имеет значения. Я раскраснелась, набухла и возбудилась, уже изнывая от желания, и я вскрикиваю ему в рот, когда его пальцы входят и выходят из меня, его большой палец прижимается к моему клитору, когда он терся о мое бедро. Я чувствую гнев в его страстном поцелуе, его нос натыкается на мой, зубы лязгают, когда он внезапно хватает меня за талию и разворачивает, прижимая к стене, в то время как его пальцы снова ныряют мне между ног.
— Я собираюсь заставить тебя кончить, — рычит он мне на ухо, и это звучит почти как угроза. Его рот прижимается к моей шее, покусывая, посасывая все ниже, к изгибу моего плеча, в то время как его пальцы погружаются в мою насквозь мокрую киску и выходят из нее. Я чувствую, как сжимаюсь вокруг него, притягиваю его к себе, желая большего. Мои ноги раздвинуты, спина выгибается дугой, задница прижимается к его паху, и я знаю, что нет смысла бороться с этим. Мое тело взяло верх, и мое тело хочет Луку.
— Пожалуйста, — беспомощно шепчу я. — Пожалуйста…
— Пожалуйста, что? — Он снова посасывает мою шею, сильно, вонзая в меня пальцы. — Пожалуйста, позволь мне кончить? Пожалуйста, трахни меня? Пожалуйста, дай мне твой член? Чего ты хочешь? — Его пальцы замедляются, когда он подводит меня к грани оргазма, его большой палец соскальзывает с моего клитора, и я протестующе мяукаю, потираясь об него. — Ты должна сказать мне, — говорит он, и я слышу насмешливые нотки в его голосе. Ему нравится заставлять меня умолять об этом, нравится заставлять меня нуждаться в нем. Нравится слышать, как сильно он меня заводит.
— Пожалуйста, позволь мне кончить, — шепчу я, хотя могла бы сказать что угодно из этого, и это было бы правдой. — Пожалуйста…
— Ну, раз уж ты так любезно попросила.
Его большой палец снова прижимается к моему клитору, потирая, поглаживая, и это в сочетании с его пальцами, с твердым прижатием его тела к моей спине, ощущением его твердеющего члена у моей задницы сводит меня с ума. Я чувствую, как нарастает оргазм, напрягая мои мышцы. Затем это взрывается без предупреждения, захлестывая меня волнами удовольствия, которые заставляют меня чувствовать, что у меня подгибаются колени. Я не могу удержаться на ногах и чувствую, как рука Луки обхватывает меня за талию, напрягаясь, пока я выгибаюсь и извиваюсь под ним, беспомощно постанывая. Удовольствие кажется всепоглощающим, почти слишком приятным, и когда я чувствую, как он раздвигает мои ноги шире, наклоняет меня, двигаясь между моих бедер, у меня и в мыслях не возникает пытаться остановить его. Дело даже больше не в том, чтобы соблазнить его, обмануть… я просто хочу этого.
В этот момент все это реально. Стон, когда я чувствую, как он входит в меня, твердый, горячий и напряженный, то, как выгибается моя спина, мои ногти царапают кафель, когда я прижимаюсь к нему, желая большего, желая всего этого. Я хочу, чтобы он жестко входил в меня, снова и снова, наполняя меня, чтобы он покусывал мое плечо, чтобы стоны срывались с его губ.
— Черт, ты тугая, — бормочет он, его теплое дыхание касается моего уха, когда он входит в меня сзади. — Как гребаная девственница каждый раз. — Он втягивает мою мочку в рот, его руки скользят по моей талии, бедрам. — Мне нравится, что в тебе был только мой член. Единственный, кого ты знаешь. И ты ощущаешься так чертовски хорошо…
— Ты тоже, — стону я, и я говорю серьезно. В этом и есть загвоздка, то, что каждый раз выводит меня из себя, потому что он действительно ощущается божественно. Он чувствует себя правым. В такие моменты я не хочу уходить. Я хочу остаться, и, если бы мы могли остаться в этом моменте навсегда, окутанные знойным теплом душа, под струями воды, льющейся на нас, его тело прижатое к моему, когда он погружается в меня снова и снова, я бы это сделала. Если бы не было будущего, было бы только сейчас, повторяющееся снова и снова. Но этому придет конец. Я чувствую, что это вот-вот закончится, его толчки становятся все более беспорядочными, мое тело напрягается, и я вскрикиваю. — Позволь мне кончить еще раз, — умоляю я. — Заставь меня кончить, Лука, пожалуйста…
Он толкается снова, до упора, прижимаясь ко мне бедрами, и звук, который я издаю, почти похож на крик, когда второй оргазм обрушивается на меня. Лука толкает меня вперед, к стене, удерживая мое содрогающееся тело там, прижимаясь ко мне, когда я жестко кончаю на его член, сжимая каждый дюйм его тела. Я не хочу, чтобы он выходил, я хочу, чтобы он оставался внутри меня, кончал в меня, но у него нет презерватива, и он не знает, что я уже беременна.
Я хнычу, когда он выходит, а Лука стонет, затаив дыхание, когда я слышу звук его руки, сжимающей свой член.
— На колени, — рычит он. — Я хочу снова кончить тебе в рот, пока ты пробуешь себя на вкус.
Я даже не думаю об этом, когда снова падаю на колени. Я теряюсь в дымке удовольствия, мое тело все еще слабо пульсирует от него, и я беру его в рот, пробуя себя на вкус, пока мой язык пробегает по всей его длине. При моем возбуждении это почти приятно на вкус. Это заводит меня, знать, что он был внутри меня, что это я подтолкнула его к краю, я заставляю его кончить сейчас, он хватает себя за волосы и стонет с почти болезненным звуком, его сперма стекает по моему языку и в горло во второй раз за сегодняшний вечер.
Когда он, наконец, заканчивает, я слабо встаю, мое сердце все еще бешено колотится. Лука смотрит на меня, и я все еще вижу настороженность на его лице, но секс снял с него напряжение. Это я могу сказать точно.
— Если ты так извиняешься, — хрипло произносит он, — может, мне стоит почаще позволять тебе попадать в неприятности.
Я моргаю, глядя на него, прикрывая рот рукой, чтобы подавить смех, но затем он ухмыляется, и я понимаю, что он намеренно шутит. Это случается так редко, мы ссоримся и трахаемся, но, если и было чего-то, чего не хватало даже в тот краткий промежуток времени, когда все казалось нормальным, так это смеха.
Мы с Лукой редко смеялись. И когда мы оба начинаем, неуверенно, не до конца, я чувствую, что мне дается еще один крошечный проблеск того, как все могло бы быть, если бы все было по-другому. Но, конечно, это не так. И я должна помнить, что я здесь делаю.
— Я хочу остаться на ночь, — тихо говорю я, возвращаясь к своей роли, когда прислоняюсь к нему, проводя руками по его груди. — В постели с тобой. Я хочу вернуться в нашу постель.
Лука проводит рукой по моим мокрым волосам, и я чувствую, как он смягчается, теряет бдительность. Хорошо.
— Хорошо, — говорит он. — Было бы не плохо не спать в одиночестве.
Это признание, исходящее от него, удивительно. Но я не позволяю ему увидеть удивление на моем лице.
Позже, когда я лежу на своей половине кровати с выключенным светом, Лука уже спит далеко на другой стороне, я поворачиваю голову и смотрю на все пространство между нами. Было время, когда я думала, что смогу преодолеть этот разрыв. Я смотрю на лицо Луки, более мягкое во сне, и пытаюсь представить нас другими людьми.
Я пытаюсь представить его с ребенком, чего я никогда раньше не делала. Это почти невозможно сделать. Я пытаюсь представить, как он держит на руках младенца, кормит малыша с ложечки, помогает нашему сыну или дочери с домашним заданием. Ничто из этого не вяжется с образом того Луки, которого я знаю. В нем недостаточно любви ко мне или, по крайней мере, так он говорит, так что же было бы для ребенка?
Я думаю о Катерине, которую всю жизнь воспитывали в осознании того, что все, что она пыталась сделать для себя: ученая степень, образование, карьера, будет лишено смысла из-за той жизни, которую она выбрала для себя. Если бы я каким-то образом осталась с Лукой и у нас родился этот ребенок, какое будущее было бы у него или у нее? Сын был бы воспитан так, чтобы взять власть в свои руки, окунуться в ту же кровь и смерть, что и Лука. Я думаю о моем взрослом сыне, возвращающемся домой окровавленным, как это делал Лука, о том, как он пытает людей, заставляя их умолять и плакать, прежде чем убить их. Мой желудок переворачивается от тошноты, которая не имеет никакого отношения к беременности.
Но разве дочь была бы лучше? Я думаю о своей дочери, воспитанной в осознании того, что ее жизнь зависит от мужчины, от брака, что ее отдадут тому, кто окажется наиболее выгодной партией, как если бы мы жили сотни лет назад, а не в современном Нью-Йорке. Я могу точно представить, какая жизнь была бы здесь у наших детей. Это жизнь, из которой мой отец пытался вытащить меня только для того, чтобы я оказалась в ее ловушке. Я не могу позволить, чтобы моего ребенка постигла та же участь, думаю я, дотрагиваясь до своего живота в темноте, когда здесь никто не видит. Я должна быть сильнее.
Уже не в первый раз я удивляюсь, почему отец не ушел. Должно быть, это было как-то связано с лояльностью, с дружбой, с его связями с Росси и мафией, а его друг Марко расходился с его преданностью своей семье. Я чувствую, что тот же самый выбор давит на меня, потому что нравится мне это или нет, но у меня есть чувства к Луке, которые не просто ненависть. И будет нелегко не только уйти, но и предать его.
Одно дело — бежать к отцу Донахью. Совсем другое дело — бежать к Виктору и Братве.
Я переворачиваюсь на бок, крепко зажмуривая глаза. Мне нужен отдых. Мне нужно поспать. Но поскольку передо мной маячит так много неизвестного, я знаю, что это будет долгая ночь.
ЛУКА
С назначением даты конклава между нашими семьями установилось предварительное перемирие. Я никогда полностью не доверял Виктору в том, что он будет следовать негласному этикету семей мафиози, но, когда мирные переговоры неизбежны, предполагается, что насилие временно приостановлено. Я не теряю бдительности полностью, но это позволяет мне на мгновение переключить свое внимание на другие вещи, например, подготовить Ану к ее первому выступлению для Братвы.
Я дал ей имена мужчин, с которыми хотел, чтобы она познакомилась, а также клубы и бары, которые они посещают, и все остальное, что я смог о них раскопать: с какими женщинами их обычно видят, что эти женщины носят и так далее. Ана показала мне свой наряд для первого вечера на утверждение, как я и просил, облегающее черное платье, едва прикрывавшее ее бедра, с ажурными вырезами на талии и глубоким вырезом.