Алый камень
![Алый камень](/uploads/covers/2023-03-12/alyj-kamen-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Э. Джуэл
- Жанр: Современные любовные романы / Эротика / Любительские переводы / Зарубежная литература о любви
Читать книгу "Алый камень"
Глава 12
Меня зовут Скарлет Стоун, я ворую случайные вещи и подкладываю их в блестящие рюкзаки злобных девчонок, а потом заявляю на них как на воров, чтобы у них были неприятности. Карма — моя религия.
— Я угощу тебя обедом. — Тео заезжает на парковку кафе.
— Ты обычно не обедаешь.
Он глушит свой грузовик и окидывает меня серьезным взглядом.
Я пожимаю плечами.
— Ладно. Ты сегодня голоден. Я просто хочу прокатиться. — Я выхожу.
Он открывает передо мной дверь в кафе.
— Спасибо, сэр. — Я подмигиваю.
Он качает головой и бормочет что-то, чего я не могу понять.
Официантка усаживает нас у окна и называет фирменные блюда. Тео заказывает чизбургер с беконом и авокадо, картофель фри и чай со льдом.
— Вы уже выбрали, мэм?
— У вас есть родниковая вода в стеклянной бутылке?
— Извините, только из-под крана.
Я киваю.
— Отлично. Тогда ее, без льда, и несколько долек лимона.
— Еда. — Тео смотрит на меня суженными глазами. — Закажи еду.
— Я на очистке. — Я улыбаюсь. — Полезно дать организму отдохнуть от постоянного переваривания.
— Она будет есть то же, что и я.
— Я больше не ем мяса. — Я продолжаю улыбаться ему. — Я думаю, что мясо слишком кислотное для моего организма.
Он вздыхает.
— Для нее — жареный сыр.
— Или молочные продукты. — Я сморщилась. — Это тоже слишком кислотно. Я читала, что нашему организму приходится забирать кальций из костей, чтобы нейтрализовать кислотность. Это безумие, что молоко рекламируется как помощник в строительстве крепких костей, а на самом деле…
Его челюсть напрягается.
Я прикусываю язык и пожимаю плечами.
— Извини. Я… уверена, что тебе это не интересно.
Официантка прочищает горло.
— Я могу предложить вам зеленый салат, без мяса и сыра.
— Она возьмет его. — Он продолжает смотреть на меня.
— Ранчо, французский, итальянский, Цезарь или бальзамическая заправка?
— Без заправки… только принесите лимон. — Я протягиваю ей свое меню.
Тео смотрит в окно. Его челюсть остается стиснутой.
— Ты выглядишь дерьмово.
Я смеюсь.
— Ну, спасибо. Ты сделал мой день.
— Если найду тебя в отключке, точнее, когда найду тебя в отключке, я не буду вызывать скорую. Если ты хочешь убить себя, пистолет будет чертовски проще.
— Ты думаешь, я хочу умереть?
Он смотрит на меня, никаких эмоций.
— Справедливо. — Я пожимаю плечами. — Но для протокола, если я найду тебя в отключке, я вызову скорую, проверю пульс и сделаю искусственное дыхание, если понадобится.
— А если я пущу себе пулю в голову?
Официантка подает наши напитки. Я выжимаю дольки лимона в свою воду.
— А ты бы стал? Ты бы пустил пулю себе в мозг?
Он делает глоток чая со льдом, затем облизывает губы.
— Если бы хотел умереть, да, я бы пустил себе пулю в голову.
— Ты уверен, что не стал бы просто плавать с акулами каждое утро, зная, что по статистике однажды ты станешь завтраком?
Он ворчит. Как обычно, мои слова только еще больше расстраивают его.
— У тебя есть пистолет?
— Почему спрашиваешь? — он поглаживает бороду, глядя на меня глазами-бусинками.
— Я заключу с тобой сделку. Если ты покажешь мне, где он находится и как им пользоваться, обещаю, что, если когда-нибудь наступит день, когда я захочу умереть, я приложу его к виску и нажму на курок. Договорились?
Тео не заключает сделку. На самом деле, он не произносит ни слова до конца нашего обеда. Он может быть моей неразрешимой загадкой, и когда он изучает меня, как сегодня, думаю, что я тоже могу быть его загадкой. Если бы не знала лучше, я бы сказала, что Теодор Рид заботится обо мне. Но все же я знаю его лучше.
— О, черт! — я хватаю Тео за рубашку, когда мы выходим из кафе.
— Что?
— Это Гарольд Мур и женщина, которая не является его женой, — шепчу я, оглядывая тело Тео, как будто у меня есть какая-то причина прятаться.
Это не я прижимаю молодую женщину к своему черному Рэндж Роверу, засовываю язык ей в горло, а руку в рубашку. Его угольный костюм тоже выглядит дизайнерским. Это не тот костюм из благотворительного магазина, который был на нем в день нашего знакомства.
— К чему ты клонишь? — Тео идет к грузовику, а я тащусь за ним, как будто он прикрывает меня от пуль.
Я запрыгиваю внутрь и закрываю дверь.
— К чему я клоню? Отец Нолана изменяет его маме. Вот к чему я клоню.
— Здесь это не новость. — Он сдает назад и машет, да, машет, Гарольду, когда мы выезжаем с парковки. Гарольд машет в ответ, как будто он вовсе не пытается скрыть свою интрижку.
— А Нолан знает? — я вспоминаю комментарий Нолана о нетрадиционном браке.
Тео усмехается. Это нехарактерно для него, и обычно я бы нашла это очаровательным, но он смеется над интрижкой.
— Да. Он знает. Все знают… кроме Нелли.
Я открываю рот, затем закрываю его и повторяю это несколько раз, прежде чем слова находят выход.
— Почему он не бросит ее? Зачем делать из нее дуру?
Он бросает на меня быстрый взгляд с прищуренной бровью.
— Ты знакома с Нелли. Верно?
— Да. Она… она… немного…
— Сумасшедшая.
— Я собиралась сказать не в себе. Это не значит, что она заслуживает того, чтобы ей изменяли.
— Нет, она сумасшедшая, и у них есть диагноз врача, который это подтвердил.
— О… ну, и что случилось?
Он пожимает плечами.
— Не знаю. Мне все равно. С Ноланом произошел несчастный случай. Она потеряла свой здравый смысл. Семья богаче Бога, но у нее нет ни малейшего представления о своем социальном статусе. До того, как она потеряла его, она была воплощением южной, упрямой богатой сучки. Большие вечеринки, благотворительные мероприятия… им принадлежит половина Саванны и одно из самых прибыльных лошадиных ранчо в Кентукки. Теперь она эквивалентна ребенку.
— Почему она нигде не получает специального ухода?
— Богатые люди не живут в учреждениях.
— Это бессмысленно. Он одевается в секонд-хенд, когда он с ней… но… — Я качаю головой. — Он изменяет ей. Зачем оставаться?
— Все деньги принадлежат Нелли. Если с ней что-нибудь случится, все достанется Нолану. Старый ублюдок просто хочет жить на широкую ногу. Нелли довольна, значит и Нолан доволен. Гарольд останется. Конец истории.
— Значит, Гарольд живет двумя жизнями? Сумасшедший муж Нелли в одну минуту и богатый бизнесмен, трахающий молодых женщин в другую?
— Ага.
У меня внутри все гудит, я пытаюсь прикинуться спокойной, будто я не умираю, а серьезно хочу разгадать эту загадку.
— Вот так вот просто? Нолан попадает в аварию, а Нелли сходит с ума? Как в этом есть хоть какой-то смысл?
— Не знаю. Мне все равно.
Мы паркуемся перед магазином скобяных изделий, и он выскакивает, не дожидаясь меня и моей десятисекундной задержки из-за того, что моя голова застряла в детективном режиме.
— Подожди!
Он не ждет.
Я преследую его по магазину в течение десяти минут. Он быстр и точен в своих покупках. Его нехватка терпения для просмотра не должна меня удивлять. Меня завораживает его сосредоточенность, когда он загружает свою тележку бумажными пакетами с гвоздями, шурупами, шпатлевкой, большим рулоном бумаги и другими случайными вещами.
— Мне нравится вот это. — Взяв с витрины ветряную мельницу, я дую на нее, пока мы стоим в очереди. — Когда я была младше, нам пришлось спешно покинуть наш дом, потому что… — Я бросаю взгляд на Тео и гримасничаю: — Скажем так, по веским причинам. В общем, папа сказал мне, что я могу взять с собой одну игрушку. Я взяла лишь эту красную с серебряными вставками ветряную мельницу, которую я украла… — Я снова поднимаю на него взгляд.
Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
Меня зовут Скарлет Стоун, я ворую случайные вещи и подкладываю их в блестящие рюкзаки злобных девчонок, а потом заявляю на них как на воров, чтобы у них были неприятности. Карма — моя религия.
Я прочищаю горло.
— Я одолжила ее у Пайпер, девочки, которая смеялась надо мной в школе. У меня были гораздо более дорогие варианты, но я выбрала ветряную мельницу. — Я снова дую на нее и улыбаюсь.
— Вертушка. — Тео загружает все на конвейерную ленту на кассе.
— Прости? — я кладу ветряную мельницу обратно в ее картонную упаковку и протискиваюсь мимо него, чтобы подождать в конце кассы.
— Это вертушка, а не ветряная мельница.
— Я не знаю, что ты подразумеваешь под словом «вертушка». — Я скрещиваю руки на груди.
— Конечно, не знаешь. — Он качает головой.
— Ты смеешься надо мной.
Он ухмыляется.
После того, как кассир сканирует последний товар, Тео протягивает руку, берет «вертушку» и сам проводит его мимо сканера. Он протягивает ее мне, как красивый бутон розы. Без каких-либо эмоций.
Я таращусь на коробочку, потом на него, несколько секунд, прежде чем моя ухмылка побеждает, и я забираю подарок.
— Спасибо.
Он рассматривает меня с напряженной бровью и глазами, которые медленно путешествуют по моему телу и возвращаются обратно, чтобы встретиться с моим взглядом. Это не сексуальность, это замешательство, конфликт, возможно, даже удивление. На мгновение, настолько короткое, что я не могу полностью осознать его смысл, мне кажется, что он видит мою правду. Я могу заплакать, потому что это… Я вдыхаю дрожащий воздух… он не должен видеть. Он кивает один раз и проводит своей кредитной картой.
Мои руки сжимаются в кулаки. У меня не было желания грызть ногти с тех пор, как я попрощалась с Оскаром, но Тео может сломать меня прежде, чем я получу шанс отпустить себя.
Я прочищаю горло.
— Тебе не следует пользоваться кредитными картами. Они небезопасны.
Он смотрит на меня, пока я дую на свою ветряную мельницу.
— Наша система безопасна, мэм. Могу вас заверить, — говорит кассир.
Не отрывая взгляда от пресловутого «красивого бутона розы», я качаю головой.
— Это не так. Если бы у меня был ноутбук, я могла бы найти все номера кредитных карт, которые были проведены именно через этот аппарат за последние тридцать дней.
— Вы можете загрузить свои пиломатериалы на заднем дворе, просто покажите им квитанцию. — Кассир протягивает Тео квитанцию, затем бросает на меня грозный взгляд, как будто я сказала что-то не то.
— Что? — говорю я, пока Тео продолжает внимательно рассматривать меня, пока мы идем к грузовику. — Наличные. Плати наличными, Теодор. Это безопаснее всего, если только ты не держишь свой бумажник там, где кто-то может залезть тебе в карман.
— Я почувствую, как кто-то сует свою гребаную руку в мой карман. — Он садится в грузовик.
Я открываю свою дверь и бросаю ему его же бумажник, когда залезаю внутрь.
— Не уверена, что ты что-то почувствуешь.
Он наклоняется в сторону и ощупывает свой задний карман, как будто есть какие-то сомнения в том, что я своровала его бумажник.
— Чертова воровка, — бормочет он, пока мы едем на задний двор, чтобы забрать его пиломатериалы.
— Бывшая воровка. — Я ухмыляюсь, держа свою ветряную мельницу в открытом окне.
Хороший день. Зачеркните это. Отличный день. Тео загружает тяжелые пиломатериалы в кузов своего грузовика — это визуальное наслаждение. Я прислоняюсь к борту его грузовика. Моя ветряная мельница отходит на второй план перед мускулами Тео. Мои внутренности теплеют, когда я мысленно возвращаюсь к ощущению его твердого, обнаженного тела, прижатого к моему.