Партизаны в Бихаче

Бранко Чопич
100
10
(1 голос)
0 0

Аннотация: Роман известного югославского писателя посвящен одной из славных страниц истории освободительной борьбы народа Югославии — штурму и освобождению партизанами древнего боснийского города Бихача.

Книга добавлена:
11-09-2023, 18:02
0
297
52
knizhkin.org (книжкин.орг) переехал на knizhkin.info
Партизаны в Бихаче

Читать книгу "Партизаны в Бихаче"



34

Как ни крути, кое в чем я до сих пор остался обыкновенным крестьянином, земледельцем или, как у нас говорят, хлеборобом.

Никак не могу я оторваться от своего родного села, не могу, и все тут. Даже если б жил лет сто, то и тогда бы, кажется, с наибольшим удовольствием провел все эти годы в своих родных Хашанах. Пас бы овец на Црквине, Дочиче и холме Чопича, глазел бы на облака, проплывающие над Грмечем, ловил рыбу в Япре. Ничего другого мне и не нужно.

Очарованный своим детством, просто завороженный теми беззаботными годами, я как-то забыл, что пора бы уже мне повзрослеть, жениться и остепениться…

Ох ты боже мой! Неужели же без этого никак нельзя?

Вот и народное восстание началось, затем оно переросло в настоящую народную войну, и все это, «к счастью», происходит не где-нибудь, а вблизи моего родного села, так что опять не надо никуда далеко идти.

Вообразите, воюю я, но в любое время, если понадобится, могу заскочить в Хашаны, к моей матери Сое, дай ей бог силы и здоровья!

О том, что учился в институте в Белграде, я как-то даже и не вспоминаю. Это была словно насильственная разлука с моим родным селом, точно так же, как и служба в армии в Мариборе. Главное то, что меня всегда, где бы я ни был, ждет радостное возвращение в мои Хашаны. Только здесь я чувствую себя полностью спокойным, и только здесь я дома.

И все-таки однажды меня отправили далеко от моего дома, в Пятую краинскую дивизию, в качестве военного корреспондента газеты «Борба». Было это после освобождения Бихача. Пятая дивизия тогда располагалась где-то в районе Санского моста, почти на самой границе моего Грмеча. Еще немного — и я на чужбине.

С тяжелым сердцем расстался я с Николетиной, Лияном, Скендером, Джураицей, Станивуком. Теперь придется искать новых друзей и новых защитников.

За окном зима, я сижу в штабе, в тесной горнице простого крестьянского дома. Рядом, у окна, склонившись над столом, углубился в карту командир дивизии Славко Родич.

Я хорошо помню свою первую встречу о ним. Он тогда учился в институте геодезии.

Стоит Родич перед Народным театром напротив памятника князю Михаилу. Он очень молод, даже юн, почти мальчишка, одет в легкую рубашку с короткими рукавами в белые брюки. Приветливо улыбается мне, приподняв верхнюю губу с пробивающимися усиками в блестя ослепительно белыми зубами.

— Девушку какую-нибудь ждешь, а, земляк? — спрашиваю я.

— Я читал твой рассказ в «Политике», — говорит он вместо ответа, и на залитых солнцем ступеньках театра завязывается веселый, непринужденный разговор двух земляков, молодых, беззаботных и чуточку одиноких.

Что-то дорогое и близкое оставили они в родном краю и теперь, взволнованные и полные легкого трепета, ждут от незнакомого мира открытий чего-то нового, может быть, еще более дорогого и волнующего.

Именно это связывает их сейчас, эта случайная встреча, на которую земляков привела беспокойная молодость.

И вот куда теперь привела нас наша молодость, восторженная, полная великих и смелых планов, готовая бороться и умирать за свободу родины и справедливость!

Сидит за командирским столом, склонившись над военной картой, все тот же красивый, стройный парень, которому очень идет зеленовато-серая военная форма. Где-то впереди, в зимнем тумане, на холмах вокруг реки Саны, находятся его бригады: Первая, Четвертая, Десятая краинская. Я знаю: он их ясно видит на своей карте. Видит и врага — кое-где отчетливо, а кое-где лишь инстинктивно угадывая: вот здесь бы он мог находиться.

Я подхожу к нему на цыпочках, заглядываю через плечо и даю волю своей фантазии:

— Вот здесь нас ждет четническая засада, на этом темном пятне, — говорю я уверенно.

— Нет, Бранко, нет здесь никого, — со вздохом отвечает командир, — тут обрывистый горный гребень, скользкий, покрытый льдом, так что сюда даже коза не заберется.

Потом показывает мне несколько черных точек, похожих на те, что мухи оставляют на стекле, и говорит:

— Вот тут бородачи в деревне жрут сало и глохчут ракию. Ты так хорошо читаешь карту, что, наверное, попал бы им прямо в лапы, как голавль в вершу. Ты когда-нибудь ловил голавлей вершей из ивовых прутьев?

— Еще бы, каждое лето, там, на моей Япре… Гм, насколько я знаю, голавль большим умом не отличается.

На лице Славко только на короткое мгновение мелькнула та прежняя беззаботная детская улыбка, а потом он взглянул на меня покровительственно и грустно, лицо его снова стало усталым и озабоченным от множества забот, от бессонных ночей, от которых так быстро стареют люди.

— Предоставь карту мне, а сам попробуй это… знаешь, напиши «Марш Пятой дивизии». Пусть будет простой и короткий, чтобы наши крестьянские парни могли бы в походе петь его.

А я уже написал и перепечатал этот марш, и связные уже разнесли его по бригадам, только он мне не очень нравился, и поэтому я не показывал его Славко. Бойцы, конечно, будут его петь, и им даже в голову не придет, чье это произведение. Будут думать, что песню сложили сами партизаны.

Марш начинался так:

Пятая дивизия идет в победный бой,
Реет над бойцами знамя со звездой.

К счастью для меня, среди краинских партизан не было литературных критиков. Только потому я и отважился писать стихи, чего вообще всегда остерегался.

В комнате командира стоит широкая крестьянская кровать, вероятно хозяина и его старухи. На ней, конечно, спит командир Славко, тут же примостился и я, как какой-нибудь бездомный или погорелец.

Я еще с вечера залезаю на кровать и устраиваюсь у стенки, а командир остается работать за столом. Поздно ночью, когда меня разбудит канонада, телефон или прибывшие связные, я выглядываю из-под одеяла и вижу, что командир все еще работает при слабом свете керосиновой лампы. Он даже забыл набросить на плечи шинель, хотя снаружи трещит мороз.

Иногда заходит ординарец командира по прозвищу Луян, бесстрашный и хитрый парень с желтыми кошачьими глазами. Он подбрасывает дров в печь, укутывает командира шинелью и, непременно пощекотав мне пятки, исчезает. Черт его знает, злодея, спит ли он когда-нибудь, и если да, то где — этого я так и не смог установить.

Поздно ночью Славко осторожно, чтобы не разбудить меня, ложится на кровать рядом со мной. Уже по одному этому я чувствую, что приобрел в его лице нового защитника.

Еще мальчишкой, деля кровать со своим братом Райко, я привык зимними ночами подпихивать одеяло себе под спину, чтобы было теплее. Ворочаясь во сне, я наматывал одеяло на себя, раскрывая брата.

То же случилось и теперь, когда я спал с командиром Славко. Ночью я ему часто открывал спину, а он был таким уставшим, что даже не замечал этого. Только утром, с трудом поднимаясь и потирая бока, он страдальчески говорил мне:

— Ах ты, душегуб, не усташи, не гитлеровцы и не четники меня доконают, а ты, чертов стихоплет. Опять меня всего ночью раскрыл, а я сколько лет ревматизмом мучаюсь.

Все-таки однажды меня постигло заслуженное наказание. Вместо Славко разболелся я сам.

— Есть все-таки бог на небе! — беззлобно говорит ординарец Луян. — Скипятить тебе чаю?

— Не надо! — с тоской отвечаю я, откинувшись на подушку на нашей со Славко общей кровати, которая теперь целыми днями оккупирована таким нахальным и бесцеремонным захватчиком, как я.

— Может, поешь чего-нибудь? — спрашивает командир.

— Если бы немного меда, — говорю я со страданием в голосе, на что интендант Вачконя, стоявший, у двери, только воздел к потолку руки, словно обращаясь к какой-то всемогущей силе, и возопил голосом праведника, которого сжигают язычники:

— Меда?! Господи, чего от меня еще потребуют в этом доме?! Уже три дня, как у меня нет ни ячменного зернышка для лошадей, а этот еще меда требует!

— Ладно, ладно, Джура, поскреби там у себя по сусекам, у тебя там и птичьего молока найти можно, — начал увещевать его командир. — Знаю я своего Джуру.

— Что же это у меня за судьба такая несчастная, что я должен медом потчевать всякого, кто на пуховых перинах воюет, — свирепо косится на меня интендант и яростно добавляет, обращаясь к своему приятелю Луяну: — Я бы всех этих бездельников на первом же дереве перед штабом вздернул, чтобы другим неповадно было.

— Неужели и нашего Бранко, нашего славного бойца из-под Грмеча? — хитро щурится Луян, неизменно пребывающий в самом безмятежном расположении духа.

— Его первого! — непримиримо заявляет Вачконя а выскакивает за дверь. Через четверть часа он возвращается, веся в руках большой глиняный горшок, в котором, казалось, было не меньше килограмма меда. Он ставит горшок на кровать рядом со мной и обреченно говорит:

— Вот тебе горшок, а вот ложка — наворачивай! Грабьте меня, ешьте мое мясо, пейте мою кровь!

Оказалось, что горшок был почти пустой, но на стенках его еще оставался мед. Как раз то, что мне нужно! Какое удовольствие есть из полного горшка? Никакого! Совсем другое дело соскребать засахарившийся мед со стенок! Кажется, будто я снова вернулся в детство и снова вылизываю крынку из-под сметаны, которую мать, расщедрившись, отдала в мое распоряжение.

Я засучил рукава, взял деревянную ложку и с рвением принялся за дело. И вот тут, как наело, в самый неподходящий момент в дверях появляется комиссар дивизии Илия Дошен, который обходил расположение.

— Скребешь? Ну скреби, скреби! — говорит он злорадно с самого порога.

Я оказался первым, кого он увидел в доме, чтоб ему пусто было. Даже своего ближайшего соратника не заметил, Славко, самого молодого командира дивизии во всей восставшей Югославии. Ну конечно, ему важнее этот мой горшок, да какой там горшок, драгоценный сосуд из пещеры Али-Бабы.

— Вот проклятый Вачконя, подвел меня под монастырь!

Словно тоже вспомнив арабские сказки, Дошен мне очень серьезно советует:

— Знаешь что, приятель, лучше всего тебе залезть в этот горшок и изнутри его хорошенько облизать.

Это было уже сверх всякой меры. Гнусавя от одолевшего меня насморка, я страдальчески завопил со своей кровати:

— Товарищ командир, пусть мне дадут хоть спокойно умереть!

— Ты знай себе скреби, Бранко. Пусть говорит, что ему вздумается, — успокаивает меня командир. — А умереть ты всегда успеешь.

Вообще-то Дошен — мой приятель еще по Белградскому университету, он юрист, я же окончил философский, мы земляки, оба крестьянские сыновья, но все это летит коту под хвост, когда мы с ним встречаемся: сразу же начинаются взаимные поддразнивания и насмешки. Прицепился он ко мне как банный лист, нигде покоя не дает. Придумывает разные небылицы про меня, описывает какие-то мои приключения в Белграде, которых я не помню, да к тому же еще призывает командира в свидетели. В особенности он не давал мне житья из-за того, что в Белграде я сторонился политработы и занимался одной только литературой.

— Ага, попалась птичка в сети, теперь придется тебе и политикой заняться. Раз уж ты военный корреспондент газеты «Борба», я тебе не дам в нашей Пятой дивизии писать рассказы про деда Васкрсие и бабу Дэву. «Бог в помощь, Васкрсие». — «Здорово живешь, Дэва». — «Как здоровьичко-то?» — «Да помаленьку, Дэва, помаленьку, хвала господу. Только вот свинья у меня чего-то прихворнула, так я иду к Драгойле-ворожее, чтобы она мне написала какое-нибудь заклинание…»


Скачать книгу "Партизаны в Бихаче" - Бранко Чопич бесплатно


100
10
Оцени книгу:
0 0
Комментарии
Минимальная длина комментария - 7 знаков.
Книжка » Военная проза » Партизаны в Бихаче
Внимание