Ржевский 7
![Ржевский 7](/uploads/covers/2023-11-04/rzhevskij-7-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Ржевский 7"
* * *
Когда разговариваю с Шу через амулет, уже начинаю привыкать к тому, что автоматам информация видна и Арисе, и Мадине.
Ладно, у меня секретов особых нет.
Но когда вдруг в том же канале начинает звучать голос Виктории Барсуковой, удивляюсь до полного изумления:
— КАК⁈…
— Шу какой-то контроллер от Мицубиси принесла, — спокойно отвечает блондинка. — У нас теперь своя бабская конференция на семерых плюс в ней твоя Накасонэ с правами наблюдателя присутствует.
Охота сесть на полу прямо там, где нахожусь.
— Шу через твой амулет наблюдает сейчас за тобой, она всегда это делает, — безмятежно продолжает княгиня Барсукова. — А чтобы и мы могли наблюдать, этот маго-сигнал сразу в нашу бабскую конференцию и транслируется.
— Шу молодец, — к разговору подключается Наталья. — Она через чистое техно как-то так всё настроила, что мы в конференции говорим — а ты нас слышишь.
Хренасе. Я думал, только Накасонэ и Норимацу меня как на ладони видят, а получается…
— О**еть, супруги мои, — констатирую, что думаю.
Затем всё же присаживаюсь прямо на пол — неожиданно слабость накатила.
— Отец Шурик, — говорю. — Жёны конструктивно предлагают взять с собой княгинь Барсуковых: по контексту чувствую, что они разных вариантов развития событий не исключают. А в той вашей обители, про которую и ты, и они лучше меня знаете, конкретно Виктория с Натальей предполагают, что навыки боевых магов могут пригодиться.
— Если Епископ свою точку зрения отстаивать собирается! — говорит в канале Вика. — Скажи ему!
Говорю. Хотя роль ретранслятора мне несильно нравится.
— Сколько нужно на сборы? — священник явно воодушевился.
На такой аутсорс он не рассчитывал, но рад без памяти.
Вот чёрт, что ж там за церковь такая? И он что, ничего не решает?
— Через десять минут будем в вашем зале! Ждите, никуда не уходите! — вместо соотечественниц почему-то отвечает аль-Футаим.
Бардак какой-то. Чувствую себя идиотом.
Сходу и не сформулирую, что не так, ну что-то явно не так.
Дисгармония! Всё моё естество улавливает некую дисгармонию такого положения вещей. Пока я думаю над формализацией собственных претензий в адрес жён, они вереницей появляются здесь.
Одновременно с их приходом у дальней стены возникает новый портал, из которого выходит Анастасия Барсукова:
— Привет, Дим. Я с вами в Троицу. Говорят, ты главный на этом выходе? — она наклоняется и коротко целует меня в лоб.
Чёрт. Её немелкие молочные железы, качнувшиеся перед глазами, некстати отвлекают меня от стратегического анализа.
— Вообще-то я, как лицо духовное… — начинает басом речитатив отец Шурик.
Но его решительно, хотя и вежливо, перебивает Далия:
— Вы нам не указ. Извините. — Принцесса кланяется в качестве компенсации за грубость. — Во-первых, у нас есть свой муж. Во-вторых, вы — иерарх чужой религии. В-третьих, без нашей семьи у себя порядок не наведёте и не справитесь, сами только что признали.
— А тебе палец в рот не клади, — озадачивается церковник.
— Я у себя дома, — фыркает принцесса. — Мой дворец — мои правила. Портал до вас, кстати, тоже за мой счёт.
Некоторое время оговариваем технические детали. На удивление мирно.
Маги Дворца по маякам епископа за четверть часа открывают новое направление: магический овал выводит во двор какого-то монастыря.
Отец Шурик мгновенно становится хозяйственным-прехозяйственным. Оглядевшись, он вальяжно машет рукой:
— Туда! Вначале деда твоего проведаем. — Затем с претензией на проницательность бросает Насте. — Ты же за этим сюда направилась? Хотела супруга повидать?
— Погорячилась я тогда. — Анастасия неожиданно для меня опускает взгляд. — Какой бы ни был, а отец будущего ребёнка. Мы все не без греха; а то, что я его на улицу выставила… Как он⁈ — она выпрямляется.
В её глазах пылает требовательный огонь тревоги.
— Нашими молитвами, — спокойно кивает священник, личным примером указывая путь. — Оправляется. Времени на примирение вам много надо? После дело важное же.
Мои жёны, что интересно, дисциплинированно топают в кильватере и ни слова не говорят. Занятная тактичность.
Ладно, мне-то что. Дело богоугодное, если мыслить прагматично: решила княгиня Барсукова супруга своего грешного извинить — я только руки потру.
Родной дед. С такой молодой женой на старости лет — за него только порадуюсь.
Всё-таки хорошо то, что хорошо заканчивается.
Это крыло — как на половине мамы во Дворце: атмосфера и стены пропитаны целительской магией. Правда, амулеты послабее.
— приходит от Мадины.
Как понимаю, этот же текст она продублировала и в общий чат.
Дискомфортно почему-то.
— Вот эта дверь. Эта келья, здесь выздоравливают, — отец Шурик решительно отворяет здоровенную деревянную конструкцию, которую бы даже я с одного удара не вышиб.
А неплохо они тут укреплены, если в палате для выздоравливающих мало не сейфовые преграды (иное дерево по коэффициенту прочности с металлом вполне поспорить может, это — в частности).
Однако то, что мы за дверями застаём вдевятером, заставляет меня усомниться в удачности Настиной инициативы.
Занятно ещё раз. Если бы пришлось где-то кому-то это описывать, я б даже не знал, с чего начать.
В здоровенной премиальной палате, именуемой кельей исключительно по недоразумению, находится то ли уборщица, то ли подавальщица. Трофим Степанович Ржевский-Барсуков не один.
Они оба стоят, хотя и не совсем одеты. Вплотную друг к другу находятся в вертикальном положении, так точнее; причём незнакомая сорокалетняя баба к деду расположена спиной.
С точки же зрения геометрии стоит и вовсе только нижняя часть её организма: потому что дама согнута в поясе под углом девяносто градусов и всё, что у неё выше талии, вперёд-назад дёргается по столу по причине ритмичных толчков сзади.
— А-А-А, ХОРОШО-ТО КАК!
В первую секунду даже испарину вытираю: это дед громогласно то ли проорал, то ли от радости не сдержался.
Слава богу, не у меня вырвалось.
Вот это да. Вот это поворот событий.
Молниеносно скосив глаза, по лицу Анастасии вижу: перспектива желанного примирения несколько осложнена. Спорным непредвиденным обстоятельством.
Далия и Мадина отчего-то многозначительно переглядываются и хлопают друг друга по ладони.