Кесарь
![Кесарь](/uploads/covers/2024-01-12/kesar-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Сергей Воронин
- Жанр: Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат, сетевая литература
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Кесарь"
Глава 10
…Я глубоко вдохнул, выдохнул, и снова вдохнул, рассматривая осадный польский лагерь — переметаемый метелью, рывками гонящей заряды снега и рвущей ткань шатров. Польско-литовский лагерь, если быть точнее… А стены мощного Смоленского кремля, словно кость в горле застрявшего в глотке ляхов, так и вовсе теряются в снежной дымке — лишь неясной, грозной тенью виднеющиеся где-то вдали.
Трофейный конь, по наитию прозванный мной Сивкой, уже попривык к новому наезднику за последние пару дней — и сейчас он нервно перебирает копытами; умному, чуткому животному передалось мое настроение. Да и то, как не волноваться? Без своевременной помощи из крепости все, что задумано мной, обернется обыкновенным самоубийством! И ведь не только для меня и моих ближников — но и для нескольких сотен крестьян-ополченцев, этаких смоленских партизан, поднятых на борьбу с поляками воями Скопина-Шуйского.
Лишь бы Адам целым и невредимым добрался до крепости…
Прошло уже две полные седьмицы с тех пор, как я покинул Смоленск во главе небольшого отряда всего из семи стрельцов — своих собственных и ратников из числа гарнизона, выделенных мне Шеиным. Естественно, я не стал брать с собой никого из десятников — зато привлек к вылазке своих лучших рубак.
Как и задумал воевода, отвлекающим маневром стала дерзкая вылазка черкасов, отправленных за «дровами»; последним предстояло с одним лишь холодным оружием пробраться к частоколу и Молоховской башни и, раскачав бревна надолбов, перенести их в крепость, сколько получится. Не уверен я, конечно, что хоть кому-то из казаков удалось раздобыть столь ценное и необходимое для осажденных топливо… Как и в том, что выжила хотя бы половина черкасов! Но ведь их задача по замыслу воеводы и заключались лишь в отвлечение внимания от моей малой группы; благо, месяц на небе в ту ясную ночь показался лишь крошечной своей частью…
Мы со стрельцами покинули Смоленск тайным ходом башни-Веселухи (вот как они дают им названия?!), ведущим к Днепру. Собственно, этот относительно короткий ход предназначен не для вылазок, и даже не для того, чтобы безопасно покинуть осажденный град женщинам и детям, увы… Нет, выход к воде дает горожанам возможность обеспечить себя водой, если колодцы пересохнут или воды из нее будет недостаточно для нужд гарнизона и укрывшихся в Смоленске жителей.
Однако же просторный, облицованный красным кирпичом ход с высоким арчатым сводом (мы шли свободно, не опуская голов), выводит не только к воде, обрываясь у Днепра уже довольно узкой пещерой-лазом, но и к берегу — где вход в него прикрыт густо растущими ивами. Причем, чтобы выбраться к реке, мы миновали аж целых три прочных кованных решетки с узкими дверцами, одна из которых перекрывает ход уже у самого берега, а две другие защищают башню. Незамеченным да свободно здесь не пройти, а в тайнике башни лаз сторожат сменяющие друг друга стрельцы — очередной дозорный и проводил нас к берегу.
Кроме того, с момента нашего выхода Шеин распорядился выставить еще один дозорный пост у береговой дверцы — чтобы стрельцы в свое время смогли впустить моего посланника…
Скрытые ночной тьмой, к тому же облаченные в белые полушубки из светлого меха и такие же белые шапки, мы следовали вдоль берега Днепра практически до рассвета, оставив далеко позади границу польского осадного лагеря. Какое-то время оттуда доносились звуки боя — крики людей, звон железа, нечастые выстрелы, переросшие затем в слитные залпы; однако же еще прежде, чем расстояние скрыло бы все звуки, короткая, яростная сеча утихла. Осталось лишь только догадываться, какие потери понесли запорожцы из-за отвлекающего маневра…
Но сантименты сантиментами, а в крепости реально нечего жрать; покалеченные лошади лишь на время избавили осажденных от голода. Так что ненадежные черкасы должны были делом доказать свою верность и готовность драться за Смоленск! Ведь эта глупая со стороны вылазка не только отвлекла внимание литовцев, и не только принесла гарнизону несколько кольев на дрова — но также дала возможность всем сомневающимся и раскаивающимся казакам сдаться на милость ляхов…
А вот уцелевшие встанут в общий строй защитников града, заслужив право есть с ними из одного котла — и драться плечом к плечу на стенах крепости!
Мы же, в свою очередь, лишь в сереющих предрассветных сумерках добрались до пойменных лесов, растущих у самой реки (и вырубленных вблизи Смоленска), где нашли укрытие и позволили себе короткий отдых.
А после… После начался тягучий и долгое время бесплодный поиск тех отрядов местных партизан, кои сумели организовать посланные кесарем служивые.
Всего нас было порядка десяти «диверсионных групп». И каждая покинула лагерь Скопина-Шуйского по готовности — да своим маршрутом. Все для того, чтобы следующий на лыжах сводный отряд стрельцов и казаков в более, чем три сотни воев, не привлек внимания воров и не стал добычей лисовчиков, черкасов и прочего разбойного сброда, навалившегося бы на нас большей силой… Мелким группам, способным при случае здорово огрызнуться, но также и более маневренным, и скрытным, просочиться сквозь «слоеный пирог» охваченной Смутой России было куда как легче, чем единому войску!
Так вот, прозорливый Шеин отправил нас на поиски соратников, чтобы собрать их в единый кулак — и нанести по врагу удар извне, застав не готовых к такой атаке ляхов врасплох! В то время как гарнизон пошел бы на вылазку из крепости одновременно с нами… План, в общем-то, самый логичный в настоящих условиях.
Вот только его воплощение оказалось не столь простым и быстрым, как этого бы хотелось!
Иными словами, нам пришлось вести поиск практически вслепую. И удалившись на два десятка верст от града за один дневной переход, при этом не встретив ни единой живой души, далее мы условились разбиться на пары. В каждой из которых было по моему стрельцу — и стрельцу из числа смолян, хорошо знающих ближние к Смоленску волости и окрестные веси, где мы могли бы узнать хоть что-то о партизан. Так вот, распределившись на второй день, мы вновь начали поиск, надеясь встретить хоть кого-то — и договорившись вернуться к исходной точке три дня спустя…
И ведь лишь на четвертый день поисков, одна из групп (не моя), уже возвращаясь назад, встретила воев одного из «партизанских» отрядов!
Как позже выяснилось, после первых же удачных (или неудачных, у всех по разному) столкновений с литовцами и черкасами, «партизаны» были вынуждены искать спасения в заснеженных лесах. Естественно, в этот период нашим было не до нападений на вражеские обозы или засад на шляхтичей — им приходилось отбиваться от преследующих ворогов, пытаясь спасти крестьянские семьи… И в этих схватках погибло много опытных воинов из числа служивых людей — самые боеспособные, они оставались в прикрытие вместе с наспех обученными крестьянами. Так что, пожалуй, только поспешный уход коронного войска из-под Смоленска спас большую часть «партизан» от истребления — или же голодной гибели в мерзлых чащах…
Конечно, с уходом Сигизмунда ситуация сильно выправилась — ведь исчезла огромная орда черкасов, озорующих в окрестностях града в поисках фуража и провианта (по ходу грабящих всех подряд со всеми вытекающими). Исчезли и фуражирские отряды литовцев, целенаправленно обирающих крестьян… Возможно, гетман осадного отряда также отправил бы в свободный «поиск» пару хоругвей — но эти планы спутала наша первая вылазка из Смоленска, дорого обошедшаяся осаждающим… Таким образом, нам практически ничто не мешало собрать людей в единый кулак, разослав гонцов во все окрестные веси!
Разве что время и расстояние…
Но вот мы здесь, под стенами крепости — спустя две седьмицы. Чуть более полутора сотен стрельцов и казаков (в сущности, в плане вооружения и обеспечения сейчас они особо не различаются), да четыре сотни кое-как вооруженных крестьян… В открытом полевом бою ляхи (одни гусары!) стоптали бы нас за считанные минуты — учить «партизан» пикинерскому бою и перевооружить их пиками у меня не было ни времени, ни ресурсов, ни шведских или германских инструкторов под рукой. Но вот хорошенько ударить по спящему лагерю ворогов, так и не удосужившихся окружить его хоть какими-то внешними укреплениями…
Это мы вполне можем!
Однако же есть два «но». Первое: нужно бесшумно снять дозоры, чему, в теории, способствует разыгравшаяся вьюга. И второе — помощь из крепости. Если Шеин сумеет организовать вылазку, значит, шансы у нас очень хорошие. Если нет… Н-да, было бы неплохо дождаться возвращения Адама из Смоленска, чтобы знать уже наверняка, что Шеин в курсе нашего присутствия — и что готовит встречную атаку на ляхов.
Однако же есть сразу три вполне объективные причины, вследствие которых я не стал ждать возвращения посланника. Во-первых, вьюга, предсказанная старожилами-крестьянами в грядущую ночь — идеальные условия для внезапной атаки! Следующую же непогоду можно было ждать еще долго… Во-вторых, под моим началом собрался немалый отряд — и каждый дневной час промедления грозил нам даже случайным обнаружением «партизан» ляхами. С предсказуемыми последствиями в виде безрезультатной гибели большинства наших воев… И, в-третьих, посланника ждала опасность не только на пути в крепость, но и на обратной дороге.
А что, если Адам доставил бы мою весточку Шеину, но не сумел бы вернуться обратно?!
В общем, отправив стрельца к Михаилу Борисовичу с вечерними сумерками, ближе к утру я вывел свое невеликое войско на опушку леса, ближнюю к южной оконечности вражеского лагеря — и ведущей к нему дороге, дав людям отдохнуть пяток часов. Хорошо, что зимой ночи длинные… Как и обещали старожилы, метель нынче знатная, прямо пурга! В лесу деревья хоть какое-то укрытие давали, однако же на открытой местности…
Но вот, я уже оседлал Сивку (так и хочется добавить «Бурку»). А следом за мной четверо опытных стрельцов, лучших рубак моего отряда, забрались на трофейных лошадей, облачившись в трофейные же польские кафтаны (все, что удалось найти у «партизан»)! И нужно бы уже послать коня вперед, а сердце вдруг стиснуло в тревоге, накатили сомнения: а вдруг? Вдруг Адам все же не дошел? Вдруг Шеин не успеет собрать отряд на вылазку? Вдруг Адам попал в руки ляхов и выдал все под пытками, и теперь нас ждет засада?! Не стоило ли дождаться возвращения стрельца?!
Так ведь уже не вернется, не упреждал я его, чтобы возвращался… Поздно метаться; принял решение — действуй!
Широко перекрестившись, я обернулся назад, посмотрев в лица Дмитрия и Петра, замерших позади — и попытался ободряюще им улыбнуться в надежде, что соратники эту улыбку разглядят.
— С Богом братцы! Семи смертям не бывать — а одной все одно не миновать!
Блин, почему-то именно сейчас я впервые проникся глубиной столь простой и одновременно с тем гениальной народной мудрости…
Чуть пришпорив Сивку, неохотно двинувшегося в самую пургу, я принялся мысленно молиться — ведь если открыть рот, то лезущий в глаза и даже ноздри снег тотчас забьется и в него. Впрочем, главное в молитве ведь то, чтобы она шла от сердца, пусть даже и безмолвна… Тем более псалом «Живый в помощи» не подразумевает какого-либо домысливания — в нем все говорится прямо: