НИИ особого назначения - 2
![НИИ особого назначения - 2](/uploads/covers/2023-09-24/nii-osobogo-naznacheniya-2-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Саша Фишер
- Жанр: Альтернативная история / Попаданцы / Приключения / Самиздат, сетевая литература
Читать книгу "НИИ особого назначения - 2"
Глава 16
Нет такой комбинации событий, для которой человеческий ум не мог бы подобрать объяснение. Артур Конан Дойл «Долина Ужаса»
— Красиво так переливаются капли, — сказала Женя, улыбаясь.
Я покивал. Было и правда красиво. Рубиновые капли просвечивали на солнце, играли бликами всех оттенков красного. А в комплекте с желтыми листьями на кустах, среди которых она была растянута, зрелище и вовсе было завораживающим. Нарушал окружающую гармонию только тоненький противный писк. Будто комар над ухом зудел. Я даже попытался отмахнуться от противного насекомого, но в этот момент серебристые нити паутины вдруг пришли в движение, будто сеть вздохнула, капли дернулись и исторгли из себя стаю некрупных шипов, облаком рванувших в нашу сторону. Среагировал я быстро. Меньше секунды понадобилось, чтобы сообразить, что стоять, как два телеграфных столба на пути тучи шипов — плохая идея. Вряд ли эти штуки летят в нашу сторону, чтобы какое-то добро принести. Я одним прыжком доскочил до Жени и совершенно невежливо повалил ее в жухлую траву, прикрыв своим телом. По комбезу забарабанили удары. Довольно сильные, хорошо, что скользящие. Если бы не скользкая ткань, то все эти штуки воткнулись бы в голую кожу, вот как этот… Единственный, который попал мимо красно-оранжевой ткани, чуть ниже запястья.
Как эта штука входит под кожу я видел как в замедленной съемке. Краем мысли успел отметить, что шип темно-красный, а не синий, успел долю секунды порадоваться, а потом меня разодрало болью. Скрючило, сбросило с тела Женьки, выгнуло дугой, затрясло. Кажется, я даже заорал, но ни капли стыда в этот момент не почувствовал, боль затопила просто все вообще. И длилась целую вечность.
На самом деле, минуты две. Ровно столько поливает шипами хищная паутина. Но узнал я об этом уже потом. Сейчас я валялся на траве, скрюченный парализуещей болью от яда хищной паутины. Сил хватило только на то, чтобы заорать Женьке, чтобы она не поднимала голову.
— Клим? — голос девушки доносился до моего скукожившегося сознания как со дна глубокого колодца.
Пошевелиться не получалось, хотя хищные когти боли начали отпускать. Я чуть было не запаниковал. Парализован? Это что, насовсем? Твою же мать, вот почему я такой полоротый, а⁈ Ну кто мне мешал ВНИМАТЕЛЬНО читать инструкции по «границе тридцать два» и ее обитателям⁈
Что зрение у меня тоже пропадало, я осознал в тот момент, когда оно начало возвращаться. Я увидел свою безвольно валяющуюся в траве руку. И все еще торчащий из нее шип. Какая маленькая штука, как много от него боли… Длиной шип был всего-то сантиметра два. На конце небольшое утолщение, как у жала пчелы. И из этой самой шишечки начала медленно вырастать серебристая нить. Рассудочная часть мозга быстро дорисовала картину охоты этой ловчей сети — в тело втыкаются шипы, прорастают паутинками, которые подтаскивают жертву к базовой сети, чтобы… Наверное, чтобы сожрать, что же еще? Я попытался пошевелить губами, чтобы попросить Женьку вытащить из меня дурацкий шип. У меня ожидаемо не получилось, но она и сама сообразила. Схватилась за него пальцами и выдернула. Взвизгнула совершенно по девчачьи, отдернула руку и отбросила шип в сторону. И тот в траве немедленно потерялся, конечно. Зато паралич меня сразу же отпустил. Не сказал бы, правда, что я сразу смог вскочить и прыгать, как козел. Ощущения были такие, будто я ночь вагоны с углем разгружал. Но что радовало — не смертельно. Больно, страшно, но не необратимо.
Я кое-как поднялся на четвереньки и помотал головой, разгоняя туман в мозгах. Посмотрел на серебрящуюся в лучах осеннего солнца паутину, в узлах которой снова начали набухать красные капли.
Второй раз мы не попались. Когда воздух снова завибрировал от писка, мы с Женькой, не сговариваясь, бросились на траву, прикрыв все открытые участки кожи. Благо, их было немного.
— Какого же размера должен быть паук, раз у него такая паутина! — сказала Женька, когда вторая серия шипов иссякла.
— Не факт, что вообще есть паук, — за эти несколько минут я уже пришел в себя полностью, большой палец на руке, куда шип воткнулся, шевелился еще плоховато, но в целом было терпимо.
— Так ты знаешь, что это за хреновина такая? — обрадовалась она.
— Впервые вижу, — хмыкнул я.
— Тогда почему… — начала Женька, и тут в воздухе опять запищало.
— Надо отходить, — пробубнил я, лежа носом в землю. — Шипы легкие, не могут очень далеко лететь…
Сказать оказалось легче, чем реализовать задуманное. Когда поток шипов иссяк, мы с Женькой вскочили и попытались, так сказать, тактически отступить, но хрен там угадали. Пока мы уворачивались от шипов одной паутины, за нашими спинами уже как-то выросла вторая. Ее тонкие серебристые нити были едва заметны, так что Женька чуть в них с разбегу не влетела. Хорошо, что я успел ее ухватить за руку.
Еще одна паутина косо протянулась между причудливо изогнутым стволом мертвого дерева и кучей круглых покрытых мхом валунов.
Окружены, короче.
И у всех паутин вокруг разное время созревания, в смысле, шипами они фигачат по очереди, а не одновременно.
И времени на свободное перемещение у нас, получается, все меньше и меньше. Тем более, что они явно размножаются. И если мы еще чуть-чуть протормозим, то они возьмут нас в кокон.
Женька ткнула паутину шестом. Нити упруго спружинили, но даже не подумали порваться. Снизу ни под одной из них возможности поднырнуть нет.
Как с этой заразой справляться, хрен знает…
За примерно четверть часа чехарды и прыжков среди паутин, мы с Женькой выяснили, что нити не рвутся ни одним из доступных нам способом. Разрезать ножом их тоже нельзя, голой кожей их касаться — крайне сомнительное удовольствие — они жгутся и приклеиваются. И к ткани комбеза тоже.
Вариантов было два — проломиться через стоящие стеной кусты с максимально возможной скоростью. Или попытаться взобраться, опять же, быстро, на груду валунов. Пока и эти два пути у нас не отрезали.
Очередной нарастающий писк.
Мы снова плюхнулись на землю, спрятав лицо и ладони.
— А мы можем как-то подать сигнал бедствия или что-то такое? — глухо проговорила Женька. — Как вообще получается, что заходили мы все вместе, а сейчас никого нет рядом?
— У тебя случайно нет дезодоранта или что-то вроде? — спросил я, смутно вспомнив, что вроде рыжеволосая валькирия складывала какой-то баллончик в карман комбеза, когда мы переодевались. Возникла у меня одна идея, которую хотелось проверить, прежде чем тыкать SOS в «плюшке». Как-то было западло звать на помощь, не перепробовав все варианты.
— Есть, — сказала Женька.
— Сейчас шипы прекратятся, дай его мне, хорошо? — попросил я.
— Эээ… А зачем? — Женька приподнялась на локте и посмотрела в мою сторону. И тут же ойкнула и ткнулась обратно в траву. Все-таки эти дурацкие шипы довольно сильно лупят, не как пули, конечно, но прилетает чувствительно.
— Сейчас покажу, — буркнул я, нашаривая в кармане на бедре зажигалку.
Когда поток шипов от всех трех паутин иссяк, мы снова смогли подняться. Женя протянула мне баллон, я, не глядя, сбил с него крышку, подскочил к ближайшей паутине, и поднес к шипящей струе дезодоранта зажигалку. Поток пламени рванулся к серебряным нитям с зарождающимися в узлах красными каплями.
И прочная, как кеплар, паутина, буквально за одно мгновение распалась на невесомые белесые хлопья. Как будто ее и не было.
— Уходим! — скомандовал я и шагнул в освободившийся проход, чтобы побыстрее покинуть этот «треугольник боли». Но почти сразу же остановился. Сфигали уходить-то?
Пожег остальные паутины тоже. И еще одну, только что зародившуюся в том месте, куда, кажется, упал выдернутый из моей руки шип.
— Наверное, эти шипы как комары, — сказала Женя уже совершенно спокойным тоном. — Напиваются крови и начинают строить паутину.
— Не сказал бы, что я в восторге от этой всей биохимии, — я поежился. В суставах и мышцах все еще имелась некоторая скованность. Кажется, я теперь буду при любом взгляде на красное какое-то время нервно вздрагивать, вспоминая, как меня тут крючило от боли на траве. — У нас еще шесть с половиной часов. Так что возвращаемся к нашим брыкам.
К обеду неяркое осеннее солнце скрыла серая хмарь, начал накрапывать дождик. От выкрутасов брыков болело все тело, кажется, что оно вообще стало одним сплошным синяком. Когда успокоился очередной, Женя плюхнулась на мокрую траву и растянулась в полный рост.
— Все, больше не могу, — простонала она. — Нужен какой-то перерыв или что-то вроде.
— Между прочим, нам еще два с половиной часа полагается работать, — усмехнулся я, падая рядом с ней.
— Нет-нет-нет, ни за что! — Женя помотала головой. Не поднимая ее. — У нас и так их уже полный мешок почти.
— Эй, а где же твой рабочий азарт? — подначил я. Тоже не поднимая головы. На самом деле, мне и самому больше хотелось просто лежать, а не гоняться с мешком за этими вздорными сухопутными голотуриями. — Вот представь, вернеся мы на базу, а у нас больше всех добычи. Выиграем соцсоревнование, вымпел получим…
— А что, здесь тоже есть соревнование? — спросила Женя. — Нелогично же. Здесь ведь небезопасно рекорды ставить.
— Я пошутил, — хмыкнул я, повернулся на бок и подпер голову локтем. Женька лежала, раскинув руки в стороны. Широко раскрытыми глазами смотрела в мутно-серое карельское небо. Рыжие волосы, которые она тщательно собрала в пучок перед выходом, растрепались и обрамляли ее лицо медными кудряшками.
Красивая девушка. И лицо такое правильное, как у статуи…
Статуя, хм… Я сел и вытянул шею. Вот что это такое за кустами! Это «нечто» притягивало мой взгляд примерно последний час. Но с этой охотой на брыков мы то приближались, то удалялись. А поскольку «нечто» в кустах не проявило никакой агрессии, я перестал обращать на него внимание. Но сейчас, когда мы валялись неподвижно, я снова наткнулся на него взглядом.
Там точно какая-то статуя. Сама не очень большая, но на высоком гранитном постаменте.
— Кажется, там был фонтан или что-то подобное, — сказал я и ткнул пальцем в ту сторону.
— Где? — Женя лениво повернула голову и присмотрелась. — Ой, точно… А я почему-то думала, что здесь только дикая природа и всякие аномалии.
— Здесь же люди жили… до этого всего, — я поднялся на ноги и протянул руку Женьке. — Пойдем посмотрим?
Про усталость мы как-то сразу забыли оба. Продрались через полосу цеплючих кустов. Потом пришлось перелезть через невысокий каменный заборчик, которого сначала видно не было.
— Это какой-то мемориал? — задумчиво спросил я, оглядываясь. Статуй тут на самом деле было несколько. Та, которую я заметил сначала, стояла как бы чуть сбоку, а остальные — плотной группой. Грубоватые и схематичные. Изображали они, судя по всему, компанию ученых, склонившихся над чем-то кубическим. Или группу хирургов над столом…
— Ага, вот тут должна была быть табличка, но ее нет, — Женя провела пальцами по граниту. Там действительно виднелся прямоугольный след с четырьмя дырочками по углам. — Ой, кажется, я знаю, кому это памятник! Это группа Изместьева!