Жизнь и смерть Маноэла дос Сантоса Гарринчи
![Жизнь и смерть Маноэла дос Сантоса Гарринчи](/uploads/covers/2023-10-09/zhizn-i-smert-manoela-dos-santosa-garrinchi-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Борис Горанский
- Жанр: Биографии и Мемуары / Физкультура и спорт
- Дата выхода: 1988
Читать книгу "Жизнь и смерть Маноэла дос Сантоса Гарринчи"
Неудачное выступление в Колумбии наконец забылось, и он снова устремился на поиски контракта с каким-нибудь клубом в Рио-де-Жанейро.
Поседевший, постаревший, но еще бодрый Жентил Кардозо, его первый профессиональный тренер, руководил «Васко да Гама», в котором тогда бурно расцветал талант Тостао. Он дружески встретил Гарринчу, повел его с собой на поле, где шла тренировка. Вдвоем они молча наблюдали за молодыми игроками. Время от времени Жентил строго покрикивал: «Скорость, ребята, скорость!» — хотя игра и так шла в очень быстром темпе.
Когда игроки вдоволь набегались, Жентил сказал Гарринче:
— Сейчас эра скоростного футбола. Ты ведь не сможешь, как они? Приходи завтра, разомнешься с ребятами, — прощаясь, все же пригласил Маноэла Жентил Кардозо.
На другое утро Гарринче была назначена встреча с импресарио уругвайского клуба «Насиональ», остановившегося на несколько дней в Рио, и на стадион «Васко» он не поехал. К тому же он понимал, что Жентилу нужны быстрые молодые игроки, ветерану в команде места не найдется.
Переговоры с представителем уругвайского, а затем аргентинского футбола не дали конкретных результатов. Никто ничего ему не обещал. И тогда он впервые поехал на Гавеа, на старый однотрибунный тренировочный стадион «Фламенго», в команду, которой симпатизировал с детства.
На Гавеа к нему подходили футболисты и тренеры, жали руки. Загало по-дружески его обнял. Расспросил о делах. Все думали, что Гарринча приехал в клуб скуки ради. Располневший — двенадцать килограммов лишнего веса, в модной шерстяной рубашке — подарок Элзы ко дню рождения, он был похож скорее на спортивного инспектора, чем на безработного футболиста. Лишь один Роберто Гомес Педроса, тренер команды, понял настоящую причину его визита и попросил подождать конца тренировки.
Когда игроки «Фламенго» разъехались по домам, Гомес Педроса взял в руки секундомер и предложил Гарринче пробежаться вдоль поля с мячом. Ему вдруг вспомнилось, как тот начинал много лет назад на «Ботафого». В шерстяной рубашке, в узких новых брюках Маноэл, неловко подталкивая мяч, двинулся по полю к воротам. Тренер наблюдал за ним.
— Плохо, очень плохо, Мане. Куда девалась твоя прежняя скорость? Если хочешь вернуться на поле, срочно сбрасывай вес.
И Гарринча уже в который раз решил снова начать тренировки. За два месяца ему удалось похудеть на одиннадцать килограммов. Строгий режим сделал свое дело. К тому же Элза знала счет калориям и держала мужа на диете балерины. В декабре 1968 года, в конце футбольного сезона, он был включен в состав «Фламенго». Правда, на игру против «Васко» Гарринча так и не вышел, хотя болельщики, а их собралось на стадионе тысяч шестьдесят, требовали его на поле. После матча огромная толпа терпеливо ждала его у ворот «Мараканы».
В следующем сезоне он все же сыграл свои первые и последние 45 минут за «Фламенго» и больше уже никогда не появлялся в ее составе.
Теперь он не переживал так, как раньше. Отказали в одном клубе — пытался найти другой. С первым дивизионом распрощался навсегда. Появляясь в качестве зрителя на матчах команд третьей категории, в которых в основном играли любители, он получал приглашения и охотно их принимал, ехал в любые места, где предоставлялась возможность надеть футболку с седьмым номером. Взял себе за правило после матча заходить с новыми товарищами в первый попавшийся бар и отмечать победу или поражение. Захмелев, снова начинал верить в возможность своего триумфального возвращения на «Маракану». Он представлял, как зрители выкрикивают его имя, а он отвечает им, как прежде, великолепными финтами и голами. Когда проходило опьянение, Гарринча с трудом осмысливал действительность.
Как-то вечером в воскресенье, возвращаясь после очередной игры за команду второй лиги, он встретил своих старых поклонников, которым вполне серьезно заявил, будто только что отыграл матч на «Маракане». Гарринча не учел, что игра транслировалась по радио и все знали, что его имя в репортаже не упоминалось. В минуты спора Гарринча становился крайне раздражительным, агрессивным и успокаивался лишь после первой рюмки.
Алименты Наир и дочерям он платил, только когда ему об этом напоминал суд. Повестки приходили каждые шесть месяцев. Он постоянно был без денег. Матчи за вторую лигу приносили скудные заработки. Чтобы расплатиться с долгами, Гарринча заложил имущество, а выплачивать алименты было нечем. Были объявлены конфискация и распродажа. Первой ощутимой потерей был дом на острове Гобернадор, затем другой дом, на улице Боржес де Медейрос, рядом с озером Родриго де Фрейтас. Сумма, установленная после конфискации, не попала целиком в руки Наир, большая часть денег растворилась по пути, оседая у адвокатов, представлявших обе стороны.
В марте 1968 года Гарринча был осужден по приговору суда на 90 дней тюрьмы за уклонение от уплаты алиментов жене и дочерям, но освобожден под выкуп, который внес за него банкир Магальяэс Линс.
Положение еще больше ухудшилось после автомобильной катастрофы в апреле 1969 года на шоссе Дутра, в которой погибла Розалия Гомес, мать Элзы. Катастрофа произошла по пути из Пау-Гранде, где Гарринча провел десять минут, чтобы навестить дочерей. После встречи с ними он направился прямо в бар Доди, где выпил с друзьями. Потом он признал на суде, что, возвращаясь поздно вечером, был немного навеселе и, вероятно, лучше ему было не садиться за руль. Трудно объяснить, зачем Гарринча взял с собой в Пау-Гранде Элзу, ее дочь Сару и тещу.
Трагедия привлекла внимание всех газет. «Форд-галакс», управляемый Гарринчей, ударился о старый грузовик, который медленно ехал по шоссе с потушенными фарами. Розалия умерла мгновенно. Гарринча, Элза, Сара и шофер грузовика отделались ушибами и ссадинами. «Форд-галакс» — полностью разбит.
Газетчики обрушили на Гарринчу поток обвинений. Ему припомнили все: и позорное выступление в Колумбии, и игры в полулюбительских командах, и увлечение спиртным. Ни один из репортеров, критикуя бывшего кумира, не написал о том, почему же дважды чемпион мира оказался в столь плачевном состоянии. Никому не пришло в голову, что, скитаясь по стадионам, Гарринча искал заработок, чтобы прокормить себя и свою семью. Гордость не позволяла ему оставаться на иждивении жены. Газеты лишь «делали материал» на тему неудачной супружеской жизни знаменитости, взяв в качестве примера бывшего футбольного идола.
Суд приговорил его к двум годам заключения. Гарринча избежал тюрьмы, так как Элза Суарес и другие родственники погибшей не возбуждали уголовного дела. Приговор оказался условным. Гарринча лишь уплатил штраф за нарушение правил дорожного движения.
Автомобильная катастрофа и смерть тещи нанесли Маноэлу новую моральную травму. Элза считала, что им лучше на некоторое время покинуть Бразилию. У нее были подписаны контракты на выступления в Европе, которые начинались в Италии. Она предложила Гарринче вместе с артистами ее шоу уехать в Рим. Элза обратилась к друзьям с просьбой посодействовать через бразильское посольство в Италии устроить мужа на временную работу в римское отделение Бразильского института внешней торговли на должность стендиста в демонстрационном зале. Сделать это удалось. Обязанности Гарринчи оказались легче легкого. Он должен был изредка появляться на футбольных праздниках, проводимых в Италии, как пропагандист бразильского футбола, оставаясь одновременно сотрудником отделения института торговли, раздавая автографы, беседуя с посетителями, угощая их бразильским кофе. За это полагалась тысяча долларов в месяц. А Элза могла бы выступать в итальянских ресторанах и кабаре, увеличивая семейный заработок.
Популярность бразильской музыки в Италии постоянно росла. Этому способствовали гастроли Жука Чавеса и Роберто Карлоса, которые в шестидесятых годах побеждали на фестивалях в Сан-Ремо. В Италии с огромным успехом гастролировали, когда туда собрались Маноэл и Элза, два других выдающихся бразильских композитора и певца Жоржи Бен и Шико Буарке де Оланда.
Отъезд Маноэла и Элзы случайно совпал с отлетом в Европу сборной Бразилии, руководимой Жоао Салданьей. Команда готовилась к чемпионату мира в Мексике и в январе 1970 года направлялась на контрольные матчи в Испанию и другие страны. Аэропорт «Галеао» в Рио-де-Жанейро, как всегда в такие дни, выглядел празднично. Сотни болельщиков приехали проводить футболистов, и Гарринча неожиданно попал в знакомую обстановку. Он был весел, охотно позировал фотографам, раздавал автографы. Элза радовалась за мужа. Журналисты просили его дать характеристику обновленной национальной команде. Гарринча похвалил Жаирзиньо, Герсона, Тостао и выразил уверенность, что бразильская команда победит на мексиканском чемпионате. Обещал журналистам, как только обоснуется в Риме, прислать открытку со своим адресом.
Служба в Бразильском институте торговли его разочаровала. Выступлений на футбольных праздниках не предвиделось, а часами слоняться по демонстрационному залу, где рекламировались станки и образцы бразильской обуви, общаться с людьми, которые не имели о нем ни малейшего представления, ему быстро надоело. К тому же институт не собирался ему платить обещанную тысячу долларов, а меньшей зарплаты явно не хватало, чтобы спокойно прожить в Италии.
Отправляясь в Европу, Гарринча лелеял тайную надежду заключить контракт с богатым итальянским клубом и поиграть год-другой за рубежом. Поэтому, когда в апреле 1970 года он получил предложение от португальской «Бенфики», продолжать работу стендистом стало для него вовсе бессмысленным. Элза согласилась вместе с ним поехать в Лиссабон. Португальские газеты тогда писали: «Гарринча оживит наш футбол». Но спустя неделю пришло письмо из «Бенфики», в котором ее руководители, извиняясь, сообщали, что не могут заключить контракт с Гарринчей, «так как португальский футбольный рынок временно закрыт для иностранных игроков». У предусмотрительной Элзы нашелся запасный вариант. Еще в Риме она получила приглашение провести летний сезон в Пальма-де-Мальорка — на чудесном острове в Средиземном море, чтобы выступать там со своим шоу в известном ресторане «Барбарелла». И супружеская чета направилась в Испанию.
Вскоре они любовались пальмами, украшавшими набережные, и дышали сладким средиземноморским воздухом. Остров в те дни заполнили западногерманские, шведские, датские туристы.
Ресторан «Барбарелла» с ночным бразильским шоу стал центром всеобщего увеселения. Элза умело вела программу, прямо со сцены обучая белокурых гостей ритмическим движениям классической самбы.
— «Грингос»[12] так увлеклись танцами, что на террасе сломали две пальмы, — как-то под утро оживленно делилась она своими впечатлениями с мужем.
Гарринча, сидя за столиком в центре зала, спокойно ее слушал, потягивая коктейль.
В конце программы Элза со сцены поблагодарила от себя и от имени Гарринчи всех присутствующих, вызвав бурю аплодисментов. Гарринча чуть привстал, улыбнулся, быстро поклонился публике и снова сел. В этот момент у его столика появился высокий светловолосый парень. Он попытался обнять Маноэла, громко выражая восторг, в который его привел концерт Элзы, и радость от встречи с Гарринчей.