Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира
![Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира](/uploads/covers/2023-06-10/bandity-epoxi-sssr-xroniki-sovetskogo-kriminalnogo-mira-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Федор Раззаков
- Жанр: Документальная литература / Публицистика
Читать книгу "Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира"
Между тем работы для многочисленных преступных группировок, которых за последние год-два расплодилось как грибов после дождя, в стране побеждающего капитализма было невпроворот. С 1985 по 1988 год силами правопорядка в стране было выявлено около 3 тысяч групп с признаками организованности. Но их от этого меньше не стало. В одной Москве в 1988 году насчитывалось несколько десятков группировок, наиболее мощными из которых были долгопрудненская, солнцевская, люберецкая, чеченская, подольская и бауманская. На последнюю работали воры, и это считалось самым мощным прикрытием в уголовном мире. Но до весны 1988 года широта и разнообразие операций всех группировок не шли ни в какое сравнение с тем, что началось после того, как в мае того года 9-я Сессия Верховного Совета СССР приняла «Закон о кооперации». По нему вся страна должна была превратиться в один большой Рижский рынок, и первыми, кто это реально осознал, были бандиты.
Они сразу поняли, какой шанс предоставляет им «Закон о кооперации». К примеру, обладатель преступно нажитых средств мог без труда зарегистрировать кооператив по изготовлению предметов бижутерии. Закупив по дешевой цене оборудование, он мог отразить в документах фиктивные поставки сырца, нанять фиктивный штат сотрудников. При этом каждый месяц, как законопослушный гражданин, хозяин подобного кооператива мог выплачивать государству налог, к примеру, с 50 тысяч рублей. На возможный вопрос налоговой инспекции, откуда деньги, кооператор вполне резонно мог ответить, что на 50 тысяч он произвел и продал продукции. Благо никто не проверял, действительно ли это так. Ведь государству главное, заплатил ли кооператор налог.
Таким образом, уплатив налог, кооператор имел уже документ на то, что заработанные им деньги «чистые». В течение года он отдает государству 252 тысячи, а 468 «отмывает». На эти деньги уже можно смело покупать какую-нибудь недвижимость и наращивать капитал. Парадоксально, но факт: как только «Закон о кооперации» вступил в силу, министр внутренних дел А. Власов издал «Указание № 10», по которому работникам милиции запрещалось не только проверять сигналы и документы по кооперации, но даже заходить в помещения кооперативов. Правда, через несколько месяцев министр «одумался» и выпустил приказ, который обязывал вести оперативную работу против сомнительных кооперативов, но время было упущено. Сумма «отмытых» денег на этот момент уже исчислялась миллионами.
Л. Кислинская по этому поводу писала: «Монгол и его люди попались в начале 70-х. Они уже отсидели свой срок. Главарь банды вышел на свободу через 14 лет и «отмывает» грязные деньги, вложив их в целый комплекс кооперативов… Есть данные, что руководитель одной из известных московских группировок рэкетиров собирается открыть валютное кооперативное предприятие. Как им все это разрешают? Здесь уже начинаешь ставить под сомнение честность исполкомовских работников, выдающих патенты…».
Отметим, что в 1988 году на свободе находились 272 вора в законе.
Подполковник милиции В. Овчинский позднее писал: «С 1988 года, после известного закона бывшего СССР о кооперации, по существу, и началось стихийно-неконтролируемое накопление капитала с перекачкой огромных государственных средств в кооперативный, а вернее, в частный сектор, носивший в большинстве случаев противозаконный характер. Здесь же – точка отсчета слияния теневого мафиозного капитала, накопленного в годы тоталитарного режима, и молодого агрессивного гангстерского капитала первых лет демократизации».
Немалым весом в криминальном мире столицы обладала группировка «Мазутка», во главе которой стоял уголовный авторитет Петрик, которого подручные звали Генералом. В середине 80-х, во второй раз вернувшись из заключения, Петрик сумел заручиться поддержкой влиятельного московского мафиози Отарика, ученика самого Черкасова, и в короткий срок сколотить себе могучую группировку, орудовавшую в Москве, Зеленограде, Химках, Кирове и Астрахани. В Москве, к примеру, боевики Петрика имели неплохой навар с торговцев на Рижском рынке.
С января 1988 года Москву стали наводнять наперсточники. Во всяком случае их тогда, судя по криминальной статистике, было значительно больше, чем квартирных воров. Тогда квартирных краж в Москве совершалось от пяти до десяти в день. Много было тяжких телесных повреждений, наносимых в основном по пьянке; и уж совсем редкими были преступления с применением огнестрельного оружия.
С февраля 1988 года в Москве стало расти число квартирных краж. Причем взлет был внушителен – с 10 до 55 в день. С мая преступниками была взята планка с отметкой 100. В августе число квартирных краж в Москве достигало в сутки 150.
В середине мая в Москве произошло одно из самых дерзких преступлений. Преступники напали на кассу в одном из министерств. Убив ножом 74-летнюю кассиршу (огнестрельное оружие тогда еще достать было трудно), преступники похитили 14 тысяч рублей. Правда, погулять на них им так и не удалось. Вскоре их задержали.
Летом 1988 года в солнечном Дагомысе прошла сходка представителей двух мощных столичных команд – долгопрудненской и люберецкой. Разговор шел о переделе сфер влияния в Москве в связи с ростом кооперативного движения. Чеченцы на эту сходку ехать отказались, так как намеревались чуть ли не в одиночку поделить Москву в свою, естественно, пользу. К этому времени чеченская группировка уверенно стояла на ногах как в финансовом, так и в боевом отношении. В ее составе начитывалось три мощных объединения, именуемых по местам дислокации. Центральная контролировала центр Москвы и другие территории и была головной – центральной группировкой в чеченской общине. Южнопортовая группировка держала под своим контролем автомобильный бизнес (магазин в Южном порту), а Останкинская контролировала стоянки транзитных автофургонов, следующих по маршруту Москва – Грозный. На этих стоянках «работали» спекулянты, которые договаривались с водителями о перевозке мебельных гарнитуров, автозапчастей, холодильников, фруктов и т. д. непременно крупными партиями. Этими спекулянтами и руководили чеченцы, базировавшиеся в гостиницах «Байкал» и «Останкинская». Проникли чеченцы и в Ленинград, заручившись поддержкой нового короля питерского преступного мира (после арестов в 1987 году С. Васильева и Н. Седюка) Владимира Кумарина. Этот человек был родом из Тамбовской области и в конце 70-х приехал в Ленинград искать лучшей жизни. Поступив в Ленинградский технологический институт холодильной промышленности, проучился в нем несколько лет, после чего бросил и пошел сначала швейцаром в «Розу ветров», а затем устроился барменом в «Таллин». В середине 80-х, с началом перестройки, решил создать свою собственную команду по выколачиванию денег из «лохов» и кооператоров. В команду набирать старался своих земляков, тамбовцев. Будучи человеком решительным и жестким, Кумарин сумел создать одну из самых дисциплинированных команд в преступном мире Питера. Тамбовцы были дерзки и самостоятельны, не признавали над собой диктата воров в законе. Именно тамбовцы одними из первых в городе стали «наезжать» не только на теневиков, но и на представителей легальных коммерческих структур. Став в 1988 году лидером криминального Питера, Кумарин собрал под своими знаменами несколько сот активных бойцов.
Рост кооперативного движения в стране и пристальный интерес к нему преступного мира, получившего реальную возможность как заработать легкие деньги, так и вполне благополучно «отмыть» их, был уже заранее предсказуем. Еще в мае 1988 года «Огонек» писал: «По некоторым прогнозам, битва за кооперативы вспыхнет в рэкетирской среде летом нынешнего года. Именно к этому моменту, работая в условиях наибольшего экономического благоприятствования, кооператоры сумеют заработать свой основной капитал. На это и сделан расчет боссов московского рэкета, преступников в Ташкенте, Тбилиси и Киеве».