Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира
![Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира](/uploads/covers/2023-06-10/bandity-epoxi-sssr-xroniki-sovetskogo-kriminalnogo-mira-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Федор Раззаков
- Жанр: Документальная литература / Публицистика
Читать книгу "Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира"
Убийство в Калуге
Однако начало 1991 года не обещало людям спокойной жизни. Газета «Куранты» от 3 января опубликовала любопытный документ на этот счет. Вышел этот документ из-под пера территориальной депутатской группы № 12 Бабушкинского районного Совета народных депутатов. А поводом для его выхода стало общее собрание группы вместе с сотрудниками школы № 1094, представителями 106-го отделения милиции, РЭУ-12 и домкома микрорайона. В документе говорилось: «Учитывая обстановку разгула преступности в городе, в частности в микрорайоне РЭУ-12, и мнение избирателей, территориальная депутатская группа решила предложить Бабушкинскому районному Совету народных депутатов потребовать от Московского Совета народных депутатов:
1. Распоряжения управления ВД Мосгорисполкома о выдаче разрешения на ношение любого холодного оружия (а может быть, и огнестрельного) всем желающим, прошедшим соответствующий отбор, в целях самообороны и защиты от бандитских нападений на беззащитных людей.
2. Поставить вопрос перед командованием гарнизона г. Москвы о выделении для охраны порядка в городе вооруженных воинских патрулей из отборных частей гарнизона, зачитывая эту службу в разряд боевой подготовки войск…
Совету школы № 1094 – организовать патрулирование из родителей и старшеклассников по основным маршрутам следования школьников».
Журналисты «Курантов» сочли этот документ неудачной шуткой и посмеялись над ним на своих страницах. Однако, на мой, взгляд этот документ весьма наглядно показывал, какой путь прошла страна с 1985 года.
Между тем как криминогенная обстановка в Москве по-прежнему оставалась напряженной, в Моссовете не утихали страсти по новому начальнику ГУВД. 3 января комиссия Моссовета по законности отвергла последнего, восьмого, кандидата на этот пост (им оказался начальник ГУБХСС МВД СССР генерал Вячеслав Рунышков), выдвинутого председателем Мосгорисполкома Юрием Лужковым. Депутаты продолжали настаивать на кандидатуре Вячеслава Комиссарова, но Лужков был категорически против него. Москвичи взирали на все это с поразительным безразличием. И это неудивительно: после бурного, митингового 1989 года, когда демократические лозунги вдохновляли буквально каждого, в 1990 году началось медленное отрезвление народа, который вскоре окончательно разочаруется как в коммунистах, так и в демократах. В Ленинграде, например, это вылилось в откровенные акты террора против вновь избранных демократических властей. В начале января председателя Смольнинского райсовета Анатолия Чауса неизвестный ударил молотком по голове и едва не убил. Спасла Чауса лишь его зимняя шапка и то, что молоток после первого удара слетел с ручки. Незадолго до этого ЧП подобное покушение было совершено на заместителя начальника налоговой инспекции Калининского райисполкома и на начальника Дзержинской районной инспекции.
«Комсомольская правда», обсуждая эти случаи на своих страницах, 12 января писала: «Полгода назад только что избранная власть осыпалась неумеренными восторгами и со всей возможной расточительностью одаривалась авансами доверия. Три месяца назад уже вызывала взрывы возмущения и насмешек. А вот сегодня она, судя по всему, набирает реальную силу. И начинает по-настоящему действовать. В ответ вызывая агрессивное противодействие.
«Одно из двух, – сказали И. Потехиной (корреспондент «Комсомолки») в Смольнинском райсполкоме. – Или новая власть сумеет вскоре навести порядок, или сама выльется в коррумпированные структуры, которые сейчас пытается сломать. Сегодня – переломный момент».
После всех этих нашумевших покушений было принято решение об организации охраны для председателя Ленсовета Анатолия Собчака, для чего было выделено из городского бюджета 60 тысяч рублей.
Однако нападали тогда не только на демократов. 11 января в Калуге в редакционном кабинете был убит главный редактор областной газеты «Знамя» коммунист Иван Фомин, фотокорреспондент той же газеты Геннадий Головков был тяжело ранен. Преступление было совершено трижды судимым Владимиром Воронцовым, по его словам, «ярым антикоммунистом». Позднее он рассказывал: «Впервые судим я был в шестнадцать лет… Вам понятно, что такое отрицаловка? Это значит, что я шел против администрации, актива. А во второй раз я попал на такой режим, что вышел оттуда законченным антисоветчиком, там я возненавидел коммунистов. Тогда в зоне со мной еще сидели бывшие «лесные братья», всякие политические. Вы слышали, наверное, что сидели все вместе? Так вот они-то меня и подготовили…
Прошел 1990 год. Обвал информации, разоблачений. Я состоял в народном фронте, ходил на митинги, собрания. Все это не устраивало меня – слова… А я человек действия, практик. У меня были собраны досье на власть предержащие – факты, газетные статьи. В списке были три или четыре секретаря парткома, работники обкома. Я решил начать с Фомина. Все же «Знаменка» областная газета, читаем ее каждый день. Газета реакционная. Это понятно. Фомина утверждал обком, сам он член бюро ОК КПСС…
Числа четвертого января я пришел в редакцию, посмотрел, какая там обстановка, кто сидит в приемной, как расположен редакторский кабинет.
Десятого января сказал жене – я ведь сварщик хороший, – что нашел калым на полтинник, а на самом деле мне нужно было узнать путь Платова – секретаря парткома. Караулил я его, караулил, но так и не встретил… Решил позвонить в редакцию, узнать, когда у них обед… Пошел в редакцию. Смотрю, подъезжает черная «волга», из нее выходят двое. Вот, думаю, и Фомин.
Кабинет его на третьем этаже, вход через приемную. Поднимаюсь. В руке у меня дипломат, в нем папка с вырезками и обрез. Папка вот для чего. Я бы дал ему ее, чтобы выгадать время…
Вошел в кабинет, там, кроме Фомина, никого не было. Достал обрез, направил на него, говорю: «Встаньте». Не могу же я в сидящего стрелять – все равно что в лежачего. Он вылупился на меня, усмешечка такая глупо-непонимающая. Ну не понимает человек, в чем дело. Я выстрелил в первый раз, он закричал, я опять выстрелил, после третьего выстрела он успокоился, знаете, сел так, облокотившись на угол стола, и смотрит. Тут слышу – дверь за спиной открывается, оборачиваюсь – фотокорреспондент Головков, черт его принес. Мужик он здоровый, покрепче меня будет. Я направляю обрез на него, выгнал его из кабинета. Он дверь за собой закрыл. Думаю, ведь буду выходить, он может спрятаться в приемной, схватит меня сзади. Наклонил я обрез и выстрелил через дверь, просто чтобы напугать его. Распахиваю дверь резко, смотрю, а там через приемную след кровяной – значит, ранил я его, а вдруг убил? Тут все у меня в голове перемешалось: жалко малого – невинный человек под руку попал.
Вдруг дверь кабинета распахивается – и оттуда Фомин. Он после трех выстрелов жив оказался, кричит. Я обрез на него поднимаю – и наповал.
Первые четыре выстрела практически никто не слышал, а этот – многие. Мне, чтобы уйти, надо проскочить через коридор и холл. Я дверь ногой распахиваю, обрез в руках. Смотрю, по коридору двери открываются, люди выходят. Закричал им: «Все на места!» Они попрятались…
На втором этаже, когда я спускался, тоже в коридоре были люди. Я опять закричал: «Все на места!» Попрятались. Спустился я на первый этаж, обрез спрятал под мышку, под курткой, и спокойно прошел мимо милиционера…
Думаю – нужно еще одного пристрелить, у меня ведь два патрона оставалось… Думаю, поеду к Платову на работу. Проезжаю мимо треста «Строймеханизация», думаю, дай выскочу, может быть, Калужский (председатель профкома треста) у себя. Захожу – точно, один сидит. Выстрелил в него два раза, он дернулся – и все.
Вышел на улицу, метрах в семи телефонная будка… звоню по «02», в трубке женский голос, говорю ей: «Девушка, докладываю – уничтожены два коммуниста, третий ранен, патроны кончились, сдаюсь». Она: «Подождите, не вешайте трубку». Ну да как же, не вешайте…
Прошелся, сока попил, сигарет купил и уже шел в УВД. На той улице, где управление расположено, подошли ко мне двое, пошли, говорят… были бы у меня патроны – не сдался бы…»
Суд приговорил В. Воронцова к смертной казни. Но самое страшное для него было, может, и не это. В момент совершения им преступления его жена была на седьмом месяце беременности. Из-за сильнейшего стресса, пережитого матерью, ребенок родился мертвым. Мать же хотела покончить жизнь самосожжением. И все из-за того, что глава их семьи люто ненавидел КПСС.
Не менее показательна в этом смысле и история 30-летнего милиционера из Ленинграда Аркадия Мокеева, который под тем же предлогом борьбы с советским строем совершал жестокие и чаще всего бессмысленные уголовные преступления. А началось все в 1989 году, когда участковый инспектор старший лейтенант Мокеев с сообщниками Владимиром Бикмулиным, Игорем Дьяковым и Игорем Коренковым создали банду «Российское освободительное движение «Белый крест» для политической борьбы с советским строем».
Жертвами этой борьбы стали кассирша столовой, инкассатор, часовой военного склада и вахтер военно-морского архива – Мокеев с товарищами нападал на них, чтобы набрать денег «для финансирования политической борьбы с коммунизмом».
Помимо этого, члены «Белого креста» распространяли прокламации с призывом убивать коммунистов и народных депутатов, планировали поджог здания Ленсовета и памятников Ленину. И именно по пути к одному из памятников Ленину автомобиль, угнанный Мокеевым специально для теракта, и был задержан милицейским патрулем.
В марте 1993 года суд приговорил А. Мокеева к расстрелу, Коренкова – к 10 годам лишения свободы, Дьякова – к восьми, Бикмулина – к четырем годам.
Между тем именно в том январе 91-го ненависть к КПСС в обществе достигла своей критической точки. 13 января советские танки загромыхали по мирным улицам Вильнюса. В столкновении с войсками погибли люди. Диктатура, о которой несколько дней назад предупреждал с трибуны Съезда народных депутатов Эдуард Шеварднадзе, показала людям свое лицо. Горбачев из последних сил пытался удержать нить управления страной в своих руках, но было уже поздно. И диктатор из него был явно непутевый, да и страна была уже не той, что несколько лет назад.
Однако жесткие меры, предпринятые Горбачевым и его командой в Вильнюсе, вынудили демократов забыть все свои прежние разногласия и объединиться. Политический рейтинг Председателя Верховного Совета РСФСР Бориса Ельцина в народе поднялся на новую высоту.
23 января председатель Мосгорисполкома Юрий Лужков наконец согласился с кандидатурой Вячеслава Комиссарова на должность начальника ГУВД Москвы. Это был первый случай компромисса между Моссоветом и Мосгорисполкомом. Открытым голосованием (281 – «за», 5 – «против», 5 – «воздержались») начальником ГУВД был назначен генерал-майор В. Комиссаров.
Однако говорить о том, что конфликт на этом был исчерпан, тогда было еще преждевременно. Прошло чуть меньше двух недель, и 4 февраля коллегия МВД СССР постановление Моссовета о начальнике ГУВД приостановила.
26 марта Президент СССР Михаил Горбачев издал Указ о преобразовании двух ГУВД Мосгорисполкома и Мособлисполкома в одно Управление внутренних дел по Москве и Московской области и назначил начальником нового органа первого заместителя министра МВД СССР И. Шилова.