Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира
![Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира](/uploads/covers/2023-06-10/bandity-epoxi-sssr-xroniki-sovetskogo-kriminalnogo-mira-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Федор Раззаков
- Жанр: Документальная литература / Публицистика
Читать книгу "Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира"
Теория А. Черкасова. Банда Г. Корькова. Вячеслав Иваньков. Банда братьев Толстопятовых
Активное формирование советской организованной преступности началось в 60-е годы, когда советская система начала капитализироваться. Тогда параллельно происходили сразу два процесса – в плановую экономику начали внедряться элементы рыночной и развивался теневой рынок («цеховики»). Всё это не могло не сказаться и на криминальном мире страны – в частности, на формировании организованной преступности. Хотя, если сравнивать её с западной, то советская в 60-е годы была недоразвитой в силу слабости рыночных начал. Возьмем, к примеру, журнал «Огонёк» от 12 января 1964 года. В нем была помещена статья «Тайны «Империи убийств», где речь шла об американской организованной преступности. В частности, рассказывалось об одном из главарей чикагской мафии Сэме Джанкане, который начаинал свой преступный путь с того, что был шофером-телохранителем самого Аль Капоне (кстати, в огоньковской статье была помещена фотография могилы этого знаменитого гангстера).
В Советском Союзе тоже были свои «сэмы джанканы» – короли преступного мира. Только назывались они иначе – воры в законе. Правда, их «империя» была ещё не столь мощной и разветвленной, как у их американских коллег, поскольку в СССР не было благодатной почвы для развития организованной преступности. В этом отношении советская система была менее демократичной и, главное, не имела того экономического «базиса», который позволял бы организованной преступности широко распространяться. Однако хрущёвские реформы (те самые, идеологом которых был Евсей Либерман) уже начали заклыдывать этот «базис». И спустя каких-нибудь два десятка лет те воры в законе, которые в 1964 году были у всех на слуху в криминальном мире, проявят себя во всей красе уже на новом поприще. Особенно это будет касаться кавказских воров (грузинских и армянских) – наиболее продвинутых по части взаимоотношений с теневым бизнесом, поскольку именно в Грузии и Армении хрущёвские реформы помогли становлению «цехового братства», куда входили владельцы подпольных цехов, а также партийная и хозяйственная номенклатура, вкупе с представителями правоохранительной системы. Правда, желание кавказских воров в законе «крышевать» цеховиков и брать с них мзду, будет поддержано не всеми – значительная часть воров в законе (в основном славянских) выступит против такого подхода, но сама жизнь заставит их уступить в этом противостоянии. Капитализация советской системы, запущенная Хрущёвым (а также те репрессии против воров в законе, которые развернутся с его легкой руки в конце 50-х) помогут «кавказцам» подмять криминальный мир страны под себя и создать некую копию «коза ностры» на советский (российский) манер. Это будет мафия «а ля рюс». Впрочем, это произойдет чуть позже, а мы пока можем познакомиться с теми ворами в законы, которые в 1964 году контролировали преступный мир Советского Союза, опираясь еще на старые традиции. Естественно, я назову не всех (поскольку таковых было более сотни), а лишь некоторых, расположив их в строгой хронологической последовательности – по годам их «коронования». Итак, это были: Александр Кочев (Вася Корж) (год рождения – 1919) – вор в законе с 1942 года, Саркис Симонян (Горветки Большой Скэ Ереванский) (1916) – с 1942 года, Гайг Геворкян (Гога Ереванский) (1927) – с 1943 года, Иван Ежов (Ванька Сталинградский) (1921) – с 1940-х годов, Рафаэл Багдасарян (Сво Раф) (1930) – с 1945 года, Гиви Берадзе (Гиви Резаный) (1927) – с 1946 года, Владимир Бабушкин (Вася Бриллиант) (1928) – с 1950 года, Нури Какубава (Нури Очамчирский) (1934) – с 1951 года, Геннадий Карьков (Санька Монгол) (1930) – с 1952 года, Юрий Кирия (Юра Гальский) (1936) – с 1954 года, Владимир Савоськин (Савоська) (1927) – с 1955 года, Аслан Усоян (Хасан) (1937) – с 1957 года, Левон Согомонян (Тижо Комитасский) (1928) – с 1958 года, Василий Бузулуцкий (1932) – с 1959 года, Валерьян Кучулория (Писо) (1938) – с 1957 года.
Именно в середине 60-х годов, после смещения Н. Хрущева, воры в законе начали постепенно поднимать головы. Наряду со старыми представителями группировки обретали уверенность и более молодые, коронованные в начале 60-х годов в знаменитой Владимирке (крытая тюрьма во Владимире). Среди них были и свои знаменитости. Один из них – вор в законе Анатолий Черкасов по кличке Черкас, прославившийся тем, что в числе первых в те годы разработал новую концепцию воровского существования. Суть ее заключалась в следующем.
В связи с тем, что власть тогда явно ужесточила систему уголовного наказания и режим содержания в тюрьмах, перед авторитетами преступного мира встала проблема «отсидки». Раньше существовала система взаимопроверок («ломка»), когда ворам в законе вменялось в обязанность раз в полгода (потом раз в три года) садиться в тюрьму. Теперь подобное положение должно было измениться. Но так как «ломку» пока никто не отменял, кое-кто из воров, тот же А. Черкасов, пришел к мнению: чтобы не попасться, надо грабить прежде всего тех, кто не заявит. Под эту категорию попадали прежде всего «цеховики», наркоманы, проститутки и т. д., то есть те, у кого рыльце в пушку. Однако, развивая свою концепцию дальше, А. Черкасов учил – грабить подобную категорию лиц надо с умом, оставляя потерпевшему на жизнь и не доводя его до отчаяния (такой может и в милицию заявить). Но самое главное, идя на дело, надо всегда иметь над собой хорошую «крышу» в лице кого-нибудь из среды высокопоставленных чиновников или представителей правоохранительных органов.
Пройдет совсем немного времени, и подобные идеи овладеют умами всех авторитетов уголовного мира страны. Вот тогда-то, в начале 70-х, и произойдет трансформация ордена воров в законе. В Киеве будет собрана представительная сходка, на которой в повестку дня станет основной вопрос о том, как выжить в новых условиях. После продолжительных дебатов было решено внести в воровской «кодекс законов» существенные изменения. Отныне в связи с тем, что за некоторые преступления – в частности, за карманную кражу – будут давать большие сроки, среди воров отменили такую норму, как «ломка». Далее, в связи с тем, что в начале 70-х условия в советских тюрьмах сильно ужесточились, сходка постановила разрешить ворам в законе по возможности вообще не садиться и не запрещала «невинные» контакты с работниками милиции. Если, к примеру, вор в законе попадал в тюрьму, ему отныне разрешалось давать администрации ИТУ подписку, при этом звание вора в законе с него за это не снималось.
Эта сходка в Киеве будет иметь поистине историческое значение для преступного мира страны и явно укажет на то, что на смену «идейным» ворам приходит новое, молодое поколение. И это новое поколение воров в законе в скором времени возьмет реванш у властей за позор и унижение своей группировки в конце 50-х – начале 60-х годов. В те годы власть, либерализовав режим заключения, сумела отвадить от уголовного мира многие тысячи людей, лишив профессиональных преступников той массы заключенных, из которой они черпали свои нескончаемые ресурсы. Нынешняя власть, власть 70-х, не нашла ничего лучшего в борьбе с преступностью, как ужесточить до крайности режим заключения. Что из этого получилось, можно судить по словам свидетелей тех событий. Р. Джамилев вспоминал: «В 1957 году существовала система зачетов. Один день, если ты выполнял норму выработки на 120 %, засчитывался за три дня. Людей в основном интересовали эти зачеты. И они, стараясь побыстрее освободиться, работали с охотой, меньше допускали нарушений…
Заключенные были сыты и не думали о том, где бы им кусок хлеба достать. И люди работали добросовестно. Утром рано встаем – никого нам не надо, никакого начальника, чтобы он нас пинал, будил, сажал в карцер за нарушение… Все решал бригадир, он мог оставить тебя в бараке, если ты плохо себя чувствуешь. Бригадир нес ответственность и за план, и за работу, и за дисциплину. Обычно на этой должности работали уважаемые, знающие дело люди. «Ментов» в «зоне» не видно было…
То, что я увидел впоследствии в 1972 году и тем более в 1980-м, это просто страшно. Ввели массу ограничений – в письмах, посылках, свиданиях, деньгах. Очень ужесточили режим. Лагерь внутри разгорожен на локальные зоны («локалки»), заборы по восемь метров высотой, металлические решетчатые заборы. Тюрьма в тюрьме. Даже там, внутри, запрещают общаться друг с другом. И вот это все давит на человека. Он озлоблен на государство, на общество… Зачем его так озлобляют? Сидит какой-то идиот, я не знаю кто, но не человек – это оборотень какой-то, какое-то существо – и из пальца высасывает все новые порядки, удушающие человеческие понятия. Понятия в человеке выжигают. Все условия создаются для того, чтобы человек прекратил себя понимать, себя уважать, чтобы у него не было самолюбия, чести, достоинства – ничего.
В 50-е годы не было такого наушничества в лагерях. Были некоторые, кто исподтишка ходил к начальнику докладывать, доносить, – без этого не бывает, но такой массовости, как в 70–80-е годы, не было…
Где насилие, там возникает и противодействие. Оттого, что меня в смирительную рубашку одели, оттого, что на мне прыгали, они не воспитали меня, они, напротив, меня ожесточили, и я буду с еще большей силой им противостоять.
Если сравнивать три периода в «исправительной» системе, хрущевские лагеря, по крайней мере до начала 60-х годов, были самые лучшие и по условиям содержания, и по эффекту – если задача в том, чтобы не делать человека хуже. С начала 60-х, когда ввели новое законодательство и разделили лагеря по разным режимам, положение с каждым годом становилось все ужаснее».
Гений Сталина в том и заключался, что, создав систему ГУЛАГа, он смог «грамотно», как истинный создатель и хозяин, этой системой управлять. Хрущев и Брежнев, не обладая подобной «гениальностью» и проводя политику «ни рыба ни мясо», лишь наплодили новых преступников и способствовали дальнейшей криминализации нашего и без того больного общества. С начала принятия нового уголовного законодательства в 1969 году в стране резко увеличилось число осужденных за различные преступления. За тридцать последующих лет их число возрастает до 24 миллионов, причем треть из них, попав первый раз в тюрьму, встанет затем на путь рецидива.
Однако вернемся на несколько лет назад, в конец 60-х, и вспомним все того же Анатолия Черкасова по кличке Черкас. Явив свету свою простую, как и все гениальное, концепцию, он сумел найти и тех, кто с удовольствием согласился претворить ее в жизнь. Так в Москве появилась первая крупная банда рэкетиров во главе с Геннадием Карьковым по кличке Монгол (1930 г. рождения).
Стоит отметить, что организованных преступных группировок в столице в те годы практически не было, поскольку не было почвы для их роста – рыночных отношений. От Запада в этом отношении мы здорово отставали. Например, тот же Западный Берлин уже давно был поделен между собой несколькими преступными группировками, которые постоянно выясняли отношения с помощью огнестрельного оружия. В начале 70-го года настоящий бой разгорелся буквально в двух шагах от главной улицы города Курфюрстендамм. Итог сражения – один убитый, трое раненых. На поле боя также были найдены немецкий автомат «Вальтер», пистолеты «Бернаделли» итальянского производства и испанская «Астра». Поводом к перестрелке послужил конфликт между бандами по поводу дани, собираемой с владельцев ночных кабачков и торговцев наркотиками.