Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира
![Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира](/uploads/covers/2023-06-10/bandity-epoxi-sssr-xroniki-sovetskogo-kriminalnogo-mira-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Федор Раззаков
- Жанр: Документальная литература / Публицистика
Читать книгу "Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира"
Ломакину было решено накрыть прямо возле ее дома N3 по Бескудниковскому бульвару. Зная время, когда она возвращается с работы, бандиты подъехали к подъезду за полчаса до положенного срока и стали терпеливо дать. Их терпение было вознаграждено. Ломакина появилась точно в срок и не успела рта раскрыть, как из стоявшей на обочине «Волги» выскочили двое дюжих мужиков, скрутили ей руки и без всяких церемоний запихнули в салон. Еще мгновение – и машина сорвалась с места.
В салоне первым делом женщине воткнули в рот кляп и вырвали из рук сумочку, в которой оказалось ни много ни мало 630 рублей. Приличные деньги по тем временам. Однако бандитов интересовали другие деньги, чем эти жалкие шесть сотен. Однако на все угрозы указать место своего тайника женщина упрямо мотала головой: дескать, нет у меня ничего. А когда ее рот освободили от кляпа, повторила это вслух:
«Нет у меня денег! Да и откуда взяться таким деньгам при моей работе?!»
«Что ты гонишь? – взвился один из налетчиков. – Денег, говоришь, нет, а сама в сумочке по шесть сотен таскаешь?»
Ломакиной потребовались секунды, чтобы найти оправдание присутствию в своей сумочке столь крупной суммы:
«Не мои это деньги, а общественные. Из кассы взаимопомощи взяла».
Но этот трюк у нее не прошел. Бандиты знали больше, чем она могла предположить. Один из них так и сказал:
«Я за тобой несколько дней наблюдал: видел, как ты ловко клиентов кидаешь. Гони деньги, если жизнь дорога!»
В подтверждение своих слов на свет была извлечена остро отточенная финка, которой жертву стали тыкать в бок. Но и после этого она продолжала твердить свое: нет, у меня денег, нет! «Ах, нет?! – взвились вконец потерявшие терпение бандиты. – Тогда мы сейчас свернем в лесочек и закопаем тебя в глубокой ямке. Не веришь?» И «Волга» действительно свернула в сторону кольцевой. Эта угроза сломала сопротивление буфетчицы, и она согласилась отдать бандитам все, что те просили. «Волга» вновь повернула в сторону города.
В квартиру Ломакину вызвались сопровождать двое – сам Карьков и Иваньков. Но они явно недооценили свою жертву. Едва они вошли в подъезд и стали подниматься по лестнице, как женщина рванула вперед и во все горло завопила: «Караул! Грабят!». Кричала она так истошно, что переполошила весь дом. Бандитам не оставалось ничего иного, как спешно ретироваться. Однако было бы наивным полагать, что после этого они оставили в покое буфетчицу. Через пару-тройку недель они все равно заставили ее врасплох и заставили раскошелиться, причем на этот раз накрутили еще и проценты – «за динаму».
Между тем именно в июне 71-го сыщикам МУРа удалось наконец выйти на след банды Монгола. Произошло это случайно. Инспекторы из 2-го отдела (начальником его в ту пору был полковник милиции Евгений Калугин) майоры милиции Виктор Иванов и Георгий Арсентьев задержали двух домушников Лимона и Вадима, грабивших квартиры состоятельных москвичей. Кроме вещдоков с места преступления у них изъяли около 500 штук ключей и отмычек. С последнего «скачка» домушники взяли более килограмма золотого лома, около двухсот золотых монет царской чеканки, хрусталь, кухонное серебро и еще кое-какую мелочь. Когда воров задержали, у них обнаружили практически все похищенное, кроме 189 золотых монет и килограмма золотого лома, общая стоимость которого превышала все найденное в несколько раз. На вопрос: куда, мол, дели «рыжье», воры ответили: никуда – мы его не брали. «Как это не брали? – удивились сыщики. – Были в квартире, а самое ценное оставили?» Но домушники продолжали стоять на своем. Тогда муровцы пошли на компромисс: пообещали ворам оформить явку с повинной, если они расскажут как все было на самом деле. Только после этого те раскололись.
Оказалось, хату они ограбили под чистую, а украденное спрятали на квартире любовницы Лимона. Эта девица имела право на часть добычи, поскольку именно ее брат дал ворам наводку на богатого клиента. Он же пообещал найти под «рыжье» надежных покупателей из числа «черных» (кавказцев). Однако дальше события стали развиваться совсем по иному сценарию. Однажды вечером в квартиру любовницы, где отдыхали после трудов праведных домушники, ворвались шестеро здоровенных лбов, среди которых один был одет в милицейскую форму, а еще один – в форму майора внутренней службы. Матерые домушники сразу просекли подвох в экипировке гостей, но виду не подали – себе дороже. Тем временем гости чуть ли не пинками заставили их выгрести из тайника украденное золотишко и забрали его себе.
«Кто же это был?» – поинтересовались у воров сыщики.
«Не знаем, начальник, – ответили домушники, которые действительно в первый раз видели своих экспроприаторов. – Не иначе какой козырный фраер на нас наехал». (Козырный фраер – начинающий вор).
Тогда муровцы подняли на ноги всю свою агентуру в криминальной среде и вскоре выяснили, чьих рук этот налет – Монгола и его людей. С этого момента началась охота на «монголов», длившаяся около двух месяцев. Взяли бандитов так.
В один из дней Карьков встал раньше обычного и сразу позвонил Мухе (Ибрагимов), назначив ему «стрелку» возле булочной в Бабьегородском переулке, что недалеко от метро «Октябрьская». Однако Муха до места встречи не дошел. После звонка он отправился на обычную утреннюю прогулку со своей болонкой и на улице имел несчастье обратиться к двум незнакомым мужчинам дать ему прикурить. Ну, те и дали. Едва Муха протянул руку за коробком со спичками, как тут же на ней защелкнулись наручники.
Муха уже «парился» на Петровке, когда Карьков без пяти одиннадцать вышел на улицу, где стояла его бежевая «Победа» «МКЕ-51–71». Усаживаясь в нее, он не обратил внимание на черную «Волгу», которая стояла чуть в стороне от его подъезда. А зря: это был «хвост» из сотрудников МУРа, который довел его аккурат до места «стрелки». Монгол вышел из машины, снял пиджак и, перекинув его через руку, не спеша двинулся к булочной. Навстречу ему двигались двое мужчин, которые что-то оживленно между собой обсуждали. «И чего это они не поделили?» – подумал про себя Карьков, поравнявшись со спорщиками. Ответ он получил через несколько секунд, когда незнакомцы с обеих сторон повисли у него на плечах, лихо заломили ему руки за спину и впихнули в черную «Волгу», которая тормознула прямо напротив входа в булочную.
В течение нескольких дней практически весь костяк банды был переловлен. Ускользнуть удалось нескольким «монголам», в том числе Япончику и Балде. Но последнего вскоре поймали. Дело было так. Балда залег на дно в одном из тихих городков в средней полосе России. Но вскоре его там едва не поймали, и он вновь ударился в бега. Бегал он от милиции в течение нескольких месяцев, пока не устал. Встал вопрос: где переждать опасное время? И тут ему в голову пришла простая мысль: а не вернуться ли в Москву, где МУР его наверняка не ждет. К тому же на носу Новый год, а в такое время какой сыщик станет рыть землю в его поисках? В Москве у Балды был верный адрес, в отношении которого он был уверен – в уголовке про него не знают. Это был серый неприметный домик на Бауманской улице. И в своем предположении Балда вроде бы не ошибся: в доме его встретили как родного – обогрели, накормили. Но лафа продолжалась пару-тройку часов, поскольку затем в квартиру пришли серьезные мужчины в штатском и предъявили свои красные книжечки. Сил, чтобы бежать, у Балды к тому времени уже не осталось. Судили банду Монгола в июле 1972 года в Бауманском районном суде. За последние два десятилетия это был первый суд над столь крупной бандой в столице. Именно этим объяснялось то, что меры безопасности в здании суда и его окрестностях были предприняты беспрецедентные: туда нагнали милицию, военных, случайные люди на процесс не допускались. 12 июля был вынесен приговор: Карьков получил 10 лет тюрьмы и 5 лет ИТК строгого режима (умрет Карьков 22 года спустя – 14 октября 1994 года), еще четверо его подельников были осуждены на предельные сроки от 10 до 12 лет. Вячеслава Иванькова на скамье подсудимых не было, поскольку его имя из уголовного дела было выведено.
Между тем спустя некоторое время – в марте 1974 года – Иваньков стал одним из участников самой громкой разборки того времени – перестрелки в подмосковном ресторане «Русь». Беспрецедентное по тем временам побоище имело шумный резонанс не только среди жителей столицы, но и благодаря свидетелям-иностранцам получило огласку на Западе. Там тогда впервые заговорили о советских мафиози, не боящихся ничего и никого. Что касается Иванькова, то он тогда легко отделался: суд приговорил его всего лишь к 7 месяцам и 15 дням лишения свободы по статье 196 УК РСФСР (при нем в «Руси» был поддельный паспорт и водительское удостоверение). И все же разборка в ресторане «Русь» не являлась тогда типичной для московских бандитов. Огнестрельное оружие в те годы довольно редко появлялось в их руках. Чего нельзя сказать о других регионах Российской Федерации. Так, ростовские бандиты братья Толстопятовы без пальбы не мыслили своего существования, для чего и обзавелись суперавтоматами собственного производства. Вот что сообщает о них Википедия:
«Ба́нда бра́тьев Толстопя́товых – вооружённая организованная преступная группировка, действовавшая в Ростове-на-Дону в 1966–1973 годах под предводительством уроженца Брянщины Вячеслава Павловича Толстопятова.
Масштаб, техническая оснащённость, подготовленность и сам факт возникновения и успешного долговременного существования этой уголовной банды уникальны для СССР 1960-х – 1970-х годов, что придало банде легендарный характер и сделало её частью фольклора города Ростова-на-Дону и СССР.
Организатор и лидер банды – Вячеслав Павлович Толстопятов, младший из двух братьев Толстопятовых, родился в 1940 году в селе Сельцо в окрестностях Брянска.
С детских лет увлекался конструированием, черчением и рисованием. Вячеслав особенно любил срисовывать. Он мог часами корпеть над какой-нибудь книжкой, перерисовывая иллюстрацию, и добиваясь абсолютного сходства – вплоть до мельчайшей детали. Примерно в пятнадцатилетнем возрасте Вячеслав приноровился срисовывать денежные купюры. Он рисовал 50-ти и 100-рублёвые денежные знаки (это было до денежной реформы в СССР 1961 года).
Сначала Слава разменивал их в винно-водочных магазинах. Купленную бутылку забрасывал в кусты (всю жизнь Вячеслав почти не пил спиртного), а настоящие деньги тратил на сладости, книги, инструменты. Со временем он приноровился сбывать нарисованные деньги таксистам: проезжал небольшое расстояние на машине, протягивал шофёру сложенную купюру (надо заметить, что «дореформенные» послевоенные денежные знаки были гораздо больше нынешних), брал сдачу и исчезал.
Видя, что таксисты никогда не разворачивают купюры, Вячеслав осмелел до такой степени, что стал рисовать деньги только с одной стороны. Это его и погубило. 23 февраля 1960 года таксист по фамилии Метелица, подвезя Вячеслава до Пригородного вокзала, всё-таки развернул предложенную ему купюру – и обомлел, увидев с обратной стороны чистый лист бумаги.
«Вячеслав признался во всём сразу, – вспоминал следователь по первому делу Толстопятова А. Грановский. – На следственном эксперименте, используя лишь цветные карандаши, акварельные краски, клей БФ-2, циркуль, линейку и лезвие, Вячеслав за четыре часа (!) нарисовал абсолютно точную копию 100-рублёвой купюры. Мы все ахнули. Даже в милиции, даже находясь под следствием, Вячеслав завоевал всеобщую симпатию своей вежливостью, скромностью, начитанностью. Беседовать с ним было одно удовольствие. Я ходатайствовал в суде о смягчении наказания – учитывая юный возраст, полное раскаяние, содействие, оказанное следствию».