Копье Теней
![Копье Теней](/uploads/covers/2022-11-21/kope-tenej-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Джош Рейнольдс
- Жанр: Фантастика / Фэнтези
Читать книгу "Копье Теней"
Ниока откашлялась:
— Возможно, Перья и служат новому хозяину, но в прошлый раз они, похоже, искали ту же самую вещь.
Проверив лежащего без сознания, она указала на книги.
— Они пришли за тем же, зачем и вы. — Адхема прислонилась к стеллажу. — И я, кстати, тоже. — Она улыбнулась испугу Ниоки. — Секрет держится столько же, сколько люди, его хранящие. — Тут вампирша показала на странное украшение на вешалке. — Хотя что это такое, я не особенно понимаю.
— Бусинная книга, — тихо сказал Лугаш. Обычно они растянуты на железной раме — тут, должно быть, утраченной.
Он погладил мозолистыми пальцами покрытые рунами шарики, губы дуардина безмолвно шевелились
— Шу’голь гложет землю на своем пути, — сказала Ниока. — Множество древних мест исчезло в его желудке. Возможно, среди них есть и остатки какой-нибудь ложи твоего народа.
— Что тут говорится? — спросил Волькер.
— Это старый диалект — одной из Дальних Лож, полагаю. Из тех, что оказались отрезаны с приходом Хаоса. — Дуардин нахмурился. — Текст неполон. Что- то об оружии и крепости…
Он начал читать.
— Они были когда-то частью ложи Лофнира, но в чем-то там разошлись во мнениях — как бывает всегда в ложах таких размеров. — Лугаш горько улыбнулся, словно вспомнив какую-то личную шутку. — Фалнекк, двенадцатый сын Хардрекк-Гримнира, взял одну шестнадцатую золота ложи, а также
Волькер шепотом повторял слова, пытаясь мысленно перевести на более знакомый диалект. Что-то подобное он уже слышал, не точно такое же…
— Артефакт?
Лугаш с отсутствующим видом кивнул, потом заморгал:
— Это не может быть правдой. Тут говорится, они отправились в великий лес Горч, прихватив золото и артефакт, добытый в бою.
Волькер нахмурился:
— В лес? Да, звучит необычно.
Он слышал о Горче. Самый большой лес у Берега Бивней, растянувшийся на множество лиг и очень, очень густой. Те, кто имел несчастье обосноваться на его окраинах, говорили, что там царит вечная ночь, ибо никакому свету не пробиться сквозь вечно разрастающийся полог.
— Это, должно быть, ошибка. — Лугаш приступил к более внимательному изучению бусин. Казалось, он глубоко оскорблен. — Настоящие дуардины не живут среди деревьев.
— Кроме тех, кто живет, — заметила Зана, Резкий стук помешал Лугашу ответить. Стук всполошил всех, сверкнуло готовое к бою оружие. Потом Зана рассмеялась. — Глядите, кто наконец объявился.
— Что это за богохульство? — рявкнул причетник Кальва, угрожающе подняв молот. Он стоял среди разгрома в окружении солдат вольной гильдии и еще нескольких воинов-жрецов. — Что вы, дураки, натворили?
— Прикончили немножко мрази Хаоса. Вот, пожалуйста. — Лугаш приподнял за капюшон из перьев один из трупов и снова уронил его. — А где был ты, кстати? Произносил речь перед верующими?
Кальва смотрел на огнеубийцу, и лицо его медленно багровело от гнева. Между ними шагнула Ниока.
— Наши братья ранены. Позаботьтесь о них.
В голосе ее звенела властность. Волькер переводил взгляд с девушки на раздувшегося от ярости причетника. Пускай сейчас Ниока всего лишь служка, но всегда ли она была таковой? Или прибытие Кальвы вызвало не только те перемены, что бросаются в глаза? Тогда ее знакомство с Грунгни обретало смысл…
Остальные жрецы засуетились, поспешив на помощь лежащим. Взгляд Кальвы заметался, но он не сделал попытки остановить людей. Его авторитет был явно непрочен, как и подозревал Волькер. Причетник с недовольным видом огляделся:
— Здесь пахнет колдовством.
— Они колдуны. Были. — Ниока передала молот одному из жрецов. Тот мрачно принял оружие, поморщившись при виде крови и прилипших кусочков мозга. — И они заплатили за это.
— Не они. — Монокль Кальвы блеснул — причетник остановил взгляд на Адхеме. — Арестовать эту…
Стражники вольной гильдии шагнули вперед с оружием наперевес. В ответ Волькер вскинул к плечу винтовку, взвел курок. Щелчок получился громким, как он и хотел. Солдаты остановились. Звук был им хорошо знаком. Кальве тоже.
— Опять, — медленно проговорил он. — Опять ты влезаешь между правыми и неправыми. Зачем?
Волькер не ответил. Он ни в кого не целился. Он просто ждал, а терпения мастеру-стрелку Железноспаянных было не занимать.
— Что ты делаешь, азирит? — тихо спросила, подойдя сзади, Зана.
Волькер и ей не ответил. Честно говоря, он и сам не знал, что делает. Возможно, это была благодарность. Или практичность — вампирша кое-что знала, это же несомненно. Он все еще не понимал, почему та решила вмешаться, но они, похоже, получили сильного союзника — пока вампирша не дала повод подозревать иное. А даже если и нет, лучше держать ее под присмотром.
— Хочет вести переговоры, думаю, — сказал Рогген, опираясь на меч. — У него неплохо получается.
Кальва, стиснув зубы, переводил взгляд с одного на другого. На лице его сменилось несколько весьма люопытных выражений — причетник пытался взять себя в руки. Потом он сказал со вздохом:
— Это место уже видело достаточно насилия. Идите — забирайте свою пиявку и идите.
Он посмотрел на Ниоку, но промолчал. Взгляд его был тяжел, подозрителен — и уже не столь надменен. Ниока же невозмутимо кивнула и спросила Лугаша:
— Ты помнишь, что прочел?
— Естественно, — буркнул он, постучав себя по виску. — Дуардины ничего не забывают.
— Хорошо. Тогда на лучше убраться отсюда, пока этот речетник не передумал. — Зана с лязгом убрала меч в ножны и посмотрела на Адхему. — Могла бы и спасибо сказать.
Вампирша улыбнулась.
— Я бы с ними справилась.
— Может, и так, — ухмыльнулась Зана. — Значит, избавили тебя от лишнего труда. Так что немного благодарности все же не помешало бы. — Адхема щелкнула каблуками и насмешливо поклонилась. Зана перевела взгляд на Волькера. — Уверен, что не хочешь пристрелить ее?
Волькер покачал головой:
— Не сегодня. — И посмотрел на дверь. — Боюсь, она еще может нам пригодиться.
Ахазиан Кел мчался в тени колоссального червя, низко пригнувшись к шее коня. Из его спины, плеч, рук торчали стрелы, а одна, особенно раздражающая, засела в горле. Она мешала ругаться, а ругаться жутко хотелось.
Всадники налетели на него внезапно. То были кочевники вирм-тайцы, наездники червя. Некоторые степные кланы следовали путями миграции гигантских червей, подбирая то, что осталось после них, и нападая на караваны, передвигающиеся между городами, раскинувшимися на спинах беспозвоночных. Ахазиан видел перед собой вздымающийся бастион сегментированной плоти, заслоняющий горизонт и сотрясающий землю под копытами жеребца.
Здесь, под боком огромного червя Ру’госса, было темно как ночью. Древние шрамы, плоды трудов тысяч рабов, покрывали шкуру гиганта. Когда-то эти раны наносились во славу Кхорна. Сейчас, затянувшиеся, покрытые струпьями, они говорили о поражении и вызове. То, что раньше принадлежало богам, было отнято у них и вновь сделано слабым, и сотворила это гроза Зигмара. Свежие дожди смыли закисший ихор, сомкнув края незаживавших прежде ран, вырубавшихся в плоти гигантского зверя по приказу того, кто его покорил.
Высоко над головой едва различались сторожевые башни и огневые позиции, рассыпанные через неравные промежутки на боках твари. Завоеванные однажды, жители Ру’госса были твердо настроены не позволить подобному повториться — никогда. Зеркала-фонари светили как звезды, обшаривая равнины в поисках возможной опасности. Гигантские рога трубили всякий раз, когда лучи выхватывали из тьмы Кела или его преследователей. Ахазиан не обращал внимания.
Он развернулся, отслеживая верховых, пытавшихся перехватить его. Темнокожие кочевники, закаленные солнцем и дождем, облачились в украденные где-то доспехи, украшенные чешуйками червя, и в шкуры с развевающимися за спинами оперенными штандартами. Их лошадей, пятнистых, длинноногих, со спутанными гривами, защищала кожаная броня. Кочевники не были прирожденными лучниками. Попали в Ахазиана не раз, но скорее благодаря количеству выпущенных стрел, чем мастерству стрельбы. Как и его собственный народ, вирм-тайцы предпочитали честную сечу. И у каждого наездника хватало для этого колющего и рубящего оружия.
Они попытаются выбить его из седла или изувечить жеребца. Потом окружат его, точно волки — оленя, и станут выматывать, дожидаясь возможности нанести решающий удар. Ахазиан ухмыльнулся, невзирая на боль. Славный народ. Достойный народ. Жаль, что придется их убить. Но все-таки придется. Кроме того, он уже проголодался, как и его скакун. Потянувшись, он похлопал черного жеребца по шее:
— Время охоты, красавчик.
Вороной возбужденно заржал. Вместе пройдя сквозь Челюсти и немало проскакав по этому Владению, они вроде бы поняли друг друга. Оба они были охотниками, оба — людоедами. И оба готовы были служить, пока это отвечает их потребностям.
Всадники приближались: луки натянуты, стрелы готовы отправиться в полет. Он даже видел свирепые ухмылки на выдубленных стихиями, изборожденных шрамами лицах. Сколько времени они правят в этих затененных степях под защитой червей? Век? Больше? Этот народ никогда никому не подчинялся, не склонялся ни перед какими силами, разрушительными или иными. Они почитали только червей — и свою собственную силу.
Будет приятно проучить их за глупость.
Ахазиан вырвал из горла стрелу и закинул ноги на седло. Балансируя так, вцепившись одной рукой в конскую гриву, он поднял кроветопор. Оставленный на поясе, черепомолот недовольно взвизгнул.
— Терпение, друг мой, терпение, — пробормотал Кел. — Хорошее приходит к тем, кто…
Вместе с последним сорвавшимся с губ словом он вылетел из седла, с ликующим воплем прыгнув на ближайшего всадника.
Врезавшись в ошеломленного кочевника, он вышиб его из седла. Оба упали, покатились, сплетясь клубком, и Ахазиан погрузил свой топор в череп противника. Его жеребец, подскочив к чужой лошади, вонзил зубы ей в горло. Ахазиан, спихнув с себя жертву, вырвал из трупа топор и выхватил молот.
Прошли долгие часы с тех пор, как он в последний раз проливал кровь. Для него это время растянулось на целый век. Со стуком сведя два своих оружия, он рассмеялся:
— Идемте, друзья мои, — идемте драться. Но спойте свои смертельные песни сейчас, чтобы сберечь время.
Мимо пронеслась лошадь. Нагнувшись, он взмахнул топором, подрубая животному ноги. Лошадь покатилась кувырком, захлебываясь ржанием. Однако седок ее быстро вскочил — раненый, но необездвиженный. Он бросился на Ахазиана, занеся над головой боевой топор. Противник оказался высок, тощ, по-змеиному гибок, в грубо выделанных кожаных одеждах под свободно болтающейся на нем кирасой из чешуи червя. Металлическим на нем был только шлем — помятый конус с изогнутым лицевым щитком над глазами. Кочевник выплюнул что-то на своем языке и рубанул топором. Смертеносец, отскочив, обрушил черопо-молот на спину неприятеля, раздробив позвоночник.
Лошади окружили его. На Ахазиана вновь посыпались стрелы, но на этот раз их было меньше. Воины соскользнули с седел, возбужденно гикая. Некоторые несли ярко разрисованные щиты, украшенные мехом и перьями, другие — длинные копья с тонкими, как клыки, наконечниками. Те, у кого были щиты, стучали в них оружием, устрашающе завывая, пока остальные стягивались к добыче. Червь продолжал свой путь, не ведая о драме, разыгрывающейся в его тени.