Князь государственной безопасности
![Князь государственной безопасности](/uploads/covers/2022-12-29/knyaz-gosudarstvennoj-bezopasnosti-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Андрей Канарейкин, Кирилл Поповкин
- Жанр: Фантастика
Читать книгу "Князь государственной безопасности"
Глава 30
— А в чём был парадокс-то?
— Ммм?
— Ну, ты сказал что-то про «великолепный парадокс», когда закидывал в портал башку Виктора.
Я улыбнулся. Учитывая обстоятельства, наверное, разговоры об аномалии и её хозяине были казались странной идеей, но учитывая, что никто из находившихся в этой постели (включая меня) явно не хотел обсуждать обстоятельства того, как мы здесь очутились и что делать дальше… Скажем так, учитывая всё это, идея обсудить что-то отвлечённое была удачной.
— А, это… ну, парадокс и есть, целых два, — один полезный, а другой скорее философский. Но начать лучше со второго, как ни странно. Помните, мы как-то говорили о том, что являет собой сила фонарщиков?
— Уже с трудом, — нахмурилась Алиса, — Видимо, чужие знания начинают потихоньку выветриваться. Но я помню пока, что ты говорил о том, как фонарщики являются чем-то вроде самоисполняющегося пророчества. Арли, ты помнишь?
— Вроде бы, — брюнетка нахмурилась, вспоминая, — Стас, ты говорил, что они платят своим сознанием и разумностью за контроль над судьбой?
— В общих чертах. Ну, тогда напомню: сила фонарщиков в том, что они обязаны победить в своём финальном бою, ну том самом, после которого другого боя уже не будет. За эту победу они платят фактическим отсутствием жизни вне её: эти солдаты даже живут, двигаясь в обратном направлении по линии времени. Страшная судьба, если задуматься. Но тем не менее, в обмен на неё они получают гарантию этой самой финальной победы. Ирония здесь в том, что над кем эта победа будет одержана заранее не определено. Ну то есть, условия их проклятья таковы, что фонарщики обязаны победить в своём последнем бою, но при этом над кем будет одержана эта победа в проклятье не сказано.
— И в чём тут «философский парадокс»?
— Вот в чём: если фонарщики обязаны победить, то это ведь аргумент в пользу предопределённости, не так ли? Ну то есть, если смотреть на события целиком, то получается, что примерно сто лет назад шестеро немецких солдат тренировались для того, чтобы уничтожить танк, построенный путешественником из другого мира для лидера, само существование которого требовало проигрыша этих самых солдат… А если ещё вспомнить, что фонарщики как концепция вроде бы не совсем принадлежат этому миру, то кто и какую судьбу создавал, собственно? Интересный вопрос получается, если подумать.
— Ага, только думать не хочется, от таких историй голова идёт кругом, — буркнула блондинка, — Как у тебя ещё хватает желания заниматься такими размышлениями по собственному желанию?
— Ну, это и есть высшая магия, Алиса, — ответил я, — Самый шик — это не кидание огненных шаров размером с Эверест, самый шик — это вот такие вот комбинации.
— А в чём первый парадокс? — спросила Арлетт и пояснила, когда я удивлённо повернулся к ней, — Ты сказал, что для того, чтобы объяснить первый парадокс, нужно объяснить второй. Так в чём первый-то?
— А, ну тут всё просто. Виктор и Фонарщики заперты в замкнутом кармане реальности, который не разомкнётся, прежде чем драка не закончится. Только тут вот какое дело: Виктор не может умереть, а для победы фонарщиков он должен. Умереть он не может, потому что он так задал условия своей связи с замком, а фонарщики не могут проиграть, потому что… ну, потому что не могут. Как я выше сказал, вся их магия и тренировка ушла на то, чтобы гарантировать их победу в финальном бою. Следовательно — один не может проиграть, а другие обязаны выиграть, и нарушить любое условие невозможно, не поломав принцип причинности.
— Это звучит довольно… страшненько, если задуматься, — покачала головой Алиса.
Я хмыкнул в ответ:
— «Если задуматься», то звучит это не столько «страшненько», сколько «апокалиптично». Скажу честно, я бы не решился на такое действо, если бы Виктор не затащил нас в междумирье. Потому что к чему может привести такой парадокс в такой сложной системе как полноценный обитаемый мир — страшно даже представить. Но ни к чему хорошему, это точно.
— Почему?
— Потому что все константы и законы нашего мира работают по принципу прецендента. Если что-то один раз случилось, оно случиться вновь, потому что вот так вот работают законы — не избирательно, слепо. Поэтому если в нашем мире произойдёт ситуация, любой выход из которой нарушает важнейший закон мироздания — тот, который гласит, что событие не может предшествовать явлению, которое собственно и вызвало это самое событие, ты не можешь, так сказать, родить собственного дедушку. В общем, если такое случится, то вся система рухнет просто потому, что мир из более-менее стройной системы превратится в нечто, где все события происходят одновременно и та история с дедушкой уже даже не будет казаться чем-то необычным.
Посмотрев, как вытянулись лица девушек, я поспешил добавить:
— Впрочем, в реальном мире ни фонарщиков, ни квантового бессмертия Виктора достичь было бы невозможно — именно потому, что они допускают вот такие вот парадоксы. Аномалия была полигоном Меттина для разработки и исследования новых видов магии, естественно, условия на этом полигоне были несколько далеки от реальных.
— Да уж, отличные новости — оказывается, владение этими силами ставит тебя в каком-то смысле смотрителем над природными законами, — Арлетт нервно хохотнула, но её хохоток превратился в зевок, — Ох, извини, даже о таких серьёзных делах думать не могу…
— Я тоже засыпаю, — сообщила Алиса, потянувшись к светильнику на прикроватном столике — давайте отложим продолжение разговора на завтра.
— Не возражаю, — заметил я, закрывая глаза и прижимая к себе боевых подруг.
«Будет очень смешно, если наутро окажется, что всё это — иллюзия, а в реальности тем временем на нас напрыгивают орды демонов и обрушается потолок,» — пришла последняя мысль перед тем, как я провалился в сон.
Потолок не рухнул, демоны не появились, а мир вокруг оказался вполне реальным.
Проснулся я в отличном расположении духа. Открыв глаза, первым что я увидел была светловолосая головка Алисы, покоящаяся у меня на груди. Арлетт, с другой стороны, я сам прижимал к себе левой рукой.
«По крайней мере, это не приснилось,» — подумал я, начиная выбираться из опутавших женских рук и ног. Сделать это, не потревожив их обладательниц было непросто, но к счастью, у меня был изрядный опыт. Стоило мне вылезти, как Алиса пробормотала что-то во сне, начала водить рукой по кровати и нащупала Арлетт, обняла и прижалась к парижанке.
Посмотрев на довольно притягательную картину несколько мгновений, я всё же развернулся и вышел из спальни. Конечно, можно было и лечь обратно, но мне казалось, что пока есть время нужно его использовать.
Стараясь не шуметь, я прошёл в ванную, в которой вместо нормальной купели оказалась лишь душевая кабинка. Впрочем, после событий вчерашнего дня (я покачал головой от осознания того, что наши странствия по аномалии действительно заняли лишь один день, а не неделю или месяц) подобные мелочи уже даже не воспринимались как проблемы. Особенно учитывая, что на полочке перед зеркалом обнаружилась запечатанная в пластик одноразовая бритва и тюбик с кремом для бритья. Взглянув на свою довольную, но всё же слегка заросшую рожу в зеркало, я хмыкнул и подмигнул сам себе.
— Всё-таки мы выиграли, ваше благородие. И то хлеб, — мой голос был слегка хриплым.
Спустя примерно полчаса, я уже стоял на небольшой кухне перед включённой газовой плиткой. Девушки уже должны были скоро проснуться, так что я решил устроить нам небольшой пир, насколько содержимое гостиничного холодильника позволяло. К счастью, мы всё-таки раскошелились на номер подороже, так что позволяло оно немало. Вот и вышло что я уже добрые полчаса возился с завтраком, мурлыкая в тон включённому на музыкальную волну радиоприёмнику.
Песня кончилась как раз когда я перевернул омлет.
— Срочные новости, — раздался из приёмника уверенный мужской баритон, — Сегодня, в шесть тридцать утра, барьер, окружавший Верденскую аномалию исчез. Поднятые по тревоге войска немедленно приступили к разведке местности, но никаких следов барьера, как и самой аномалии не обнаружили. Может ли быть, что напоминание о тяжёлых последствиях Великой Войны наконец-то исчезли? Об этом мы поговорим с…
Раздался звонок в дверь, и я выключил радио, приглушил огонь под сковородкой и быстрым шагом направился ко входу, пока нежданный гость не перебудил спутниц. И вовремя — когда я распахнул дверь, девушка-служанка уже снова тянулась к звонку.
— Да?
— Эмм… вам телеграмма, — сообщила гостья, стараясь не опускать взгляд.
«А, ну да, я же халат снял, когда пошёл готовить, вот и стою в одних трусах» — подумал я без особого стыда. Чего стыдиться, того, как служанка с интересом кубики у меня на животе пересчитывает?
— Благодарю, — ответил я, вытащил из руки девушки бланк и пробежал его взглядом, — Дорогая племянница… новые гардины… вы уверены, что это мне?
— Ну… — служанка смогла справиться со взглядом и смотрела мне в глаза, — Телеграмма для постояльцев, въехавших вчера в тридцать второй номер. Так что видимо — да…
— Занятно. Ну что ж, спасибо, — сказал я и взялся за ручку двери.
— Подождите! — служанка покраснела, — А… ммм… когда к вам можно будет зайти… убраться, я имею в виду?
— Не знаю, — честно ответил я, — Но думаю, скоро — вряд ли мы задержимся здесь надолго.
С этими словами я закрыл дверь и качая головой, вернулся на кухню. Нечасто доводилось оказаться в положении красотки, которую пожирают взглядом.
— О чём задумался? — спросила показавшаяся в дверях Алиса, одетая в одну из купленных мной накануне сорочек.
— Да так, глупости всякие, — опыта придворных интриг оказалось вполне достаточно для того, чтобы не вздрогнуть и не начать придумывать глупую ложь, — Телеграмму принесли совершенно непонятную. Думаю, адресом ошиблись. Хотя говорят — именно для нас.
— Да ну? — блондинка подбоченилась, и я обратил внимания, что под позаимствованной у меня рубашкой в общем-то ничего нет, — А дай-ка я прочитаю.
— Наслаждайся, — сказал я и сунул девушке бланк, — Только потом мне объясни в чём соль всех этих «племянников», «племянниц» и тех глупостей про «шаланды полные кефалей».
Алиса моргнула, быстро пробежала текст взглядом и скривилась так, будто я ей лимон скормил вместо утреннего кофе.
— Слушай, как там завтрак?
— Да, честно говоря, почти готов, — сказал я, взглянув на сковородку.
— Тогда я пойду подниму Арлетт и уже вам обоим расскажу.
— Погоди, что расскажешь-то? Про кефалей?
Девушка покачала головой, разом посерьёзнев
— Рыба тут не при чём: это шифровка. И шифровка это не от кого-то там, а почти с самого верха, — наверное моё непонимание было достаточно явно написано на моём лице, чтобы Алиса сжалилась и уточнила, — Мы похоже оказались слишком успешны, Стас, и нашей операцией и её последствиями заинтересовались на самом верху.