На пути к мышлению или интеллектуальные путешествия в страну Философию
![На пути к мышлению или интеллектуальные путешествия в страну Философию](/uploads/covers/2023-08-05/na-puti-k-myshleniyu-ili-intellektualnye-puteshestviya-v-stranu-filosofiyu-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Андрей Баумейстер
- Жанр: Философия
Читать книгу "На пути к мышлению или интеллектуальные путешествия в страну Философию"
Прагматистскую теорию истины зло высмеивал Бертран Рассел. Философы-прагматисты утверждают, «что не существует такой вещи, как объективный факт, которому должны соответствовать наши мнения, если они считаются истинными. Для них мнения - только орудия в борьбе за существование, и те из них, которые помогают человеку выжить, будут называться «истинными»... Прагматист-присяжный в случае убийства будет обдумывать случившееся точно так же, как и любой другой человек; тогда как если бы он придерживался своих принципов, то должен был бы решать, кого более выгодно будет повесить. Это человек, по определению, будет виновным в убийстве, поскольку вера в его виновность будет более полезной, и, следовательно, более «истинной», чем вера в вину какого-либо другого человека»[89]. Что ж, Рассел выразился, как всегда остроумно, даже зло. Но не совсем справедливо.
Идеи прагматизма являются влиятельными в современной философии. Элементы прагматизма мы можем найти у таких философов, как Уиллард Куайн, Дональд Дэвидсон, Хилари Патнэм, Николас Решер, Ричард Рорти и др. Понятно, что формулируемые ими теории истины отличаются от толкования Пирса и Джеймса. Но у всех у них наличествует и приобретает дальнейшее развитие главная прагматистская тенденция: исследовать истинность наших убеждений и утверждений в контексте человеческих практик.
3.3. Когерентная теория истины
Когерентная теория истины принимает во внимание не отношение наших высказываний к внешней реальности (к внешним фактам, событиям или обстоятельствам), а отношение одних высказываний или убеждений к другим в пределах определенной когерентной системы.
Определение когерентной теории следующее.
• Утверждение является истинным тогда и только тогда, когда оно является элементом когерентной системы утверждений. Система является когерентной тогда и только тогда, когда утверждения, принадлежащие к этой системе, взаимно согласуются между собой.
Чем больше согласуются между собой утверждения (высказывания, суждения, пропозиции) в пределах определенной системы, тем больше у нас оснований утверждать их истинность. Между этими утверждениями существуют логические связи (непротиворечивость, логическое следование и т. п.). Вопрос об истинности определенного утверждения Р является вопросом о его совместимости с утверждениями X, У, Z определенной системы.
Сторонники когерентной теории истины обращают внимание на то, что не все наши высказывания, которые мы считаем истинными, могут быть подтверждены посредством обращения к внешнему опыту. Например, положения математики и некоторые моральные утверждение являются истинными не на основании согласованности с внешним опытом, а только в силу их согласованности в определенной системе высказываний или утверждений. Главные подходы когерентной теории истины имеют силу как для утверждений науки, так и для практической сферы. Например, опрос свидетелей имеет целью сопоставить их показания и установить общую картину события (к примеру, убийства или ограбления).
Так всегда поступают Шерлок Холмс и Эркюль Пуаро: они опрашивают свидетелей (причем принимают во внимание не только их показания, но и их психологию) и применяют логику («дедуктивный метод» или «серые клеточки»). Понятно, что кроме показаний свидетелей, психологии (отношения между жертвой, ее близкими и знакомыми, отношения между родственниками и соседями и т. д.), а также логики во внимание принимаются и материальные свидетельства (отпечатки пальцев, следы от обуви, кусочек материала или отрывок письма, завещание или брачный контракт, а сегодня еще и анализ ДНК). Все эти данные образуют общую картину преступления и позволяют оценивать каждое свидетельство на предмет его достоверности (истинности) или ложности (сознательной или бессознательной). Так работают не только детективы, но и историки, литературоведы, психологи. В конце концов, этими методами руководствуется каждый из нас (с большим или меньшим успехом).
Перейдем к конкретным примерам. Сначала рассмотрим в качестве примера уже упоминавшееся нами утверждение «сумма углов треугольника равна 180°». Это истинное утверждение, касающееся идеальной фигуры. Понимание истинности этого утверждения связано с пониманием таких понятий, как «фигура», «угол», «градус», «прямая», «точка» и т. п. (ведь треугольник - это фигура, составленная из трех точек, не лежащих на одной прямой и отрезков, которые их соединяют). Другими словами, истинность утверждения «сумма углов треугольника равна 180°» не зависит от его согласованности с фактической действительностью. Это утверждение приобретает статус истинного благодаря его согласованности с другими утверждениями когерентной системы утверждений, составляющих целостность такой науки, как геометрия.
А теперь рассмотрим утверждение «врать недопустимо, ибо ложь - это зло». Почему мы должны принимать это утверждение как правдивое (истинное)? Можно ли его оправдать, обратившись к реальности (к фактам реального поведения людей). Ведь всем людям (по крайней мере большинству из них) приходилось врать в своей жизни (чаще или реже, по разным мотивам, но врать приходилось). Если бы мы разделяли тезис «истинное - это то, что согласуется с реальностью (с внешней действительностью)», то нам было бы сложно оправдать истинность утверждения «врать недопустимо, ибо ложь - это зло». Если все так или иначе врут, то почему врать плохо, почему ложь - моральное зло? Попробуем уточнить наше утверждение. Сформулируем его таким образом: «если ложь полезна для общества, то ложь - это благо». Тогда мы можем пересмотреть наши представления о морали и внести коррективы в наше право. Например, в суде потребуют произносить не «клянусь говорить правду и только правду», а «клянусь говорить то, что полезно для общества» (получается нечто похожее на расселовское пародирование прагматизма). Но и последнее утверждение подразумевает, что я, произнося эту фразу, предполагаю правдивость как базовую предпосылку. Иначе мы попадаем в ситуацию, известную как парадокс лжеца. Если я клянусь говорить не правду, а только то, что полезно для общества (а это предполагает, что ради общественной пользы я могу соврать), то где гарантии, что я не вру в момент произнесения этой фразы? Я уже не говорю о том, что определить общественную пользу - это задача еще сложнее.
Распространим эту ситуацию на различные практические случаи, например, на случаи заключения брака, заключения делового соглашения - вплоть до присяги президента на верность народу Украины. Во всех этих случаях говорить правду является необходимым требованием для адекватного функционирования общества. Следовательно, даже предположив, что мы врем в разных жизненных ситуациях, утверждение «ложь - это добро» или «ложь - это польза» не может быть истинным. Если ложь станет фиксированной нормой и все будут врать, то сама ложь потеряет свой смысл, поскольку возникнет общество сплошного недоверия. А общество без доверия не может функционировать. Без элементарного доверия все общественные институты и все отношения между индивидами будут парализованы. Ложь возможна как реальный факт человеческого поведения только потому, что ложь паразитирует на правде. Лжец пользуется нашим доверием, нашим убеждением, что правдивость - это моральная добродетель, а лживость - моральный изъян.
Так от чего же тогда зависит истинность (правдивость) утверждения «врать недопустимо, ибо ложь - это зло»? Есть несколько ответов на этот вопрос. Одна из самых известных и влиятельных до сих пор - это ответ Иммануила Канта. Признать истинность этого утверждения требует от нас чистый практический разум. Даже если бы все вокруг нас врали, это ничего бы не изменило и это утверждение не потеряло бы своей истинности. Точно так же, если бы все вокруг брали взятки, предавали своих друзей и т. п., утверждения «взятки - это зло», «предательство - это зло» всегда сохраняли бы свою истинность. То, что Кант сделал в сфере моральной философии в определенной мере соответствует и представлениям об обязанностях человека в монотеистических религиях. Библия неоднократно повествует о том, как избранный народ разрывает соглашение, заключенное с ним самим Богом. Божьи заповеди сохраняют свою силу и авторитетность даже при условии их фактического невыполнения.
Следовательно, когерентная теория истины защищает тезис, что истинность определенных утверждений или высказываний зависит не от их согласованности с внешней реальностью, а от их согласованности в рамках определенной когерентной системы утверждений.
Одним из главных упреков в адрес когерентной теории истины может быть тезис о том, что когерентность не обязательно влечет за собой истинность. Система может быть когерентной, определенные утверждения некоторой системы могут быть когерентными, но как сама система, так и отдельные ее положения, могут быть полностью ложными. В вымышленном мире, изображенном в цикле романов «Песнь льда и пламени» и снятом на его основе сериале, все соответствует требованиям когерентности (за исключением последних эпизодов сериала). Это фиктивный мир, но нацизм, фашизм и марксизм были когерентными системами. Однако такие утверждения, как «евреи - это люди второго сорта», «все капиталисты - эксплуататоры», сегодня не будут считаться истинными (разумеется, я не имею в виду маргиналов, исповедующих радикальные взгляды).
Этот упрек обнаруживает один важный момент: установление истинности наших утверждений не может полностью исключать взаимодействие нашего познания с внешней реальностью. Какая-то часть наших знаний (например, истинность формальных утверждений или аналитических суждений, определенная часть моральной философии и т. п.) успешно функционирует в рамках подходов когерентной теории, но определенная часть наших знаний требует нашего взаимодействия с внешним миром и подтверждения со стороны фактов и опыта.
Впрочем, можно истолковать главный тезис когерентной теории не в смысле радикальной оппозиции к корреспондентной теории, а в смысле дополняемости. Это хорошо понимал еще Платон. В конце шестой книги диалога «Государство» он показывает, что наше знание имеет сложную структуру. Часть нашего знания предполагает корреляцию (взаимодействие) между идеями и вещами и событиями материального мира. Тем не менее, значительная часть наших знаний имеет другую природу: когда идеи исследуются не в их отношении к материальному миру, а в их отношении между собой в рамках когерентной системы идей (мира идей или интеллигибельного мира).
Иными словами, истинное знание является результатом как корреляции между высказываниями и фактами, так и корреляции между самими высказываниями (взаимоотношениями между идеями, понятиями и т. д.). Такой взгляд лучше учитывает природу знания и позволяет рассматривать корреспондентную и когерентную теории истины как части единой теории.
Когерентная теория истины именно как оригинальный эпистемологический проект возникает в кругу британских неогегельянцев (конец XIX - начало XX века). До них главные тезисы этой теории разделяли уже такие философы, как Спиноза, Лейбниц, Фихте и Гегель. Когерентизм в понимании истины присущ некоторым представителям Венского кружка, например, Отто Нейрату и Карлу Гемпелю. Близок к этой теории ученик Карла Поппера Ганс Альберт. Можно ли считать сторонниками когерентной теории Декарта, Канта и позднего Витгенштейна - это открытый вопрос, который формат этой книги не позволяет нам обсудить.