Правда персонального формата
![Правда персонального формата](/uploads/covers/2024-03-14/pravda-personalnogo-formata-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Галина Владимировна Романова
- Жанр: Полицейский детектив / Детектив
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Правда персонального формата"
Глава 17
Когда они ехали на такси домой, Арсений без конца чесал голову. Отец неодобрительно косился, и слова о неуместности длинных волос без конца просились у него с языка. Но он воздержался от замечаний, промолчал. При посторонних не следовало.
Сын выглядел ужасно. Грязный, всклокоченный. К тому же от него дурно пахло. И это почесывание головы. Не нахватал ли он вшей на нарах?
— Пап, спасибо тебе, — проговорил Арсений, когда они подъехали к дому. — Я все исправлю, обещаю тебе.
— Что именно?
Иван Григорьевич смотрел строго, хотя сердце у него разрывалось от жалости. После бегства жены сын стал смыслом его жизни. Сын и сестра Зоя — два самых родных человека. Больше никого он так не любил, как их. Зои теперь нет. Сына обвиняют черт знает в чем. Его отпустили, да. Но это не значило, что с него сняты все подозрения и к нему перестанут цепляться. Он под подпиской о невыезде. И из этого следовало, что его могут в любой момент снова начать допрашивать с пристрастием. И за ним в любой момент могут прийти.
Второго расставания с ним Иван Григорьевич точно не переживет. Потому что во второй раз Арсения точно не отпустят.
— Я много думал в заключении. Кое-что вспомнилось. Может, это и не важно. А вдруг? — бормотал бессвязно сын, стоя напротив него в лифте. — Я помоюсь, поем, отдохну. И тогда мы с тобой совместно подумаем. Нет, сначала выпишем все, что я вспомнил, и совместно подумаем. Хорошо?
— Хорошо.
Он поправил очки на переносице, чтобы сын не заметил проступивших слез.
— А что поесть? — Арсений шумно сглотнул слюну. — Что-то же есть? Ты не мог встретить меня полуфабрикатами!
Он пытался шутить. Это было неплохим признаком. Но глаза…
Черт! Глаза были потухшими. Такими они были у мальчика, когда их бросила его мать. Он тогда словно умер. И долго еще оставался таким. И вот теперь снова та же картина: взгляд безжизненный, речь бессвязна, чувство вины душит.
— Я попросил Эльзу. Она вчера до ночи готовила, — признался он. — Кстати, делала это с охотой. И даже не язвила.
— Она для меня готовила? Офигеть! С чего это ее так… — Он не смог найти приличного слова и умолк.
— А с того, что Зоя все свое движимое и недвижимое оставила тебе, сынок. И Эльза теперь к тебе подлизывается, я так думаю.
Иван Григорьевич впился в сына взглядом, отслеживая реакцию.
Нет, совершенно точно Арсений об этом не знал. И завещания не видел. Ошеломлен, даже сломлен.
— Па! Но теперь-то они точно от меня не отстанут! — застонал он, выходя из лифта неуверенной походкой.
— Кто, ты имеешь в виду? Родственники?
— Полиция, пап! Скажут, у меня был мотив и все такое!
— Не думай об этом, Арсений.
Они вошли в квартиру. Сын прямо у порога стащил с себя всю грязную одежду и голым прошел в ванную. Полилась вода.
Иван Григорьевич собрал вещи сына в большой мусорный мешок и вынес его из квартиры. Когда вернулся, Арсений был уже в кухне и ел грибной суп прямо из кастрюли.
— А почему не из тарелки? Прокиснет же. — Иван Григорьевич уселся за стол напротив.
— Не прокиснет. Я все съем, — поднял тот на отца голодные глаза.
Несколько минут в кухне слышалось лишь звяканье ложки о стенки кастрюли и шумное дыхание Арсения.
— Господи, как же вкусно! — Он с грохотом поставил кастрюлю на стол. — Прости, пап. Я тебе ничего не оставил.
— Не страшно. Говори, что там тебе удалось вспомнить?
Арсений пальцами расчесал влажные волосы, подхватил их резинкой в хвост. Разложил на столе руки с растопыренными пальцами и заговорил:
— Во-первых, я вспомнил, что консультацию по Зоиной подделке Ляпов вел в присутствии своего сына.
— Как это тебе удалось установить?
— Он несколько раз отвлекался и называл того Владом. То просил что-то положить на место. То просил отойти от стола. Парень, видимо, что-то трогал, а Игорю Семеновичу это не нравилось.
— И что с того?
— Это первая ложь, пап, — с обидой глянул на него сын. — Следователь утверждает, что ювелир никогда не вел дел ни в чьем присутствии. Типа, он закрывался в кабинете и все такое.
— Ты и сам так говорил. И я так говорил. Так думали все.
— Да, так думали все, а на деле? Оказывается, его незаконнорожденный сынок часто присутствовал при его разговорах с клиентами.
— Насколько часто? — усомнился Иван Григорьевич. — Вроде речь идет об одном телефонном звонке.
— Не об одном, пап. — Арсений низко опустил голову. — Мне Зоя еще одну цацку отдавала однажды, чтобы я ее продал и деньги взял себе. У нее на тот момент не было наличных.
— О боже! — Иван Григорьевич побледнел так, что лицу сделалось холодно. — Ты продавал ее украшения?!
— Не часто. Раза два или три. Да, три. Ожерелье было четвертым. Но раньше это была Зоина инициатива, пап. Она избавлялась от надоевших камней. Так она говорила.
— Кто об этом знал? Кроме Зои, разумеется.
— Стас знал. Она пару раз при нем мне давала украшения.
— О боже! — Иван Григорьевич закрыл лицо руками. — Ты просто сумасшедший! И Зойка была такой же! Как она могла?!
— В этом, пап, не было ничего такого, — попытался возразить Арсений.
— Как она могла так довериться этому хлыщу?! — не дал ему договорить Иван Григорьевич. — Она трясла перед ним своим богатством, как красной тряпкой перед быком! Делала подарки. Да какие! Одна картина, которую она ему подарила, чего стоит! А идея с аукционом, куда она собралась с ним вместе поехать! Я узнавал по своим каналам, пока ты был под стражей, они даже билеты успели заказать на самолет! Такая дурочка!
Арсений думал долго. Ему было трудно сосредоточиться. Глаза слипались после горячего душа и вкусного супа.
— Пап, но между ними вроде бы все было ровно. Или я что-то не так понял?
— Не знаю, как между ними было, но я не верю в любовь этого хлыща. Не верю! К тому же его окружение…
— А что с его окружением?
— Сплошь криминальные авторитеты! Думаешь, до них не дошел слух об ожерелье? Помню, когда оно появилось в доме Зои, ее муж запрещал даже из сейфа его доставать. Говорил, что это опасно. Информация должна была быть закрыта для посторонних. А она трясла этим украшением перед Стасом! Идиотка, прости меня грешного.
Иван Григорьевич посидел минуту молча. Углы губ опустились так низко, что носогубные морщины превратились в глубокие впадины.
— И есть еще один нюанс, о котором я хотел сообщить тебе, прежде чем говорить об этом с полицией.
Арсений вскинул на отца вопросительный взгляд.
— В завещании пункт о колье стоит отдельной строкой. Его она тоже тебе завещала. Это значит что?
— Что?
Он почти засыпал за столом.
— Что она передумала его продавать. И отменила свою заявку на аукцион. Просто мы об этом не знаем…
Арсений проспал четырнадцать часов. Даже страшно! Иван Григорьевич без конца заходил к нему в комнату и прислушивался к его дыханию. Оно было тихим и ровным. Никаких метаний и бормотания. Уже хорошо.
Он возвращался в гостиную. По привычке, выработанной годами, разворачивал свежую газету и пытался прочесть хотя бы строку. Но буквы расплывались, смысл не улавливался.
Улегся поздно, спал неспокойно, без конца просыпался и шел в комнату к сыну. В семь пятнадцать утра, поняв, что мучить себя бессмысленно, поднялся с кровати, заправил ее. И пошел в кухню готовить завтрак.
Он совсем позабыл, как готовить блинчики. Пришлось даже сверяться со старым рецептом. Три первых ушли в мусорное ведро. С четвертого дело пошло. И через пятнадцать минут на блюде, свернутые треугольниками, лежали румяные блинчики с кружевными краями.
Тае бы понравился такой завтрак, неожиданно вспомнил он о подруге по даче. Блинчики, горячее какао, какая-нибудь легкая каша. Было бы приятно вместе позавтракать там — на даче. Он уже и позабыл, когда был там в последний раз. Интересно, а Зоя туда ездила? Когда? С кем? Одна была или со Стасом? Почему он ни разу не задал себе этот вопрос? Даже странно.
Телефон лежал у него в кармане передника. Он всегда его надевал, чтобы не забрызгать себя маслом.
— Тая, доброе утро.
Он даже зажмурился, услышав знакомый голос. И понял, что скучал. Просто старался не думать об этом. Гнал запретные мысли.
— Доброе утро, Иван, — несколько удивленно воскликнула она. — Я слышала, у вас в семье горе. Прими мои соболезнования.
— Спасибо.
— Зоя была непростым человеком, конечно. Но личностью с большой буквы. — Тая тяжело вздохнула и поинтересовалась с искренним сочувствием: — Как вы справляетесь, Ваня?
— Тяжело. По Зое скучаю. Очень. Мне ее недостает, — вдруг признался он.
И тут же мысли понеслись вдогонку: а ведь он впервые об этом говорит с кем-то. Не признавался до этого утра никому, как тяжело ему было ее потерять. Горло перекрыло спазмом. Он всхлипнул.
— Ваня… Держись… — тихо обронила Тая. — На дачу приезжай. Стоит дом пустой. Как Зоя в последний раз тут побывала со своим мужчиной, так с тех пор никого и не было.
— Зоя там была? Когда?
— Погоди, дай вспомнить.
Тая принялась перебирать даты, события, даже вспоминала свои походы в магазин и на рынок за саженцами, чтобы сопоставить все это с тем числом, когда видела Зою.
— Знаешь, это было три недели назад. Приблизительно, не точно. Но уже было лето. Май закончился. После того раза я больше ее не видела. Собственно, я ее-то саму и не видела…
И Тая принялась рассказывать, как случайно наткнулась на машину Зоиного любовника. Та стояла на парковке у местного продовольственного магазина. Зою она не видела. Зато отлично рассмотрела Стаса, когда он выходил из магазина.
— Он сел в машину и уехал по направлению к дому Зои, — закончила Тая сбивчивый рассказ.
— И это все? — несколько разочарованно протянул он.
— Ну да. Извини, что не смогла помочь. Да, чуть не забыла. Перед тем как сесть в машину, он о чем-то говорил с девушкой.
— С какой девушкой? — нахмурился Иван Григорьевич.
— Я ее не знаю. Кажется, она не из нашего поселка. Я ее никогда прежде не видела. Она была на машине. Они поговорили. Разошлись и уехали. Каждый на своей машине. В разные стороны. — Тая помялась и нехотя призналась: — Я уже жалею, что рассказала тебе об этом. Наверняка это не имеет никакого значения. А ты будешь думать, искать.
— Кого? Девушку? — Он грустно рассмеялся. — Как же я ее найду, Таечка? Это даже не иголка в стоге, это песчинка в пустыне. И…
— Ваня, я запомнила номер ее машины. Он такой приметный, что забыть сложно.
И Тая продиктовала серию и номер, забыть которые действительно было бы сложно. Серия из трех одинаковых букв. Номер из трех одинаковых цифр.
— Марку машины не скажу, не рассмотрела. Белая, не джип. Низкая какая-то. Может, это и не имеет значения, но вдруг это тебе поможет в поисках. Ты же ищешь, Ваня? Ищешь убийцу?
— Да, — ответил он и соврал.
До того момента, пока не задержали Арсения, ему и в голову не приходило заниматься своим собственным расследованием. Он не профессионал! Он ничего в этом не смыслит. Он мог проанализировать имеющиеся факты, но не мог найти их! Он представления не имел, с чего начинать, как к этому вообще подступаться?
— Вот видишь, — прервал его мысли голос Таи. — Может, эта девчонка — лицо совершенно постороннее Зоиному другу. А может, и нет. Разговаривали они как-то уж очень доверительно. Словно давно знали друг друга. И достаточно близко. Я, если честно, его в тот момент осудила. Приехал с одной женщиной, любезничает с другой. Потом забылось. А когда узнала, что Зои не стало, начала вспоминать и вот…