Сокровище Родины[сборник]
![Сокровище Родины[сборник]](/uploads/covers/2023-03-16/sokrovishhe-rodinysbornik-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Михаил Волконский
- Жанр: Русская классическая проза / Исторические приключения / Авторские сборники, собрания сочинений
- Дата выхода: 2017
Читать книгу "Сокровище Родины[сборник]"
VI
На другой день с утра море заволновалось, и подул горячий, не принёсший никакой прохлады ветер. Мало-помалу палубу и всё, что было на ней, стала покрывать мельчайшая пыль, нежная, как пудра. Воздух вдруг сделался сухим и пожелтел. Жар усилился. Волнение развилось такое, что вода начала захлёстывать через борт. Наконец совсем жёлтые сумерки окутали всё кругом, и только солнце виднелось сквозь них большим медно-красным кругом. Пыль неслась вместе с ветром, застилая горизонт и затрудняя дыхание. Кожа сохла и морщилась. Ни до чего нельзя было дотронуться — всё покрывал густой слой пыли.
Это была гроза внутренних степных пространств Африки, так называемый хамсин, гораздо менее, правда, опасный на море, но всё-таки очень неприятный.
Маленький пароход-керосинщик, на который попал я по воле судьбы, болтался на волнах, как ванька-встанька. Его неумолимо бросало из стороны в сторону, и качка вызывала невольную досаду и увеличивала дурное расположение духа, в котором я находился и без неё. Морскою болезнью я не страдал. Это казалось большим облегчением.
Нас качало и обдавало пылью в течение, по крайней мере, трёх часов. Затем ветер начал стихать, и волны — укладываться.
К вечеру настолько стихло, что мы, ощутив оттого достаточную приятность, решили провести время весело. У капитана нашлись апельсины и белое лёгкое вино. Сделали крюшон, который имел серьёзный, впрочем, недостаток, потому что его приходилось пить тёплым. Льду не было. Американцы, однако, нашли напиток слишком слабым и стали прибавлять к нему коньяку.
Не рассчитали ли они своих сил, или уже чересчур усердно сдабривали тёплый крюшон коньяком, только через некоторое время они сильно захмелели.
У меня тоже голова слегка закружилась. Я прилёг отдохнуть.
Помню, заснул я быстро, словно камень в воду канул. Меня охватил какой-то тяжёлый, давящий сон…
Проснулся я от неожиданного толчка. Пароход дрогнул и остановился.
Я открыл глаза. На небе светил серп месяца, линия горизонта была в тумане. Волны лениво поплёскивали. Пароход стоял на месте и не двигался, несмотря на то, что машина работала, напрасно пеня воду за кормою.
Послышались крики, команда и брань.
Несколько человек кинулось к лодкам.
Оказалось, мы наскочили на риф, и нос парохода со всего маху крепко врезался в коралловый слой, на фут скрытый под водою.
Пароход стал твёрдо. Осмотрели трюмы. Пробоины, по счастью, нигде не оказалось. Дали машине задний ход. Попытка вышла совершенно напрасной.
Капитан топал ногами и отчаянно ругался. Он обвинял во всём своего помощника, помощник кричал на него. Дело чуть не дошло у них до рукопашной. Наконец, накричавшись вдоволь, они сошлись и стали обсуждать положение. Машину остановили.
Звёзды и луна светили безмятежно, и также волны плескали, как будто не случилось ничего особенного, но я понимал, что теперь для меня не было никакой физической возможности догнать наш пароход. В первую минуту это меня беспокоило более всего, потому что непосредственной опасности на рифе не предвиделось. Керосинщик оказался настолько крепок, что выдержал толчок, не дал течи, и с этой стороны всё обстояло благополучно. Мы могли стоять здесь в безопасности. Вопрос заключался лишь в том, как выбраться отсюда.
Прислушавшись к разговору капитана с помощником, я увидал, что они не могут определить место, где мы находимся. Надо было ждать завтрашнего полдня для наблюдения.
Капитан настаивал на том, что нас снесло течением с правильного пути в сторону. Помощник же доказывал ему, что он неверно проложил курс и что, по его расчёту, мы были у самого берега Африки.
Земли, однако, не было видно, и это служило главным основанием возражений капитана.
Он говорил, что берег в этих местах на карте гористый, и будь мы у берега, мы непременно видели бы горы.
Мне это казалось совершенно справедливым, но на рассвете пришлось убедиться, что не всё справедливо, что кажется таким.
До рассвета мы не спали. И как только появились первые лучи солнца, стали вырисовываться очертании высоких гор с западной от нас стороны. Ночью их застилала особая, свойственная Красному морю мгла, тем более предательская, что при ней горизонт кажется совершенно открытым. К утру мгла эта рассеялась, и сначала верхи гор, потом самый берег ясно выступили из неё и оказались совсем близко.