Молево
![Молево](/uploads/covers/2023-11-08/molevo-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Георгий Саликов
- Жанр: Современная проза / Самиздат, сетевая литература
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Молево"
– Отчего же ошибаетесь? Вполне себе обычное правило. За исключением того, что пока не состоялось принципиального соглашения.
– Наполовину.
– Точно?
– Да, точно. Я ведь являюсь половиной договаривающихся сторон. И принципиально согласен с вами сотрудничать.
Архитектор хотел немедленно отказаться от навязываемого сотрудничества, но уж слишком точное совпадение интересов заставило его пойти на маломальское сближение. Хоть и с опасливостью.
– Да. Это так. Что ж, будем знакомиться, – предложил он. – Прогуляемся.
– Охотно! – злодей хотел было предложить бронемобиль «комдив» для прогулки, да исключил таковое, дабы не быть слишком навязчивым и не добавить подозрительности.
Они двинулись вниз, к берегу Бородейки, к тому месту, куда незадолго до того ушли барашек со львом.
– Я-то с вами уже знаком, – отвечал злодей, – заочно. Мне попадались ваши последние проекты в интернете. Ну те, фантастические, те, что украсили вашу статью о возделывании пространств без использования строительных материалов. Уж очень потрясли меня ваши мысли.
– Да? Хорошо, что вы знаете обо мне. Однако цель нашей прогулки в том, чтобы я узнал о вас.
Злодей понял, что пока не получается у него запланированное, потрогал толстую мочку носа с крупными порами и сказал:
– Мои увлечения самые разные. Но их обобщает одно: чтобы мне было довольно. Я всегда достигаю, казалось бы, невозможного. Какова на ваш взгляд сия черта характера?
– Оптимистическая, – ответил зодчий, и у него пробилась ухмылка сквозь каменное лицо.
– Вот. Значит, есть кой-какой позитив в начале нашей, наверняка, незабываемой беседы.
– Позитив. Позитив. – Архитектор неожиданно постановил немедленно испытать достижимость возделывания пространства с помощью крошечного камешка цвета сердца. – Что вы видите там, вон на том берегу?
– Песчаный откос.
– А над ним?
– Лес.
Зодчий вынул из нагрудного кармана коричневатую с краснотцой коробочку из-под обручального кольца с крошечным камешком такого же цвета внутри, сжал её в ладони музыкального склада, слегка разжал и приставил к глазу, будто некую подзорную трубу. Мог бы этого не делать, но таковой жест помог ему сосредоточиться. Уловил восходящие потоки уже знакомого ему дуновения. Покрутил в себе подобие колков подобия музыкального инструмента. Настроился. Мысль выкристаллизовывалась на определённый композиционный лад, и её колебания перенеслись по направлению взгляда к песчаному откосу. Там, найдя с ним некое согласие, наступал резонанс с таинственными частотами неведомых колебаний, и естество испытало явные сдвиги. Пространство начало выкристаллизовываться определённым образом, следуя мысли.
– А теперь?
– Ух, ты! – злодею почудилось превращение песчаного откоса в довольно искусное сооружение, состоящее из множества пещер, причудливо переплетённых гибкими ходами вблизи и в глубине.
И в тот же момент, сюда, прямо на собеседников выскочили кудлатый барашек с гривастым львом и чуть не затоптали их. Бросились дальше, наверх. Злодей инстинктивно пригнулся, зодчий наоборот, осознанно выпрямился, даже отпрянул назад спиной и головой. Спустя мгновение, исчезли оба зверя, а с ними и представленное зодчим зрелище.
– Хорошее начало знакомства, – промолвил злодей. – Да, действительно. Мне стало довольно. Хоть и страшновато. А ведь страх и ощущение удовольствия – чем-то сродни? А? В эмоциональном плане.
– Бывает.
– Бывает, бывает. И только что было. И этих животных я до того видел, когда приехал сюда. Тогда была прямо-таки ужасть невероятная вперемежку с удивлением, а теперь просто кошмарный сон… да. Да, но, главное, я не понял способа представления той вашей картины в «три-дэ»? Тут уже трепет другого рода. Вы меня изумили.
– О способе потом. Я сам его ещё толком не опробовал.
– В руке у вас что-то есть. Похоже на какую-то коробочку. От меня не спрячешь. Не покажете этот ваш чудодейственный прибор? – злодея всё ещё удерживал страх. Будто какими-то хладными объятьями касался он шеи и груди.
– Это незачем, – архитектор, пряча футлярчик в кулаке, отправил его обратно в карман.
Но от чуткого взгляда злодея не ушла мелькнувшая там яркая коричневатость, близкая к цвету сердца. Он оправился от страха, заменив его не менее холодным чувством догадки о тайне и овладения ею.
– Да ладно, пусть ваше остаётся вашим, а наше нашим – сказал он с ледяной усмешкой. – Да, и что же, в Черногории мы тем же будем заниматься? – злодей пытливо рассматривал тот берег, где только что закончилось представление.
– Мы?
– Нет, нет. Вы, конечно, только вы. Но я лишь в качестве заказчика. Но поймите меня. Заказчик оплачивает не только проект, но и всё строительство. О стоимости проекта договориться несложно, а вот чтобы представить стоимость строительства, тут многое придётся учесть. Материалы, технологии, рабочие руки, технику. Выходит, что моя заинтересованность в вашем методе не только просто любопытство.
– Да, да, да, – архитектор ухмыльнулся, – вы слышали такое выражение, как ноу-хау?
– Слышал, конечно, слышал. Да и сам использую по мере возможности собственные приёмчики.
– И всем о них рассказываете?
– Никогда. Никому. Иначе грош мне цена.
– Я заметил. И на этих, как вы говорите, приёмчиках неплохо зарабатываете.
– Хм. Теперь понял. Вы тоже хотите неплохо заработать. Ну! А сомневались, что сумеем с вами сговориться! Ха-ха! Назначьте цену, и всё тут.
– Хорошо, я подумаю. Но, сдаётся мне, что строить мы будем обычным способом. Но самым передовым. Только минимизируем каинистику.
Злодей немного приуныл и притупленным взором уставился в землю. «Пока не получается, – сетовал он про себя, – пока не получается. Что ж, применим кой-какие и свои ноу-хау».
– Ладно, – сказал он вслух, – Однако первое знакомство нам удалось на славу.
– Да, – ответил зодчий, – теперь разойдёмся. А сойдёмся по первому вашему требованию. Меня вы можете найти в Муркаве. Я там покупаю дом.
– Отлично. Только почему вы от аванса отказались? Ведь на покупку в самый раз хватило бы.
– Потом, потом.
И они разошлись. Один в Муркаву, чтобы поразмыслить о главном деле, другой к автомобилю, чтобы просто подождать.
31 Мутация
Мирона одолела внезапная усталость. Он спустился в подполье, повалился на ложе, выстланное из сена, и немедленно уснул. Во сне ему являлись русоволосые девки, нашёптывающие что-то незапоминающееся, где-то вдалеке ходил туда-сюда старец, то и дело выставляя в его сторону указующую руку, и конь изабелловой масти вставал на дыбы. Затем предстала будто его персональная выставка. Огромное помещение уставлено чудесными скульптурами, которых он никогда наяву не производил. Но здесь, во сне он совершенно явно помнил и переживал то время, когда они создавались его вдохновением. Ещё что-то началось, пока не оформленное образами, но его разбудил грохот над люком. Он встал, сокрушённо покачал головой и вылез в сенцы. Там стоял Николошвили, удерживая большую пустую сумку на плече и тоже сокрушённо качал головой. На широкой кисти другой руки у него висела сумка поменьше. По всему полу раскидались всякие пищевые продукты.
– Лукьяновна тебя пожалела, – сказал он, завидев Мирона-Подпольщика, – пусть, говорит, спит хоть сутки, вот меня одного отправила в лавку. А ты и на самом деле проспал почти сутки…
– Угу, – Мирон сочувственно глянул на Николошвили и на следы происшествия, – угу.
У него в голове возникли некие параллели между собственными снами и пищевыми продуктами на полу. Он снял с плеча Николошвили сумку и скоренько стал совать в неё всё бывшее содержимое. Попутно пытался то же самое проделать и со сновидениями. Но они не укладывались в какое-нибудь единое символическое значение. Затем, он попросился войти в горницу-галерею.
– Котомку ценную, что ль, хочешь забрать, сумку-заумку? – полюбопытствовала Татьяна Лукьяновна.
– Ага. Её.
Он почти вкрадчиво подошёл к портрету и пристально в него всмотрелся.
– Что, не насладиться никак, не налюбоваться? – не перестаёт любопытствовать Татьяна Лукьяновна.
– А? – Бывший скульптор, не отводя взгляда от представительного полотна, пронзал своё сознание пережитыми видениями, и его «А» прозвучало вскользь, без всякого значения.
– Ну-ну-ну-ну… ах, да! Ксениюшка! Я не знаю, где лежит эта замечательная котомка. Поищи.
А Мирона подмывала думка поведать о необычном путешествии. Портрет, что ли заставлял его идти на откровенность? Он был уверен, что женщины-то его непременно поймут. Даже готов пригласить их в повторный такой же поход. И он сказал:
– В котомке нет нужды. Я хотел вам рассказать кое о чём.
Постучал в дверь Николошвили. И, не отворяя её, провозгласил:
– Продукты прибыли.
– Расскажешь, поведаешь, поделишься, – как бы кольнула шеф-повар, и устремилась за дверь, готовить еду, – а пока иди со мной, поможешь.
Ксения тоже вызвалась помогать.
Они втроём начали сакральное действо по приготовлению обеда для всей компании. Николошвили поднялся в свою светёлку.
– Ну да, ну да, ну да. Конечно! – говорит Татьяна Лукьяновна. – Мы догадываемся. Да, Ксениюшка? Уже догадались. Ты будешь вещать о твоём таинственном поприще-моприще.
– О нём. Только не столь оно смешное.
– Расскажите, расскажите, – оживилась Ксениюшка, – мне так интересно слушать всякие рассказы.
– А мне-то не очень, – молвила Татьяна Лукьяновна, – рассказ всегда выдумка-фантазия-обманство, хоть и основан, как говорится, на реальных событиях. Хотя, давай, давай, послушаем. Только особо не темни.
Мирон без подготовки, сходу эмоционально повествует женщинам о таинственном походе. О Сусаниной горе, о прозрачном лесе на изумительно гладкой волнистой поверхности, устланной многоэтажным мхом, о будто неземных девицах, о старце. Пытается не упустить ни одной подробности в беседе со старцем. И держит в памяти его портрет, висящий неподалёку.
– А на обратном пути встретился странный тип, да принял меня почему-то за архитектора. Наверное, за того, знакомца Дениса Геннадиевича. Заказ, видите ли, у него имеется. Я предложил ему надгробный камень с эпитафией, – заканчивает он повесть о чудном походе с ноткой усмешки в голосе, и пожимая плечами.
– Прямо-таки надгробный камень? – Ксения фыркнула и захихикала.
– Ну да.
– Оригинально, – сказала Татьяна Лукьяновна, – никому из нас ты такого не предлагал.
– Так никто не просил.
– Мне сделаешь, ладно? Только эпитафия пусть будет жизнеутверждающая.
– Сделаю. Если доживу до твоей кончины. Однако нет в этом никакой уверенности.
– Ладно, ладно, – Ксениюшка замахала обеими пухлыми руками наподобие крыльев, – а знаете, мне тоже захотелось туда.
– Куда туда? На тот свет, что ли? – Татьяна Лукьяновна сделала спину прямой.
– Сусанину гору поглядеть. Лес прозрачный. Старца.
Еда была готова.
– Ну так пошли, – сказал Мирон Ксениюшке, – чего тянуть-то? Быстренько поедим, да в путь. Пока наши мужики тоже учуют еду, пока они поедят да побеседуют, успеем туда-обратно.