Очарован наповал
![Очарован наповал](/uploads/covers/2023-01-07/ocharovan-napoval-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Элисон Кокран
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2023
- Цикл: МИФ Проза
Читать книгу "Очарован наповал"
— Ой…
— А Дев со мной ни того, ни другого не хочет.
— Звучит крайне маловероятно.
Чарли выкладывает Парисе все — про тренировочные свидания, про тренировочные поцелуи, про сценарий и осознание собственных чувств, сделанное в три утра; про инцидент с бурбонными пятнами, про порции текилы и Леди Гагу.
— А теперь он симулирует грипп, чтобы избегать меня, потому что того же, что я, не чувствует.
— А что чувствуешь ты?
— В смысле?
— Ты сказал, что Дев не чувствует того же, что ты. Так что чувствуешь ты?
Чарли хочется медленно отступить от вопроса, словно это бомба, которая вот-вот взорвется у него в руках.
— Я чувствую очень много, — неожиданно для себя отвечает Чарли. Он бежит к бомбе, целиком открываясь ее разрушительной силе. — Я постоянно о нем думаю, постоянно хочу говорить с ним, касаться его, смотреть на него. Хочу, чтобы он смотрел на меня так, как до него не смотрел никто. Это… ерунда полная.
— Нет, не ерунда, — возражает Париса, слова которой — тихое приглашение продолжать.
— Трудно объяснить, но, когда целую Дева, я себя не накручиваю. Я не обязываю себя стараться, чтобы получилось хорошо. Хорошо получается само собой. Я и чувствовать себя ничего не заставляю. А чувствую все. — Чарли замолкает и косится на Парису, сидящую рядом на скамье. С нежным, полным умиления лицом она убирает ему волосы со лба. — Еще есть восемь девушек, прекрасных во всех отношениях, только мне ни одну из них целовать не хочется. Еще я подписал договор, обязывающий меня в конце сезона сделать предложение одной из них. Еще я на ближайшие четыре недели застрял на этом шоу с Девом, а он меня не хочет! — Под конец у Чарли срывается голос, и он пытается замаскировать срыв кашлем.
В такое Париса не верит.
— Ты спрашивал его об этом? Напрямую? Ты спросил Дева, хочет ли он тебя, и он сказал «нет»? Прямо в твое красивое лицо?
— Ну, не совсем…
— А тебе приходило в голову, что Деву тоже пришлось подписать с этим шоу трудовой договор, который юридически лишает его права тебя целовать?
— Ну…
— Что за ваши с ним поцелуи он наверняка поплатится работой, которую так любит?
— Ну, я предполагал…
— А ты не считаешь весьма реальным то, что нынешняя депрессия Дева спровоцирована тем, что ты ему нравишься, а суть его работы состоит именно в том, чтобы влюбить тебя в другого человека?
— У Дева нет депрессии, — поправляет Чарли.
— Поверь человеку, с восемнадцати лет состоящему в серьезных отношениях с антидепрессантами и когнитивно-поведенческой психотерапией, — говорит Париса. — У твоего наставника самый разгар большого депрессивного эпизода.
Чарли качает головой. Париса ошибается. Нет у Дева проблем с психическим состоянием. Он всегда радостный, всегда улыбающийся, всегда заботящийся о других. На съемочной площадке Дев обычно как рыба в воде — порхает вокруг каждого, помогает, болтает, заряжается энергией процесса. Дев самый очаровательный из знакомых Чарли людей. Разве страдающие депрессией такие?
Да, да, может, он любит Лиланда Барлоу, потому что тот поет о психическом заболевании; может, порой он грустит, как после ссоры с Райаном или у клуба в Новом Орлеане, но ведь это не то же самое, что страдать от депрессии. Просто потому, что в последнее время он не в обычном амплуа Дева-весельчака…
Чарли вспоминает, как в лимузине Дев сетовал, что Райан любил его только в ипостаси Дева-весельчака, и до него доходит.
— Черт, у Дева депрессия.
Париса хлопает его по спине.
— Я знала, что в итоге ты поймешь.
Чарли не вполне уверен, как нужно поступить, выяснив, что твой типа-друг, которого тебе нравится целовать, страдает от клинической депрессии, но решает, что для начала можно с ним поговорить. Вот только когда они с Парисой возвращаются на место съемок, Дева там нет. Райан говорит, что Дев сказался больным и Джулс повела его обратно в отель. Чарли приходится ждать окончания съемок.
Приехав в отель, Чарли направляется прямиком к номеру Дева. Там на дверной ручке висит табличка «Просьба не беспокоить». Джулс дверь своего номера открывает. На лице у нее фирменное сочетание раздражения и сильной усталости, в уголках глаз таится грусть.
— Дев не желает говорить со мной о том, что с ним не так.
— Давай я попробую.
Чарли заходит в номер один. Спертый воздух пахнет нестиранным бельем, от ощущения грязи стремительно нарастает паника. Но вот он видит Дева, который скрючился на кровати, плотно обернув голову одеялом, и панику удается подавить.
Чарли распахивает окно, потом залезает на кровать и пытается стянуть одеяло. Дев упрямо сопротивляется, но Чарли сильнее, он сдирает одеяло с головы Дева. Открывшееся зрелище сводит Чарли горло: Дев с немытой головой, без очков сжался в плотный комок.
— Уходи! — бормочет в подушку Дев.
— Скажи, что тебе нужно.
— Мне нужно, чтобы ты ушел.
Какая-то часть Чарли хочет уйти. Но та, что сильнее, тянется к Деву и убирает ему волосы со лба.
— Пожалуйста, скажи, что тебе нужно.
Дев разлепляет веки и смотрит на Чарли. Полные слез, глаза у него цвета той чудесной скрипки «Мендини», даже сейчас он самый красивый человек из тех, кого доводилось видеть Чарли.
— Мне нужно, чтобы ты ушел. Я… я не хочу, чтобы ты видел меня таким.
Чарли вспоминает, сколько раз отталкивал людей, не желая, чтобы те видели его тревогу и обсессии; вспоминает, чего хотел на самом деле все те разы, когда люди принимали его слова на веру. Чарли снова залезает на кровать и тянется к Деву. Дев вырывается, отбивается, потом клубочком сворачивается у груди Чарли и держит его крепко-крепко. Дев вжимается в Чарли, плачет в складки его оксфордской рубашки. Чарли старается обнимать его так, как Дев обнимал его той ночью в туалетной кабинке, удерживая на весу.
Б
Чарли хочется прикрыть робкий огонек Дева ладонями, раздуть тлеющие уголья, пока он не выгорел окончательно.
— Часто с тобой такое бывает?
Из горла у Дева вырывается несколько тихих всхлипов.
— Порой бывает, да, — шепчет он. — Легкая хандра. Но я приду в норму. Я мигом приду в норму.
— Чем мне помогать тебе, когда до такого доходит?
Дев еще плотнее прижимается к Чарли, впиваясь в него всеми прекрасными своими остриями.
— Просто останься со мной, — наконец отвечает он. — Никто никогда не остается.
Пока Дев засыпает у него на груди, Чарли вдруг четко осознаёт: Дев провел четыре недели, стараясь убедить его, Чарли, что он достоин того, чего не верит, что достоин сам. Чарли осознаёт: чем бы ни была эта легкая хандра, эти сумерки мозга, они убедили Дева, что он не достоин человека, который остался бы с ним. Чарли хотел бы найти слова, найти способ показать Деву, чего он достоин, даже если особых отношений между ними больше нет. Даже если те отношения были только ради тренировки.
Но Чарли не знает, как показать человеку, что он достоин любви. Так что он просто остается.
Седьмой — или восьмой? — по счету психотерапевт однажды попросила описать, что он чувствует при обострении депрессии. Дев сказал, что это как тонуть изнутри. Как будто твой мозг наполняется водой. Это как сидеть на дне городского бассейна Роли, в самом глубоком месте, подставляясь тишине и давлению столько, сколько хватает мочи терпеть.
Так Дев чувствует себя, открывая глаза в четверг утром, поэтому далеко не сразу соображает, где-когда находится и почему на краю его кровати сидит Чарли Уиншо, шнурующий свою обувь.
— Ты проснулся.
— Ты остался, — отзывается Дев, откашлявшись.
Уголок рта Чарли поднимается в застенчивой улыбке.
— Как ты себя чувствуешь?
«Словно тонул-тонул, но в итоге не утонул».
— До кофе такие вопросы не задают.
— Тогда иди под душ, а я раздобуду кофе.
Еще одна улыбка, и Чарли поднимается с кровати. На глазах у Дева он перемещается к стулу у письменного стола, на глазах у Дева надевает куртку, на глазах у Дева берет со стола ключ от своего номера.
Чарли поворачивается, чтобы снова взглянуть на Дева, прижавшегося к спинке кровати. Чарли делает два неуверенных шага к двери. Мешкает. Разворачивается. Потом делает три уверенных шага к кровати. Стиснув лицо Дева, Чарли крепко целует его в лоб.
— Я скоро вернусь, ладно?
А потом он уходит.
Когда за Чарли захлопывается дверь, Дев делает глубокий вдох, собирает остаток сил и вылезает из кровати. Под душем он стоит дольше обычного, стараясь компенсировать четыре дня, которые не мылся, компенсировать дни, которые он вообще не отрывался от кровати. Дев намыливает ладони и представляет, что может соскрести дни тумана, дни беспросветной полудремы, дни заползания все глубже и глубже в нору, где он подпитывает тьму самоуничижением, одиночеством, чувством собственной неполноценности. Депрессия — мастерица выпячивать каждый его промах, и на сей раз она ткнула ему в лицо чудовищную ошибку — поцелуи с Чарли Уиншо.
Поцелуи с Чарли — и принятие того, что с этим нужно заканчивать, — по идее, в триггеры депрессии не годится, но, к сожалению, депрессия действует не так. Ей чужды логика и здравый смысл. Ей не нужна чудовищная трагедия, чтобы настроить серые клеточки Дева против него самого. Маленьких трагедий предостаточно.
— Черный кофе я не нашел, зато принес тебе большой американо, — объявляет Чарли, едва Дев выбирается из ванной. — Джулс написала, что на съемки нас вызовут через час.
— Спасибо. — Дев тянется за бумажным стаканчиком, и Чарли вздрагивает.
— Ты побрился, — отмечает он, поднимает руку, словно собираясь коснуться свежевыбритой щеки Дева, но потом прижимает обе ладони к стаканчику со своим чаем. — Я… соскучился по твоему лицу.
Последняя фраза кажется Деву на удивление честной. Он не представляет, как относиться к тому, что Чарли говорит ему приятные вещи, к тому, что Чарли поцеловал его до ухода, к тому, что Чарли обнимал его всю ночь, хотя Дев фактически его прогнал. Как правило, это Дев заботится об окружающих. О нем не заботится никто.
— М-м-м, спасибо за кофе. — Дев снова усаживается на краешек кровати. Чарли прислоняется к столу напротив. В трех футах между ними и целование, и нецелование, и Чарли, обнимающий его, пока он плакал.
— Хочешь об этом поговорить? — спрашивает Чарли.
— «Об этом» значит «о депрессии»? — Деву хотелось, чтобы вопрос получился небрежным, но он еще наполовину в депрессивной норе, поэтому слова звучат горько. Чарли не отвечает. — Говорить об этом не слишком хочется. В детстве из-за моих «вычуров» Сунил и Шамим показывали меня десяткам психотерапевтов, так что я до мозоли на языке это наобсуждался. На деле все не так серьезно.
— А сейчас ты у кого-нибудь наблюдаешься?
— Говорю же, все не так серьезно.
Чарли мнется, потом пересекает комнату и садится рядом с Девом, теперь они бедро к бедру на уродском гостиничном одеяле. Чарли ничего не говорит, но это не его обычное неловкое молчание. Это молчание-приглашение. Чарли тянется к ладони Дева. Переплетает их пальцы.