Жизнь и приключения Лонг Алека
![Жизнь и приключения Лонг Алека](/uploads/covers/2024-02-10/zhizn-i-priklyucheniya-long-aleka-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Юрий Клименченко
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 1975
Читать книгу "Жизнь и приключения Лонг Алека"
6
Наступила зима. Бухта покрылась льдом. Движение в порту прекратилось, пароходы не приходили, и без того тихий городок совсем замер. Часто шел снег. Его не убирали. Только перед домами хозяева делали широкие проходы, а по улицам ходили по узким, протоптанным тропинкам. По ночам стояла удивительная тишина. Черное, утыканное звездами небо, лунный свет, причудливые остроконечные скалы, отяжелевшие от снега, заснувший городок — все напоминало иллюстрации к сказкам Андерсена. Жизнь в Сен-Пьере шла сонно, однообразно, без каких-либо видимых событий, как в завороженном царстве. Рано ложились спать и поздно вставали. Торопиться было некуда и незачем. Городишко оживал весной.
Сначала появление Алека у Марты в магазине вызвало большой интерес, пересуды среди покупателей и знакомых. Они приходили посмотреть на него, некоторые задавали хозяйке двусмысленные вопросы. Одна, особенно въедливая бабенка, мадам Калис, прямо спросила:
— Ты взяла себе любовника, Марта?
Марта гордо вскинула голову, ее зеленые глаза сердито блеснули.
— Я взяла себе работника, мадам Калис. Мне трудно управляться одной, и потом я вдова, свободная женщина, а вот вы замужем, но я не спрашиваю, почему вы так часто бегаете к месье Эмилю…
Мадам изменилась в лице:
— Я пошутила, Марта. Не будем ссориться…
Скоро к Алеку привыкли, разговоры прекратились. Он никогда не появлялся в городе вместе с Мартой. И в магазине они старались держаться подальше друг от друга. Приличия были соблюдены, а для горожан этого было достаточно. Покупатели любили поболтать с Алеком, если заставали его одного, не занятым делом. Всех интересовала Россия. Что это за страна? Где? Об этом сен-пьеровцы имели самые смутные понятия. Алек охотно рассказывал. У него завязались добрые отношения с некоторыми жителями городка. Он стал своим. Только господин Торваль перестал посещать магазин и сухо отвечал на приветствия, когда они встречались в городе. В общем, все стало на свои места.
Он был доволен жизнью. Вставал рано, делал свою работу, вечерами пытался читать французские книги и журналы, но усталость брала свое, и он быстро засыпал.
Алек любил Марту. Любил по-настоящему. Она приносила ему радость. Нежная, неназойливая, всегда веселая, она вливала живую струю в монотонную, зимнюю жизнь. Она была в постоянном движении, что-нибудь делала, пела и радовалась тому, что существует. Ее никогда не оставляло хорошее настроение, улыбка не сходила с ее губ. Наверное, его присутствие делало ее счастливой.
— Вставай, Алек, вставай! — тормошила она его по утрам. — Смотри, какая чудесная сегодня погода. Солнце светит!
Иногда по вечерам они играли в скат. Марта любила выигрывать, и Алек постоянно поддавался, чем приводил ее в восторг.
Но чем дольше продолжалась эта идиллическая жизнь, тем тоскливее становилось Донг Алеку. Он знал, что, пожелай он, и Марта выйдет за него замуж, он станет хозяином магазина, дома и навсегда останется в маленьком Сен-Пьере, затянутый в болото мещанской жизни. От таких мыслей ему становилось страшно. Все его существо восставало против такой судьбы. Он жаждал действия.
Алек не забыл ничего. Оставаясь наедине с собой, он с горечью вспоминал бурные дни в Риге и завидовал тем, кто смог остаться в России. Он тосковал по своим товарищам, спокойному Кирзнеру, хитроватому Новикову, по всем, с кем столкнула его революция. Он презирал себя за спокойное прозябание, хотя понимал, что это лучшее, на что он мог рассчитывать, попав в такое положение.
Чем ближе подходила весна, тем сильнее Алека охватывало беспокойство. Он часто приходил на волнолом, глядел на покрытую льдом бухту, на далекий горизонт, прислушивался к ветру и понуро возвращался домой. После таких прогулок он не смотрел Марте в глаза. Она замечала это, но ничего не спрашивала. Она все понимала.
Наконец наступил день, когда Алек решил сказать ей о том, что мучило его, не давало спокойно жить. Во время обеда он отложил ложку и, виновато взглянув на Марту, тихо проговорил:
— Я, наверное, скоро уплыву. Ну, ты знаешь, о чем я говорю…
— Я знаю, Алек. Ведь ты моряк, вольная птица, — спокойно и грустно сказала Марта. — Я давно знала, что так будет, и готовила себя к этой минуте.
— Ты не сердись. Я очень люблю тебя. Но…
— Я не сержусь. Мне было хорошо с тобой, милый. Но счастье не бывает вечным. Я боялась сегодняшнего дня. — В ее глазах сверкнули слезы. — Не обращай на меня внимания. Мне хотелось, чтобы ты остался со мной навсегда, но я понимаю, что это невозможно. Ты человек другого мира.
— Спасибо тебе, Марта, за все. Я никогда не забуду тебя. Может быть, у меня в жизни больше никогда не будет таких счастливых месяцев… — Он взял маленькую, загрубевшую от работы руку и поцеловал.
Больше об уходе Алека не говорили до тех пор, пока в порт не пришел первый в этом сезоне пароход. Это был английский угольщик из Кардифа. Он привез в Сен-Пьер полный груз угля.
Судно было грязное, на всем толстым слоем лежала угольная пыль, но Алек с наслаждением вдыхал запах угля, горячего машинного масла, свежей олифы. Корабельные запахи… Он стосковался по судну.
Алек остановил боцмана и спросил у него, нет ли свободной вакансии матроса.
— А ты что, наняться хочешь? — удивленно прищурил глаза боцман, высоченный рыжебородый шотландец. — Места у нас нет. Команда полная.
— Жаль, — невесело сказал Алек. — Мне надо в Европу. А может быть, я смогу дойти до Англии как пассажир? Буду работать за харч.
— Поговори со старпомом.
— А он ничего?
— Ничего. Хороший человек.
Алек разыскал старпома, предложил ему свои услуги. Иметь на борту лишнего матроса в течение трех недель было слишком заманчиво, старпом подергал себя за подбородок и сказал:
— Я согласен. Что скажет мастер. Приходи завтра.
Домой Алек вернулся радостный. Марта заметила это.
— Что-нибудь новое? — спросила она с деланной улыбкой, а в глазах вспыхнула тревога. — Был на «англичанине»?
— Был. Возможно, уйду на нем в Европу. Завтра скажут.
Она вздохнула:
— Вот и приходит конец нашей жизни…
— Ну, это еще не наверняка. Они могут не согласиться, — утешил ее Алек.
На следующий день, когда Алек пришел на судно, старпом объявил ему, что он может принести свои вещи. Будет работать матросом без жалованья, за кормежку. Капитан согласился. Вопрос был решен.
Дома он сказал об этом Марте.
— Я так и думала. Что ж, давай рассчитаемся.
— Ты о чем?
— Я должна заплатить тебе за то время, что ты работал у меня.
— Мне не нужно денег. Наверное, я останусь твоим вечным должником.
— Не обижай меня. Ты работал и должен получить свое жалованье, иначе наша любовь примет совсем другую окраску… Понимаешь?
Марта достала конторскую книгу, просмотрела какие-то записи, открыла кассу.
— Вот. Тут все, что тебе причитается за вычетом стола, жилья и того, что ты уже взял. Бери, мой дорогой, не упрямься. Деньги тебе еще будут очень нужны. Ты вспомнишь меня добрым словом.
Она отсчитала ему довольно крупную сумму.
Ночью он прощался с Мартой. Она не плакала, губы ее улыбались, только глаза не могли скрыть внутреннего напряжения, муки и страдания, которое она испытывала.
— Я не пойду тебя провожать. Не могу… Не хочу, чтобы на меня глазели матросы. Я не выдержу… Ты простишь меня? — сказала она, когда Алек, закинув свой мешок за спину, собрался уходить.
— Да. Так будет лучше и мне. Прощай, моя любовь.
Он в последний раз обнял ее и, не оглядываясь, вышел из магазина. Если бы он оглянулся, увидел ее лицо, прижавшееся к стеклу двери, ее глаза, с тоской глядевшие ему вслед, неизвестно, хватило ли бы у него воли продолжать свой путь в порт. Но он заставил себя не оглядываться, хотя ему очень хотелось.
Он тяжело вступил на палубу угольщика, прошел в Кубрик, бросил мешок на чью-то койку, сел к столу, уронил голову на руки. Сердце его разрывалось. Правильно ли он поступил? Может быть, нужно было забрать Марту с собою? Ведь он оставлял дорогого ему человека, совсем в сущности не думая о том, как будет жить она. Чего стоит для нее разлука с ним? Он понимал, что ее внешнее спокойствие обманчиво, и знал, как она страдает сейчас… Ах, как плохо все, черт возьми! Ну, куда он мог взять ее, что предложить, сам бездомный бродяга!