Алый камень
![Алый камень](/uploads/covers/2023-03-12/alyj-kamen-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Э. Джуэл
- Жанр: Современные любовные романы / Эротика / Любительские переводы / Зарубежная литература о любви
Читать книгу "Алый камень"
***
Я не произносила вслух слово «рак» с тех пор, как оказалась здесь. Иминь лечил мое тело от того, о чем он может знать, а может и не знать. Наполненные словами страницы книг духовных учителей сделали мою реальность эмоционально управляемой.
Дерьмо случается.
Все, что у нас есть — это сейчас.
Лучше поблагодарить.
Я не знаю, пила ли я слишком много или лето, проведенное с французом, который убедил меня курить вместе с ним, оказало какое-то монументальное влияние на то, где я сейчас нахожусь. Возможно, случайный секс не был лучшей формой отдыха в моем позднем подростковом возрасте. Во время моего безрассудства я постоянно думала о венерических заболеваниях, но никогда о раке. Может быть, в этом токсичном мире нагрузка на мой организм достигла критической точки, и мой сигнал к пробуждению прозвучал слишком поздно. Но все сводится к следующему: имеет ли это значение?
Все, что у меня есть, — это сейчас, и я буду пользоваться каждым предоставленным мне моментом.
Как только я открываю заднюю дверь, я слышу чей-то голос: кто-то поет. Я крадусь вверх по лестнице, не желая шуметь, боясь, что голос исчезнет. Это было бы трагедией, потому что я могла бы слушать этот голос — его голос — вечно.
Я останавливаюсь на верхней ступеньке. Тео прибил что-то вроде подложки под плитку. Я не знаю, можно ли мне на нее наступать, поэтому я сажусь на верхнюю ступеньку и слушаю его. Он стоит на четвереньках спиной ко мне, в нескольких футах от меня, наушники в его ушах, и он поет песню, которую я никогда раньше не слышала.
Меня зовут Скарлет Стоун, и моим первым концертом был концерт Рода Стюарта. В первом ряду, где пот капал с самого сексуального мужчины из ныне живущих, а рев толпы сотрясал стадион, я поклялась однажды выйти замуж за рок-звезду.
Это песня о любви, мрачная и… душераздирающая. Я не узнаю голос, он опутан эмоциями и завуалирован сексуальным блеском, что так не похоже на Теодора Рида, с которым я познакомилась. Чем дольше слушаю, тем больше мне кажется, что я вторгаюсь во что-то личное. Неужели он поет это для Кэтрин? Когда я поднимаюсь на ноги, чтобы уйти и дать ему возможность побыть одному, он прекращает петь. Я остановилась и вздрогнула, почувствовав на себе его взгляд еще до того, как повернулась.
— Привет, — говорит он. В этот момент я не чувствую никакой ненависти к себе, потому что его «привет» сказано дружелюбно, не Тео-ненавидит-тебя.
Это первое слово, которое мы сказали друг другу после моего срыва в ванной на следующее утро после того, как у нас был секс. Много секса. Я не знаю, что пугает меня больше — наше неконтролируемое физическое влечение или наша взаимная потребность не говорить об этом, вообще, как будто этого никогда не было, как будто это было… ничего.
— Привет. Извини. Я услышала голос и подошла посмотреть, что это, а потом… — Я пожимаю плечами, как будто меня застали за чем-то неправильным.
Тео стоит и вынимает один наушник, затем другой. Я приехала в Саванну, чтобы посмотреть, с чего все началось… с чего началась я. Но сейчас, клянусь Богом, я прилетела на другую сторону пруда только для того, чтобы увидеть Тео в грязной белой футболке и выцветших синих джинсах с дырками на коленях, с красной банданой, намотанной на голову, и самым уязвимым взглядом в его голубых глазах. В этот момент я даже не узнаю его.
— Ты в порядке. Ты только что вернулась?
Я киваю.
— Нолан пригласил меня на обед.
Он прислонился к дверной раме, ботинки скрещены в лодыжках.
— Свидание?
Я улыбаюсь. На моем лице это выглядит болезненно, а в сердце еще более невыносимо.
— Нет. Просто обед. Я, возможно, самый непривлекательный человек на острове Тайби.
— Потому что ты помолвлена?
Я покачала головой.
— Твой голос. Я начинаю думать, что твоя ложь — это правда. Если бы у меня… — Я прикусываю губу, морщась от своей вероятной участи —…было немного больше времени, может быть, я смогла стать фанаткой на твоем первом концерте.
Он делает длинный вдох.
— Может быть, мы сможем сыграть на твоей свадьбе.
Ауч. Это больно. Он хоть представляет, как мне сейчас больно?
— В реке Амазонке есть вид пресноводных дельфинов. Когда они возбуждаются, они становятся розовыми. Очень человечно с их стороны, не находишь? В любом случае, у них есть брачный ритуал. Самец бросает кусок коряги — он может это делать, потому что в отличие от других видов дельфинов, они могут поворачивать голову из стороны в сторону. Если самка поймает его, значит, они спарятся.
Тео ухмыляется.
— Это мне папа рассказал. Он питал мою ненасытную жажду знаний больше, чем кто-либо другой. Книги. Он дарил мне книги. Некоторые довольно редкие.
Я поднимаю глаза, как раз, когда Тео поднимает бровь.
— И он купил эти книги в каком-то маленьком книжном магазинчике, в котором случайно оказались спрятанные сокровища?
Я усмехаюсь.
— Что-то вроде того. — Ни один человек никогда не любил меня так, как мой отец. Если бы он знал о раке, он был бы здесь. Он бы украл тысячу жизней, чтобы спасти мою. — Я не… — Я качаю головой —…я не знаю, почему некоторые случайные вещи приходят мне в голову. Но я не могу их не сказать. Я была так очарована уникальным, сумасшедшим, неожиданным… Я полагаю, что все вокруг меня, несомненно, находят эту информацию такой же захватывающей, как и я. Мой отец был очарован. — Я нахмурила брови, уставившись на свои ноги. — По крайней мере, я так думаю.
— Дельфины…
Я поднимаю взгляд, когда Тео говорит.
— Дрифтвуд… спаривание… очаровательно. — Он потирает затылок, смотрит на меня, и его рот украшает мальчишеская ухмылка.
Кто этот человек? И где он был? И почему я чувствую, как его рука тянется к моей груди, пытаясь завладеть тем, чего у него нет?
— Акулы… — Он продолжает. — Акулы убивают в среднем десять человек в год по всему миру. Люди… мы ответственны за смерть более ста миллионов акул в год. Так что… по статистике, я не умру от челюстей акулы.
Я этого не знала. Я в равной степени опечалена болезненностью его заявления и рада, что у него есть свой собственный банк случайных фактов. В другой жизни Теодор Рид заставил бы мое сердце делать сальто. Часть моей души тяготела бы к нему. Однако в этой жизни я буду довольствоваться такими моментами, как этот, и красть столько «сейчас», сколько смогу. Конечно, вор в третьем поколении может это сделать. Могу ли я?
— У меня нет расстройства пищевого поведения. И никогда не было. Я люблю сыр и сливочные соусы, все жареное, пинты пива, вино такой давности, что пить его — преступление, и иногда затягиваюсь сигарой, потому что она напоминает мне о моем дедушке. Я одержима большими шоколадными кроликами на Пасху и сладостями на Хэллоуин. Я никогда не верила в Деда Мороза, но это не мешало мне притворяться, что верю, и мой папа пытался испечь печенье, чтобы положить его под елку. Это было самое ужасное, что я когда-либо пробовала.
Я вздыхаю.
— Но я приехала сюда, в Саванну, чтобы увидеть… — Я качаю головой и смаргиваю слезы —…чтобы посмотреть, смогу ли я сделать это лучше. Чтобы понять, изменит ли это мою жизнь к лучшему. В этой жизни.
Тео напрягает брови. Я могу только представить, что он думает о моем сопливом и загадочном взгляде на жизнь. Я могла бы сказать ему. Я могла бы сказать: «Я умираю», но я не должна ему ничего объяснять, а он не должен мне ни унции сочувствия. Все между нами — ложь. Мы — ничто, и так должно быть.
Каждый поцелуй.
Каждое прикосновение.
Каждый момент прикосновения кожи к коже в действительно украденных вдохах.
Все это лишь мимолетное мгновение — сейчас, в котором нет ничего из прошлого и ничего из будущего. Что, если бы жизнь могла быть такой для всех? Что если бы каждый момент был свободен от ожиданий и сожалений? Что если бы мы начали считать время не в секундах, а в вдохах? Что, если бы я могла задержать дыхание и остановить время?
Я улыбаюсь. Это мой «Вот оно!» момент. Когда мы перестаем дышать… время действительно останавливается. Именно тогда мы понимаем, что наше время вышло. Думаю, я продолжу считать вдохи.
— Прости, что отвлекла тебя. — Я поворачиваюсь и направляюсь вниз по лестнице.
— Может, я смогу закончить немного раньше.
Я поворачиваюсь.
Тео пожимает плечами.
— Может, я смогу приготовить нам ужин. Знаешь… Еда. Светская беседа. Может, я скажу что-то, что заставит тебя усмехнуться. Может быть, ты скажешь что-то, что заставит меня смеяться. Может быть, еда будет дрянной, и мы выпьем слишком много вина. Может быть, полная луна поманит нас на пляж, где мы прогуляемся в тени ночи. Может быть, ты расскажешь мне что-то о себе. Может быть, это ложь, и, может быть, это нормально, потому что через несколько месяцев мы оба пойдем разными путями. Но может быть… может быть, хоть на одну ночь мы почувствуем себя людьми.
Я не буду любить тебя, Теодор Рид. Не смогу.
Я киваю.
— Мне бы этого очень хотелось.