Мое время — ночная пора
![Мое время — ночная пора](/uploads/covers/2022-12-12/moe-vremya--nochnaya-pora-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Мэри Кларк
- Жанр: Триллеры
- Дата выхода: 2005
- Цикл: Опасно для жизни
Читать книгу "Мое время — ночная пора"
20
— Вот уж действительно полный бардак, правда, Джин? — спросил Гордон Эймори.
Он сидел справа от нее на втором ярусе помоста, где разместили награждаемых выпускников. Под ними сидели местный конгрессмен, мэр Корнуолла-на-Гудзоне, спонсоры торжественного ужина, ректор Стоункрофта и несколько членов попечительского совета — они самодовольно обозревали полный зал.
— Да уж, — согласилась она.
— Тебе не приходило в голову пригласить на это грандиозное мероприятие отца с матерью?
Не будь ироничных ноток в голосе Гордона, она бы обиделась, но он так шутил, поэтому она отплатила той же монетой:
— Нет. А тебе не приходило в голову пригласить своих?
— Нет, конечно. Кстати, ты, наверное, заметила, что ни один из наших выдающихся сотоварищей не привел сияющего от счастья родителя, дабы тот разделил с ним этот триумфальный миг.
— Насколько мне известно, родители большинства наших здесь уже не живут. Мои уехали тем же летом, когда я окончила Стоункрофт. Уехали и развелись, если хочешь знать, — добавила Джин.
— Как и мои. Когда я думаю о нас, — как считают, гордости нашего выпуска, — то прихожу к мысли, что из шестерых, сидящих в этом ряду, пожалуй, только Лауре в детстве здесь прекрасно жилось. Думаю, тебе тут было довольно безрадостно, как и мне, Робби, Марку с Картером. Робби из семьи интеллектуалов, но учиться не хотел, и в Стоункрофте его постоянно третировали за неуспеваемость. Юмор был его кольчугой, его отдушиной. Родители Марка не скрывали, что гибели его брата предпочли бы его смерть. В отместку он стал подростковым психиатром. Интересно, не пытается ли он таким образом лечить собственного внутреннего подростка?
«Врачу, исцелися сам», подумала Джин, отметив, что Гордон, пожалуй, прав.
— У Гови, или Картера, как он требует себя называть, был отец, избивавший его и мать, — продолжал Гордон. — Гови старался как можно меньше находиться дома. Помнишь, как его постоянно заставали за подглядыванием в чужие окна? Может, он делал это, чтобы хоть мельком увидеть нормальную семью? Как ты считаешь, не потому ли его пьесы такие мрачные?
Джин предпочла уклониться от ответа.
— Остались лишь ты да я, — спокойно сказала она.
— Моя мать была никудышной хозяйкой. Может, ты помнишь, после того, как сгорел наш дом, по городу ходила шутка, что это была единственная возможность навести в нем порядок. Сейчас у меня три дома и, признаюсь, я буквально одержим соблюдением чистоты в каждом из них, из-за чего, в общем, и развалился мой брак. Впрочем, он изначально был ошибкой.
— А мои отец с матерью дрались на людях. Хотел мне об этом напомнить, Гордон?
Она прекрасно знала, что именно об этом он и подумал.
— Я думаю, как же легко можно затравить ребенка, и что за исключением Лауры, которая всегда была небожителем в нашем классе, и ты, и Картер, и Робби, и Марк, и я — сполна хлебнули горя. Понятно, что наши родители вовсе не желали делать нашу жизнь невыносимой, но волей-неволей они это делали. Послушай, Джин, я сильно хотел измениться, я переделал себе лицо. Но стоит мне попасть в сложную ситуацию, как я снова становлюсь неряхой Горди — зашуганным мальчишкой, над которым так забавно издеваться. Ты добилась признания в академических кругах, а сейчас написала книгу, которая не только пользуется успехом у критиков, но и хорошо продается. Но кем ты себя чувствуешь в душе?
А в самом деле? В душе я по-прежнему ощущаю себя убогой и никому не нужной, подумала Джин, но промолчала, потому что Гордон вдруг весело улыбнулся.
— Что-то я расфилософствовался перед обедом, — сказал он. — Может, я заговорю иначе, как только они повесят мне на шею эту медаль. Как ты считаешь, Лаура?
Он заговорил с Лаурой, а Джин повернулась к Джеку Эмерсону, сидевшему слева от нее.
— Похоже, вы с Гордоном что-то напряженно обсуждали, — отметил он.
Джин заметила неприкрытое любопытство на его лице. Вот чего она ни в коем случае не собиралась делать, так это продолжать с ним разговор, который вела с Гордоном.
— Да ладно, Джек, просто сплетничали, как нам здесь рослось, — небрежно проговорила она.
Я была так не уверена в себе, думала Джин. Я была такой тощей и неуклюжей. У меня были ужасные волосы. Я постоянно ждала, что мои родители опять начнут ругаться. Я чувствовала себя такой виноватой, когда они сказали мне, что остаются вместе лишь по одной причине — ради моего благополучия. Все чего я хотела, это вырасти и уехать отсюда — чем дальше, тем лучше. Что я и сделала.
— В Корнуолле славно рослось, — искренне сказал Джек. — Никогда не мог понять, почему большинство из вас не осели здесь, или хотя бы не купили себе дом в наших краях, особенно сейчас, когда выбились в люди. Кстати, Джинни, если вдруг надумаешь приобрести дом, то могу обещать тебе кое-что из моего каталога недвижимости — там есть такое, что пальчики оближешь.
Джин вспомнила, как Алиса Соммерс сказала ей, что по слухам Джек Эмерсон новый владелец ее бывшего дома.
— Какой-нибудь по соседству с моим прежним? — спросила она.
Он покачал головой.
— Нет. Я говорю о домах с потрясающим видом на реку. Когда я могу заехать за тобой и показать их?
Никогда, подумала Джин. Я не хочу здесь жить. Наоборот, я хочу поскорее отсюда уехать. Но сперва, подумала она, я должна узнать, кто это пишет мне о Лили. Пусть это лишь догадка, но клянусь жизнью, этот человек сейчас сидит здесь. Быстрей бы закончился этот банкет, чтобы можно было встретиться с Алисой и детективом, которого она приведет сюда вечером. Хочется верить, что он сумеет помочь мне найти Лили и устранить нависшую над ней угрозу. А когда я буду уверена, что у нее все хорошо, и она счастлива, мне нужно будет вернуться во взрослый мир. За последние двадцать четыре часа я поняла: всему лучшему и худшему, что со мной случилось, я обязана жизни здесь. И я должна с этим смириться.
— Не думаю, что горю желанием купить дом в Корнуолле, — сказала она Джеку Эмерсону.
— Пусть не сейчас, Джинни, — сказал он, часто заморгав, — но бьюсь об заклад, что в ближайшее время я подыщу тебе жилище. Да-да, я просто уверен в этом.