НИИ особого назначения - 2
![НИИ особого назначения - 2](/uploads/covers/2023-09-24/nii-osobogo-naznacheniya-2-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Саша Фишер
- Жанр: Альтернативная история / Попаданцы / Приключения / Самиздат, сетевая литература
Читать книгу "НИИ особого назначения - 2"
Глава 21
У людей за лицами иногда сплошная жуть. Стивен Кинг «Маленькие люди в желтых плащах»
— Я от Тадны Тойвовны, — глухо проговорил усатый, не шевеля губами. Ну, почти. Чревовещателя из него, пожалуй, не вышло бы. Но со стороны, если, например, эти самые везде натыканные камеры пишут не в самом совершенном качестве и без звука, вполне можно подумать, что он жует жвачку, например.
Имя было мне совершенно незнакомо. Но простое умение складывать два плюс два подсказало мне, что имя явно саамское. Ну или карельское, я не то, чтобы стопроцентно различаю все разновидности северных народов. А значит этого усатого, скорее всего, отправила бабуля-саами, которая всучила мне камушек-амулет, который я честно таскаю. И и разу не соизволила представиться.
— Понятно, — пробормотал я себе под нос, сделав вид, что внимательно смотрю на плюшку. Конспирация, понимаю.
— Сейчас я докурю и уйду, — продолжал чревовещать усатый, как бы безмятежно любуясь окружающим пейзажем и выпуская клубы дыма изо рта. — Оставлю послание в щели. Все понял?
— Ага, — буркнул я и отодвинулся подальше в угол беседки. Чтобы не нюхать то, что он курит. Такая несусветная гадость, будто сушеная лебеда у него в сигаретах какая-то…
Он докурил. Старательно затушил бычок, поднялся и неспешно направился в сторону внешнего КП. Пешком. Ну да, логично. Машину мою он явно по поручению пригнал.
Я пересел на то место, где он сидел. Опустил руку между, нащупал между скамьей и стенкой бумажный уголок. Осторожно вытащил и сунул в задний карман штанов.
Конспирация, да… Почему-то я так и не проникся серьезностью вот этого всего. Ну да ладно, раз правила игры такие, значит по ним и будем играть.
Записку я читал в туалете. Сидя на закрытом крышкой унитазе. Разворачивая бумажку, сложенную в треугольник «фронтового письма», я иронично подумал, что это вот восприятие «ну не станут же они в сортире камеры вешать», наверняка ошибочна более, чем полностью. Испорченный правами человека разум резонно замечает: «Ну не будут же они следить за тем, как люди в туалет ходят? Это же право на приватность!» А ехидный внутренний голос добавляет: «Ага, сидит такой кагэбэшник за своим пультом, видит, как подозреваемый открывает дверь туалета и стыдливо выключает камеру. Нехорошо же подглядывать за людьми в сортире, ай-яй-яй!»
Но мне, по большому счету, было пофиг. Ну ладно, самую чуточку может и не пофиг, но какая-то часть моего сознания продолжала воспринимать все происходящее забавной игрой в реальности. И заражала остальные части личности этой самой несерьезностью.
«Приглашаю на печево и чай в честь годовщины своей свадьбы. Гостей зову к восьми, не опаздывай».
Интересно, я что, должен знать, когда у вредной старухи годовщина свадьбы? Или БВИ такие данные хранит? Шифровка была понятна и прозрачна, никаких вопросов. Вот только дата…
Я повертел бумажку в руках. Обычный листок из тетрадки в клеточку. С полями и неровно оборванным краем. Посмотрел сквозь него на просвет лампы. Ах, вот оно что…
Если присмотреться, то были видны следы от того, как писали в этой тетрадке. Будто человек настолько сильно давил на ручку, что буквы отпечатывались. И особенно отчетливо виднелось слово «сегодня».
Ну, допустим, я все понял, товарищи конспираторы. Посмотрел на плюшку. Половина пятого. Кажется, кто-то сегодня на обеде говорил, что собирается в Соловец.
Да, точно. Завхоз. Ему надо на склад, пополнить запасы стирального порошка, мыла и еще каких-то важных и нужных вещей для комфортного функционирования нашей базы в лесу. Значит, можно попробовать упасть к нему на хвост. А обратно…
Ладно, подумаю об этом потом. В конце концов, попрошу Романа решить эту проблему. В конце концов, я для него стараюсь. Иначе не стал бы вообще общаться с мутными личностями вроде Феди и его бабули.
На мою удачу завхоз поехал в Соловец не сам, а отправил вместо себя Тимоху. Нашего разнорабочего и на все руки мастера. И рубаху-парня. И тот без проблем согласился добросить меня до Соловца. И сказал, что если я управлюсь со своими делами до девяти, то может еще и обратно меня забрать. Потому как, раз уж выпала такая удача, то он собирается ей воспользоваться на всю катушку.
— Если ты понимаешь, о чем я толкую! — заговорщически сказал он и подмигнул.
Разгадывать логическую загадку не пришлось, потому что он всю дорогу только и трещал о своей зазнобе Иришке, с которой ему из-за работы приходится видеться от случая к случаю. Пытался убедить ее устроиться к нам на кухню — отказывается. Мол, медведей боится. А какие у нас медведи? Так, пару раз месяц к забору топтыгины выходят, конечно, но на территории же их нет, так ведь?
Я слушал всю дорогу его треп, поддакивал и кивал.
Он высадил меня на повороте к объездной, рядом с внушительным памятником, изображающим выходящую из гранита подводную лодку. Неплохо, кстати, сделано. Даже где-то стильно. С одной стороны — неровная каменная скала, суровая и северная. С другой — тупорылый нос незнакомой модели подлодки. Явно старой. На полированных гранитных боках — латунные заклепки. Из объяснений, к чему все это, только год — тысяча девятьсот шестьдесят третий. Что-то это должно значить, наверное.
Я бы постоял полюбовался подольше, было что поразглядывать, работа и впрямь симпатичная. Но погода как-то не располагала к созерцанию. Если на базе было сравнительно безветренно, то здесь в Соловце промозглый и довольно сильный ветер швырял в лицо то брызги, то крохотные острые ледышки. Хотелось укутаться поглубже в капюшон и как можно быстрее оказаться в том месте, где чай и печево.
Так что я оставил в покое гранитную подводную лодку, сориентировался и потопал в сторону дома Тадны Тойвовны.
Я сидел в продавленном кресле в самом дальнем углу и переводил взгляд то на одного участника «чаепития», то на другого. Всего дома у саамской шаманки собралось восемь человек. Вместе с ней и Федей. Не считая меня.
Запоминать их имена мне было лень, так что я просто дал им мысленные клички.
Усатого я уже видел, так что особо к нему не присматривался. Но успел заметить, что тот переоделся. На базу он заезжал в штанах и куртке типичного шофера или вообще грузчика, а сейчас на нем был пиджак, белая отглаженная рубашка и брюки с идеальными стрелками. Кудрявые волосы уложены на косой пробор. Вместе с усами-бровями и выражением лица, к его образу напрашивалась розочка в кармане и баян.
Еще был длиннобородый дед. По комплекции он мог бы играть Деда Мороза, если просто поменяет вязаный свитер на красную шубу. Но вот выражение лица у него было такое злющее, что любой ребенок от него под стол бы спрятался. Мне, во всяком случае, захотелось. Так что я мысленно назвал его «Карачун-бабай».
Третий мужик был толстенький, с туповатым лицом «сладкой маминой булочки», в клетчатой рубашке, коричневых штанах и подтяжках. Подтяжки вместо ремня он выбрал явно потому, что на его обширной талии ремень с задачей удерживать штаны, не справился бы. В меру упитанный юноша уже весьма неюных лет получил от меня кличку «Карлсон».
Остальные трое выглядели ничем не примечательно. Да и на собрании особо ничего не говорили.
Через первые полчаса их сборища я вообще перестал понимать, для чего меня позвали. Потому что происходящее напоминало скорее семейные посиделки. Компашка лопала карельские калитки и жареную рыбу, гоняла чаи и обсуждала какие-то совершенно отвлеченные вопросы. Карачун жалился, что у него покосился лодочный сарай и пытался разными хитрыми намеками склонить то Федю, то усатого, чтобы те помогли ему в починке надворной постройки. Потом стали обсуждать невесту усатого, которой он как раз сегодня сделал предложение. Коллегиально сошлись на том, что он с ней еще намучается, потому что она та еще выдерга. Потом вообще скатились к обсуждению личной жизни совершенно незнакомых людей.
Я заскучал и начал поглядывать на часы. Когда стрелки показывали без пятнадцати восемь, Тадна Тойвовна встала, подошла к серванту, отодвинул стеклянную дверцу и извлекла с полочки три круглых камня. Составила их на столе друг на друга и со значением осмотрела собравшихся.
— Пора переходить к серьезным вопросам, — сказала она, со значением глянув в мою сторону.
Я встрепенулся, тряхнул головой, отгоняя сонную дремоту. После вчерашней ночи в кутузке, мне откровенно хотелось спать уже. Да еще и речи эти усыпляющие…
— А этому точно можно доверять? — сварливо спросил Карачун.
— Раз я говорю, значит можно, — отрезала хозяйка.
— Что-то не нравится он мне… — Карачун зыркнул в мою сторону так, что если бы он обладал магией, то я наверняка должен был бы превратиться в глыбу льда.
— Тебе, Анатолий Фомич, никто не нравится, — усатый пошевелил усами.
— Ежели бы вы меня слушали, то в тот раз обошлось бы меньшей кровью, — седые брови сошлись на переносице.
— В тот раз — это в две тысячи двенадцатом? — уточнил усатый.
— Хватит! — отрезала хозяйка. — Болтать — не мешки ворочать. А дело на месте топчется.
— Я хотел сказать, что не думал ничего такого… — заныл вдруг Федя. — Я правда думал, что она только свидание хочет устроить, а оно вон как получилось…
— Помолчи, — рыкнула Тадна Тойвовна. — Дойдет до тебя очередь, чего уж теперь-то…
Пререкались они ровно до восьми. Да уж, измельчали заговорщики… Но в конце концов я кое-как начал понимать, о чем идет речь.
Хозяйку дома очень расстроила та ситуация, с жужжалкой и неведомым институтом. Она была полностью в курсе, как и все остальные-прочие. И Федю за эту интригу все порицали. И считали, что он, обманув меня, не только бросил тень на все их «тайное общество», но и что-то там спутал в нитях мироздания. Потому что они ведь не просто так согласились мне помочь, а потому что… Потому что так надо, вот почему. И теперь он должен все исправить. Непременно сам.
Федя извинялся и ныл.
Я попытался вклиниться в разговор с вопросами, но меня вежливо, но твердо попросили замолчать. Дали понять, что на этом спектакле я зритель.
— Когда ты сможешь выполнить обещанное? — Танда Тойвовна грозно нависла над Федей.
— Так это… — он приосанился и выпрямил спину. — В любой день практически, пусть только Клим скажет, когда нужно. Я в Хевозере был тысячу раз, наверное, с закрытыми глазами проведу.
— А проход? — спросил усатый.
— Сейчас открыто два, — голос Феди начал звучать увереннее. — Если неделю подождать, то откроется еще и третий, но он далеко, там овраг по дороге, идти неудобно будет. А через Мшистый лаз или Лосиный крюк хоть прямо сейчас…
— Прямо сейчас не надо, — торопливо сказал я. — Темно уже и погода плохая.
— Будешь хорошей погоды ждать, никогда в свое Хевозеро не попадешь! — огрызнулся Карачун.
— В воскресенье до обеда? — предложил я.
— Легко, — уверенно кивнул Федя. — Значит, возьми машину…
— Увы, теперь я безлошадный, — я покачал головой, не уточняя, в чем проблема. А то разговор затянется еще на час, а мне хотелось до девяти все-таки управиться.
— Хоршо, тогда… — Федя перевел взгляд на Карачуна. — Анатолий Фомич, можно ваш уазик позаимствовать. Для хорошего дела…