Шофер
![Шофер](/uploads/covers/2023-10-26/shofer-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Шофер"
* * *
Сима к свиданию с Пыжиковым приготовилась кое-как, настроения куда-то идти не было совершенно. С утра поцапалась с соседкой по квартире из-за чайника, та вдруг решила, что женщина пользуется её посудой, оставленной в кладовке, приспособленной под общую кухню, и высказала всё, что думала и не думала. Машинистка в долгу не осталась, дело почти дошло до мордобития, но тут вмешался муж соседки. Коля работал грузчиком, и удержать двух беснующихся дам у него получалось легко.
Ну а поскольку конфликт логического завершения не получил, осталось у них чувство недосказанности, платье Сима гладила с ожесточением, так, что чуть было не прожгла, и в конце концов уронила утюг вместе с примусом. После этого женщина села на кровать и зарыдала, жизнь казалась несправедливой и прожитой зря. Но к шести часам вечера она взяла себя в руки, отнесла примус в мастерскую, и поехала в Сокольники, только не в парк, а к кинотеатру — там они с Пыжиковым договорились встретиться.
От Божедомки, где она жила, до Русаковской улицы общественный транспорт напрямую не ходил, сначала надо было сесть в восьмой трамвай, доехать до Каланчёвской площади, и уже там пересесть на другой, идущий по Краснопрудной, или идти пешком. В трамвае, как всегда, царила толчея, женщине отдавили ноги и испачкали почти новые туфли, купленные в кооперативной лавке, да ещё какой-то подросток попытался сумочку вырвать. На трамвайной остановке возле Каланчёвской площади стояла длинная очередь, штурмом бравшая каждый вагон, извозчики по случаю выходного дня ломили такие цены, что легче лошадь купить, поэтому к дому 23 на Русаковской улице Сима подошла злая и замерзшая. Пыжиков стоял возле входа, держа в руке дохлый букетик.
— Идём, — скомандовала машинистка, и первой прошла в фойе. — Грабли убери и веник свой.
Семён, только попытавшийся обнять её за талию, отдёрнул руки.
— Перекусим? — предложил он неуверенно, до сеанса оставалось двадцать пять минут, и публика вовсю развлекалась возле буфета. — Газированная вода, пирожные?
— Пирожное я возьму, — решила Сима, — а газировки не хочу. Водку здесь наливают?
Зачем она это сказала, женщина и сама не знала, водку Сима пила три раза в жизни, и вкус спирта ей совершенно не нравился. Крепче пива в кинотеатре ничем не торговали, женщина уже было повернулась, чтобы уйти, но Пыжиков её остановил.
— Сей момент, сейчас всё будет, — сказал он, исчез, и через несколько минут появился, загадочно улыбаясь.
В стакан с содовой водой полилась прозрачная жидкость из бутылки, Сима выпила залпом, заела пирожным. Если не привередничать, напиток был похож на шампанское.
— Ещё, — распорядилась она.
Пыжикова упрашивать не пришлось, он налил женщине чистой водки до краёв, пододвинул тарелку с кремовыми трубочками. Машинистка хотела было возразить, но потом махнула рукой, решительно опустошила стакан одним махом, ойкнула, посмотрела на Семёна осоловевшими глазами. Хорошее настроение накатывало стремительными волнами, смывая неприятности.
— Так-то лучше, ну что, где этот фильм?
В начале сеанса она смеялась и комментировала то, что происходило на экране, так что её несколько раз гневно отчитали, а потом пришёл контролёр и провёл их на угловые места, в самом конце зала за колонной, чтобы другим зрителям не мешали наслаждаться забавными приключениями призрака из Мулен Руж. Их бы вообще вывели из зала, но Пыжиков кое-как договорился, а потом, воспользовавшись мнимым уединением, разошёлся и лапал женщину везде, где мог дотянуться. Сима вяло отбивалась, но Семён был настойчив, и даже когда она засопела, уронив голову на грудь, своих попыток не оставил. Машинистка проснулась, когда народ почти вышел из зала. Действие спиртного постепенно проходило, она попыталась подняться, но мир покачнулся, усаживая Симу обратно в кресло, и только в этом положении успокоился.
— Ещё останемся, или в столовку пойдём? — предложил Пыжиков.
— Нет, домой, — женщина мотнула головой, отчего мир снова закружился вокруг неё. — Что-то мне нехорошо. Не сегодня, Семён.
Пыжиков обескураженно потряс головой, потом сообразил, что с женщинами нельзя так прямолинейно обращаться.
— Серафима, я желаю вас, я так долго этого ждал, — возвышенным тоном сказал он, пытаясь её обнять, — будьте моей навсегда. Не отказывайте в чувствах.
Симе стало смешно, если бы не тошнота и вновь накатившее мрачное настроение, она бы расхохоталась.
— Ты мне, Пыжиков, противен. Руки не распускай, я домой пошла.
— Как же так, — Семён слегка оторопел, — ты же сама соглашалась. И мы целовались.
— Мы с тобой? — Сима обернулась, прекратив насиловать дверь. — Что ты мелешь, дурак, чтобы я с тобой целовалась, да никогда такого не было.
В Пыжикове поднималась злость, она бурлила, била в мозг и требовала решительных действий. Пока он боролся сам с собой, машинистка наконец поднялась и пошла к выходу. Молодой таксист решительно попытался обнять неудавшуюся пассию за талию, получил по рукам, а потом по щеке. И поплёлся следом, сжимая кулаки.