Шофер
![Шофер](/uploads/covers/2023-10-26/shofer-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Шофер"
Глава 15
Травин в понедельник встал попозже, в восемь, и отправился на работу пешком. По пути он размышлял о прошедшем дне. Званый обед у Лацисов оставил двоякое впечатление, с одной стороны, кормили там действительно вкусно и обильно, а с другой, то, что им попользовались и как ненужную вещь выкинули, было неприятно. Хоть Кольцова его и предупреждала, что ничего серьёзного между ними нет.
Шёл Сергей не торопясь, потому что с этого понедельника находился в законном отпуске — Советская Россия предоставляла трудящимся гражданам две недели в год, против шести дней в капиталистических странах, и платила за эти дни деньги. Их Травин и собирался получить у Коробейникова, а точнее, в кассе. Когда он заглянул в приёмную, на месте Олейник сидела Ливадская и лихо барабанила по клавишам двумя пальцами.
— Ты чего здесь делаешь? — удивился Сергей.
— Да вот, Сима куда-то задевалась, на работу вовремя не вышла, а тут акты требуют. К Семёнычу?
— Я же с сегодняшнего дня в отпуске, надо у него бумажку для счетоводов подписать, чтобы денег выдали.
— Вся страна работает, — Ливадская пыхнула табачным дымом, звякнула кареткой, — а ты, значит, тунеядствовать решил? Правильно мы тебя в техники перевели, нет в тебе, Травин, пролетарской сознательности.
— Она обязательно появится, но ближе к осени, — пообещал Сергей, и толкнул дверь начальственного кабинета.
Коробейников на листочке расписался с неохотой. Право на две недели оплачиваемого отдыха имели даже шофера и техники, которых не хватало, и как закрывать эти дыры в коллективе, заведующий гаражом не представлял. Разве что машины на линию не выпускать.
— Выйду на несколько часов на Успение и Преображение, — Травин в положение завгара вошёл, — аккурат когда таксомоторы выезжают. Только, Семёныч, ты меня потом обратно в шофера верни, как обещал, не забудь. Техник профессия, конечно, почётная, но уж очень невыгодная.
— Обещал — сделаю, — Коробейников поглядел в окно, потом на Сергея, — через три недели пополнение будем набирать, обучать будешь, так чтобы на работе был как штык. Ты сейчас делами занят какими?
— В отпуске я, какие там дела. Погода хорошая, нагуляю аппетит, поем, посплю, опять погуляю, и так четырнадцать дней.
— Тогда, раз делать нечего, сходи, Симу проведай, выясни, может заболела или случилось что. Женщина она хоть и без царя в голове, но ответственная, могла бы и предупредить, телефонная будка у них неподалёку стоит, у церкви. Адресок сейчас тебе черкану.
Молодой человек сначала спустился в кассу, получил свои пять червонцев рублёвыми бумажками, и потом только направился по адресу, который ему дал Коробейников. О том, что с Симой может что-то случиться, он не волновался, ситуаций, из-за которых взрослый человек мог не появиться на работе вовремя, было множество. Например, он банально мог проспать.
Машинистка жила на Старой Божедомке в длинном двухэтажном доме под номером пятнадцать. Здесь до революции находился приют для бездомных, Москоммунхоз разбил помещения на квартиры, и заселил в них своих работников. В одной из таких квартир Сима занимала одна целую комнату. От гаража до Божедомки было чуть больше двух километров, Сергей преодолел это расстояние за двадцать минут.
Рядом с 15-м домом стоял другой, торцом к улице, на первом этаже находилась кооперативная столовая, открытая с раннего утра, возле неё под навесом за уличным столиком сидела гоп-компания, они пили пиво и что-то шумно обсуждали, иногда задирая редких прохожих. Травин зашёл в подъезд, поднялся на второй этаж и нашёл шестую квартиру. Шесть дверей шли одна за одной по длинному коридору, в конце которого находилась уборная и ещё какое-то помещение без дверей, где громыхали посудой. Туда Сергей и направился.
— Олейник здесь живёт? — спросил он у женщины, которая елозила ершиком в примусе.
— Мне откуда знать, — зло ответила та, — живёт здесь эта шалава или нет. Поглядите во второй комнате. Вы кем ей приходитесь?
— Сослуживец, — коротко ответил Травин.
Женщина попыталась протолкнуть ручку примуса, та выгнулась и заскрипела.
— Дайте сюда.
Сергей отобрал у неё прибор, отвернул пробку, держащую ручку, вытряхнул пружину, которая развалилась на две части, выпрямил стержень, нацепил пружину обратно, зажал её, чтобы не соскакивала и собрал всё заново. Теперь поршень ходил гораздо легче.
— Пружину надо будет поменять, — сказал он, — на несколько раз хватит, а потом опять заклинит. Новая копейки стоит у лотошников, скажете, для примуса. Открутите, снимете старую вот как я сейчас, новую нацепите и будет как новый.
— Надо же, приличный человек, — женщина взглянула на Сергея повнимательнее, — и с такой прошмандовкой работаете. Вторая дверь, сейчас покажу.
Вторая дверь по коридору была заперта изнутри, сквозь замочную скважину был виден вставленный ключ.
— Ночью вчера припёрлась, — не отставала соседка, — чуть тазы не посшибала, слова матерные говорила, перед дитями стыдно.
Сергей вернулся на кухню, снова вытащил из примуса стержень и попытался им протолкнуть ключ. Тот сопротивлялся несколько секунд, и вывалился внутрь комнаты.
— Второго ключа нет? — спросил он
Соседка замотала головой. Ей, замотанной бытом женщине, происходящее было жутко интересно.
— Может милиционера позвать? — предложила она, втайне надеясь, что гость откажется.
— Справимся.
Молодой человек стянул пружину, распрямил конец, согнул его, просунул в замочную скважину и несколько раз повернул. Замок щёлкнул, и дверь поддалась. Сима лежала на кровати на правом боку, портьера на окне была чуть отодвинута, в комнате царил полумрак. Травин распахнул штору, впуская дневной свет, соседка подошла поближе к кровати и ойкнула, закрывая ладонью рот. Лоб машинистки был покрыт коркой запёкшейся крови, нижняя губа распухла, платье — разорвано, а пальто перепачкано грязью. Глаза Симы были открыты, но на свет почти не реагировали. Травин проверил пульс, он был слабый и прерывистый. От Олейник несло алкоголем и кислятиной, последний раз её вырвало в комнате прямо на кровать. Легла Сима как была, в плаще и в туфлях, рядом валялась сумочка.
— Повезло, что она не на спине лежала, — машинально отметил Сергей.
Сумочку он поднял и раскрыл, там лежали деньги — шесть рублей с мелочью. Травин подхватил Симу на руки, замотав в плащ, сумочку забрал с собой.
— Да, да, — забормотала женщина, — ну как же так, такая молодая, и померла, кому ж теперь комната достанется.
Сергей остановился.
— Гражданка Олейник жива. Вас, гражданочка, как зовут? — строго спросил он.
— Купанина я, — ответила соседка, — ох бедняжка, кто ж её так?
— Милиция выяснит. Гражданка Купанина, за комнатой присмотрите, я зайду позже, проверю вместе с милиционером, и постарайтесь, чтобы ничего не пропало, а пока закрою.
— А примус, — спохватилась Купанина, — как же я без примуса? Мой-то теперь худой.
Травин кивнул на стол, где стоял такой же прибор.
— Этот берите, и побыстрее.
Купанина подхватила чужой примус, прижала его к груди и вышла в коридор. Сергей свободной рукой поднял ключ, закрыл комнату, взвалил Симу на плечо и вышел на улицу. Там всё та же компания закончила с пивом и принялась играть в домино. Один из парней, увидев человека, несущего женщину на плече, встал, засеменил следом.
— Хорошая баба, — сказал он. — Тебе одному не много ли будет?
Его дружки загоготали. Травин не отвечал, и это разозлило гопника.
— Слышь ты, фраер, — сказал он, с трудом поспевая за молодым человеком, — я вопрос задал.
Сергей остановился резко, так, что парень чуть было на него не налетел. Ему было на вид лет семнадцать, модные ботинки шимми, холщовые штаны с оттянутыми коленями и синяя блузка, на голове русый вихор. Инстинкты подсказывали парню, что от больших людей следует держаться подальше, но взгляды приятелей заставляли действовать. Травин схватил его за ухо, молча потащил за собой.
— Эй, дядя, отпусти, больно же, — заныл парень.
Он попытался ударить Травина ногой, Сергей оставил ухо, перехватил шею в захват, поволок за собой, а через метров десять отпустил. Бузотёр грохнулся на мостовую, схватился за горло, пытаясь откашляться.
— Ну погоди, фраер, я тебя отыщу, — прохрипел он.
Дружки его не сдвинулись с места. Сергей, не снижая шага, добрался до начала Божедомки, а потом спустился к Сухаревской площади, туда, где стоял Шереметьевский странноприимный дом, который теперь занимал Институт неотложной помощи имени Склифосовского. Он занёс Симу в подъезд приёмного покоя, сдал на руки санитарам, а потом ещё минут десять ждал, когда подойдёт врач, диктуя медицинской сестре адрес Симы и прочие сведения. Молодой доктор по фамилии Юдин в очках на солидном носу Травина из смотровой не выставил, наоборот, велел помочь, и с четверть часа Сергей перекладывал женщину с места на место, пока этот доктор её осматривал сначала в одиночку, а потом с помощью ещё одного коллеги, щеголеватого мужчины лет пятидесяти.
— Ну что же, товарищ, вы припозднились, но лучше поздно, чем, кхе, никогда, — сказал он наконец. — Надеюсь, жить будет, организм молодой и крепкий. Судя по травме, это произошло часов десять-двенадцать назад, водянки я не наблюдаю, и череп, на удивление, цел остался, но алкоголь, отсутствие помощи — факторы усугубляющие. Вы уж, пожалуйста, помогите сестре её оформить. Имя и фамилию знаете? Ну и отлично. Сейчас для неё главное — покой, организм сам будет бороться, а через несколько дней, если сама не выпишется, можете её навестить. Вот и товарищ милиционер подошёл, вы ему всё расскажите.
С сотрудником двадцать четвёртого отделения милиции Травин провёл ещё с четверть часа, страж порядка, ровесник Сергея, аккуратно записал на листе бумаги, что женщина была в запертой комнате одна, и вернулась, по словам соседки Купаниной, домой самостоятельно, и обещал дать знать, если что выяснит.
— Тут такое часто случается, хулиганы житья не дают. Чтобы до смерти, редко, но побить, деньги отобрать могут, опять же. Вот эта сумочка, говорите, лежала рядом, а в ней деньги? Скорее всего, упала и лоб разбила. Мы разберёмся, товарищ, не волнуйтесь, и по месту работы сообщим.
Травин отдал ему ключ от комнаты, сумочку, записал телефон прокатной конторы на листе протокола и ушёл. С одной стороны, разгульное поведение машинистки не вписывалось в тот образ, который он представлял, а с другой, он знал женщину всего два месяца, мало ли какой она была на самом деле. По пути домой он зашёл в гараж, там уже были в курсе произошедшего — из больницы позвонили Коробейникову. Ливадская собиралась провести собрание, только пока не знала, обличать ли ей гражданку Олейник как падшую женщину, или наоборот, защищать как жертву преступления. Женская часть коллектива на Травина смотрела неодобрительно, по их мнению, Серафима попала в беду из-за него, точнее, из-за его равнодушного отношения.
— Ты иди, — сказал ему заведующий гаража, — а то они тебя сожрут, бабы, брат, это такое зло, что по отдельности ещё можно побороть, а как вместе соберётся, беда. И ведь пока здоровая была, собачились, а теперь вон лучшие подруги. Да и отпуск у тебя, не забыл? Через две недели всё образуется.