Охотник на творцов
![Охотник на творцов](/uploads/covers/2023-02-15/oxotnik-na-tvorcov-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Александр Лобанов (АТ)
- Жанр: Городское фэнтези / Детективная фантастика / Самиздат, сетевая литература
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Охотник на творцов"
Глава 14. Или о том, чем опасен выбор?
– Хм… могли бы проявить и побольше вежливости, – бурчал я в полголоса, а шаги мои гулко отдавались от пустых стен.
Продолжение похищения мне нравилось всё меньше. Да, у Художника меня накормили. Даже медицинскую помощь оказали, обработав раненую голову и побитую спину. Но вот потом меня вновь связали, чтобы довести до места. И чуть ли не пинком загнали в недостроенное здание бывшего крематория. При этом нарочито показав, что вокруг здания выставлено оцепление из дюжины бандитов с оружием, а значит, просто так мне не сбежать.
И теперь я шагал по тёмным переходам. Холод вездесущих сквозняков, пробирал сквозь одежду. Как-никак заброшенный крематорий не отапливался. Собственно, тут присутствовали только бетонные блоки стен, пола и потолка, да немного грязи и изморози по углам. Тусклый свет из закрытых полиэтиленом или частично заколоченных окон. Ничего, за что мог бы зацепиться взгляд.
Я потёр запястье левой руки, – татуировка дико зудела – но сразу же одёрнул себя. Ещё раз осмотрел запястье, ибо не мог налюбоваться обновкой. Художник не стал заморачиваться с идеей и набил мне Уробороса – того самого мирового змея, который кусает свой хвост, а за одно символ вечности: в моём же случае замкнутого в кольцо времени.
Про татуировку знали и уже верили как минимум трое: Художник, я сам и Алексей, благодаря этому я смог вложить в рисунок так долго запасаемую мной единицу Истинной Веры, и теперь новая способность стала активна.
Я вышел в небольшой коридор второго этажа, который по замыслу целиком хотели отдать под офисы и прочую администрацию. Грязь. Пыль. Ветер чуть подвывает и треплет паутину по углам, да гоняет по бетонным блокам какие-то упаковки, пакеты и прочий мусор. Через тёмные провалы дверей видны пустые бетонные коробки других комнат. А через не заделанные щели можно различить зал первого этажа, где подготовили площадку, но так и не установили печь крематория. Сверху сквозь щели виднеется небо – третий этаж и крышу так и не доделали. Но именно благодаря этому есть свет, разгоняющий сумрак.
– Надя! – крикнул я во всю глотку, не опасаясь быть услышанным бандитами. Подумав, крикнул ещё: – Брут! Отзовитесь! Где вы?!
В ответ тишина. И никого из бандитов, которых якобы поглотил крематорий. Странно… Я надеялся, Надя и Брут, прибыв чуть раньше, разберутся с проблемой и организуют мой побег. А вот теперь начал опасаться, что проблема может оказаться серьёзной.
Чуть слышно звякнуло и зашуршало в комнатке, мимо которой я проходил. Темно. Холодно. Одиноко… Был бы мастером ужастиков, нагнал бы жути! Но так как я фантаст-раздолбай, то, почесав в затылке и пожав неизвестно чему плечами, шагнул в комнату. А что поделать? Мне даже револьвер не вернули, гады!
– Мяв… – раздалось испуганное.
В комнатке в угол забился котёнок. Хотя котёнком это существо можно назвать с большой натяжкой: чёрный, не сразу можно разглядеть на фоне грязного пола, причём тёмный мех уже начал слипаться и превращаться в костяные пластинки, некоторые из которых усилены шипами: например, вдоль хребта и на сочленениях брони. На лапках проступили коготки, оставлявшие в камне маленькие борозды. Выпирали едва заметные клыки, наверняка тоже очень острые. А глазки зверя пылали багрянцем страх.
К котам всегда было особое отношение и, соответственно, Вера в них. Чёрных котов это касалось особенно сильно, причём в основном в негативном плане: как к вестникам неудачи. И эти милые существа изменились в соответствии с флуктуациями Веры суеверных и недалёких людей. Это обратная сторона той Веры, которая создала мантикору Художника.
Я чуть расслабленно привалился к стене. Если вся проблема в этом комке брони, когтей и клыков, то это и не проблема! Хотя странно, почему он тут один? Судя по размеру, котёнку не больше недели, глаза только открылись. Где другие котята? Где, в конце концов, мама-кошка?
– Кися, кися, – неумело попытался я приблизиться к зверьку, миролюбиво улыбаясь.
Но стоило мне подойти к зверю, как тот коротко испуганно мявкнул, глаза его полыхнули, и котейка в прямом смысле слова телепортировался на другой конец комнаты, ещё несколько секунд дрожа, словно от сильной вибрации. А вот проявилась и суперпозиция Шредингера… Научная шутка, уже давно не смешная. Зверёк, попискивая, бросился прочь из комнаты. Я попытался догнать его и преградить путь, но это было всё равно, что ловить шальную пулю – каким бы маленьким и слабым ни выглядел котёнок, но он оказался достаточно проворным, чтобы сбежать.
Я попытался за ним гнаться, но бег с препятствиями в качестве мусора – не самый мой любимый вид спорта. Да и побитость после недавней погони не давали показать весь потенциал. Выдохся я под конец коридора у окна, которое выходило на так и не убранные строительные леса. Уже частично сгнившие, а частично разобранные предприимчивыми жителями соседних домов.
– Шикарно! Один. В тёмном заброшенном помещении. Друзья потерялись. На улице поджидают враги, готовые отвезти меня на продажу. Что может пойти не так? – бормотал я себе под нос.
– “Не беспокойся, всё будет хорошо,” – отозвался в сознании голос. И, разумеется, это был не Брут… Восхитительно!
Радовало то, что со мной начали разговор, а значит, убивать на месте не собираются… или не могут, на что хочется надеяться. Но лучше узнать это у первоисточника:
– Представим, я в панике и благоговею от голосов в голове. Но чтобы мне благоговелось и трепеталось лучше, может, назовешься? И сразу уточни: будешь убивать или нет?
При этом я и сам прикидывал, кто это мог быть? Кот отпадает… по крайней мере случаев разумности ещё не зафиксировано. Человек со способностью? Тоже возможно, только зачем? Зачем сидеть здесь почти неделю? Зачем каким-то образом захватывать бандитов? И зачем после этого выходить со мной на связь таким экстравагантным образом? Хотя… психов хватает.
Но я склонялся к версии с духом. Все мои данные о истории здания могли оказаться не актуальны. Заброшенная стройка – здесь могли убить или спрятать тело так, что никто бы и не узнал. Вот рецепт мстительного духа: для воплощения нужно от пяти единиц Истинной Веры – значит, минимум пятеро соучастников преступления, склонных к Вере в паранормальное и сверхъестественное. Это как в библиотеке или баре-картине с воображаемыми друзьями, только в уменьшенном масштабе.
– Я длань бога, призванная судить и карать! Я Радамант! И нет. Я не стану тебя убивать. Ты мне интересен, смертный. Я не могу проникнуть в твоё сознание и прочесть его. Отчего я не могу тебя осудить, – вещал голос возвышенно и гордо с чуть заметной хрипотцой.
Что я там говорил в позапрошлой главе, уважаемый читатель, о куче странных знаний? Конечно, интернет мне в помощь, но и моих разрозненных знаний хватило, дабы опознать имя: судья мёртвых в древнегреческой мифологии. И да, по мифологии древней Греции судил не Аид и даже не Харон.
И что мне даёт подобное знание? Это значит, предо мной призванное существо. В целом мстительный дух, только вид с боку – его образ содрали из литературы. Хотя появляется новое условие – должна иметься точка фокусировки веры. Не труп, но что-то материальное… Главное, верящие в него люди должны всё так же присутствовать!
– И чего ты хочешь, Радамант? – я с кряхтением побрёл на третий этаж, закричав: – Надя! Брут! Ко мне!
– Они тебя не слышат, смертный, – раздался утробный смешок. Его даже можно было назвать зловещим, если сильно вслушиваться. Но мне было как-то пофиг. – Я взял их под свой контроль, чтобы прочесть и предать суду. А ты… я хочу понять тебя, смертный, осудить.
Я кивнул. Логично. Чего-то подобного я ожидал. И “осуждение”, на которое у моего собеседника явный пунктик, не подразумевает ничего хорошего. Но я ему не подвластен – иммунитет от воплощений Веры для души и разума действует, а значит, существо не очень сильное. Есть шанс побороться.
– И как же ты хочешь меня понять и осудить? – я прибавил хода. – Мне рассказать историю своей жизни? Или у тебя имеются тестики для психологического анализа? Я их люблю! Они забавные!
Если уничтожить точку фокуса Веры, то можно ослабить существо или устранить полностью, а потом позаботиться и о тех, кто его призвал. Первый этаж я уже мельком глянул, а второй осматривал сейчас. Оставался либо недостроенный третий этаж, либо подвал-морг, но туда тащиться долго, так что я направился наверх.
– Чтобы понять человека, достаточно взглянуть на его поступки, смертный. На его выбор, – рокотал голос, пытаясь казаться достойным бога. Но в результате я чувствовал звон в ушах, как после перепоя: – И я даю тебе этот выбор. Решай, кто умрёт из твоих спутников: девушка или призрачный зверь? Кем ты пожертвуешь, чтобы спасти себя и второго близкого? Кто ближе твоей душе, смертный?
В этот момент я поднялся по лестнице на третий этаж, откуда открывался вид на весь недостроенный комплекс здания, и увидел сразу три вещи. Во-первых, Надя стояла на краю здания на противоположной стороне площадки третьего этажа и её глаза с поволокой смотрели в пустоту, от которой её отделял лишь шаг. А внизу куча строительного мусора, опасно ощетинившаяся арматурой.
С этой же точки, через несколько провалившихся перекрытий открывался вид на первый этаж, если точнее зал крематория. На месте, где должна находиться печь, пылал яркий синий огонь… Очень нехороший, неестественный огонь, в который вглядывался Брут. И я почему-то поверил, что это пламя сможет сжечь моего воображаемого товарища.
И третьим пунктом – рисунок старца в греческой тоге с длинной окладистой бородой. Вокруг него выведены слова, вероятнее всего на древнегреческом – не силён я в нём. Причём рисунок выполнен в алых тонах – кровью… Нет, не человеческой, а кошачьей. Распотрошенные трупики кошачьего семейства валялись в зоне видимости. А маленький котёнок пытался лизать мордочку матери. Но всё безрезультатно.
Мерзость… кровь не должна давать дополнительных свойств рисунку, тексту или любому произведению. В теории... Вот только обыватели верят в обратное, а Вера в нашем деле всё!
И что хуже всего, рисунок выведен на стене, до которой не добраться – отсутствовало несколько пролётов бетонных блоков пола. Мне даже стало интересно, как художники туда забрались, причём не где-то с краю, а прямо по центру стены? И главное: зачем?
– А ты не особо гостеприимный хозяин, Радамант, – подумав, я уселся в позе лотоса в точке с наилучшим обзором. Благо повезло, и рядом нашлось несколько замызганных коробок, оставшихся после вездесущих бомжей. Брюкам, с трудом пережившим погоню, теперь точно конец, но хотя бы не так холодно. – А если я откажусь выбирать? Что тогда?
– Если ты двинешься спасать девушку, то умрёт зверь. Если направишься к зверю, то умрёт девушка. Но ты можешь спасти их, если принесёшь себя в жертву, смертный.
– А если я просто попытаюсь уйти? Если кто-то придёт мне на помощь? Или я останусь здесь сидеть до… ну, не знаю, долго? Очень долго.
– Уйти ты не сможешь. Я не могу влиять на тебя, смертный, но мои подсудимые сумеют тебя остановить. Я уже привёл их ко всем дверям и окнам первого этажа. Но даже если ты сумеешь вырваться, то это означает – ты, смертный, бросил своих спутников, и они будут оба приговорены к гибели. Если кто-то придёт на помощь, то я проведу и над ним суд. А если кто-то окажется подобным тебе, смертный, то мои подсудимые вас остановят. Либо умрут, пытаясь это сделать, как и ваши спутники. А ожидание… люди не вечны, смертный. Кто-то не выдержит, вероятнее всего девушка, и выбор будет сделан. Решай.