Озорные рассказы
![Озорные рассказы](/uploads/covers/2023-09-03/ozornye-rasskazy-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Оноре де Бальзак
- Жанр: Классическая проза / Юмористическая проза / Приключения
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Озорные рассказы"
Тилузская девственница
[60]
Время действия: неопределенно.
Сеньор де Вален, хозяин славных земель и замка, что неподалеку от села Тилуза, взял в жены женщину тщедушную, и она по причине то ли приязни-неприязни, то ли охоты-неохоты, то ли здоровья-нездоровья держала своего мужа на голодном пайке, лишая сластей и ласк, предусмотренных всяким брачным договором. Справедливости ради надо отметить, что вышеозначенный сеньор был грязным вонючим мужланом, вечно гонявшимся за дикими тварями, и веселеньким, ровно закопченные стены. И для полного счета этот самый охотник дожил уже до шестидесяти лет, о чем он, правда, поминал так же часто, как вдова повешенного о веревке. Но что делать, коли природа, которая населяет нашу грешную землю созданиями кривыми, хромыми, слепыми и уродливыми, относится к ним с таким же почтением, как и к красавцам; она, подобно ткачам на гобеленной фабрике, сама не знает, что творит, и одаривает всех одинаковыми нуждами и падкостью на сладкое. Однако, как говорится, всякий телок находит свой хлевок, а с другой стороны, на каждый горшок найдется своя покрышка. И потому сеньор де Вален повсюду высматривал красивые горшочки, дабы их покрыть, и часто охотился не только на диких зверей, но и на домашних. Однако земля его на подобную дичь была не богата, а девственницу и вовсе было днем с огнем не сыскать. И все же, кто ищет, тот всегда найдет, и дошло до сеньора де Валена, что живет в Тилузе одна вдова-тонкопряха, владеющая настоящим сокровищем в лице юной девицы шестнадцати лет, которая вечно цепляется за юбку матери, а та глаз с дочки не спускает, ходит вместе с ней даже по воду, спит с ней в одной постели и заставляет вставать спозаранку и работать так, что они вдвоем каждый божий день выручают восемь солей. По праздникам мать водит дочку в церковь, ни на шаг от себя не отпуская, не позволяет ей словом перемолвиться с молодыми парнями, и никто даже пальцем не смеет дотронуться до ее драгоценной девицы. Однако времена настали тяжелые, вдова с дочкой уже еле-еле перебивались с хлеба на воду. Проживали они у своего бедного родственника, зимой им не хватало дров, а летом одежды, и уж долгов за жилье у них накопилось столько, что даже судебный пристав пришел бы в ужас, хотя эту братию чужими долгами испугать ох как непросто. Короче, пока дочь хорошела, вдова впадала во все большую нищету и влезала в долги в счет девственности своей дочери, подобно алхимику, рассчитывающему на свой тигель, в котором он плавит все подряд в надежде получить золото.
И вот, поразмыслив да поприкинув, в один дождливый день сеньор де Вален явился в дом к двум тонкопряхам, якобы желая обогреться и обсушиться, и, не теряя времени, послал слугу купить дров в соседней деревне Плесси. Засим он уселся на табуретку между двумя бедными женщинами. В полутемной хижине он разглядел прелестное личико девушки, ее красные натруженные руки, защищающие ее сердце от холода аванпосты, крепкие, точно бастионы, стройный стан, подобный молодому дубку, и всю ее, свежую и чистую, резвую и прелестную, словно первые заморозки, зеленую и нежную, словно травка в апреле, одним словом, словно все, что есть прекрасного в этом мире. Ее глаза были чистого и покорного голубого цвета и еще более покойные, чем у Мадонны, ибо она, в отличие от Девы Марии, еще не обзавелась ребенком.
Казалось, спроси ее: «Не хочешь ли доставить мне удовольствие?» — она ответит: «Ну да! А как это?» — настолько она выглядела глупенькой и не понимающей, что к чему. И старый добрый сеньор ерзал на своем табурете, обшаривая девицу глазами и вытягивая шею точно обезьяна, что тянется за орехами. Мать все видела, но ни слова не промолвила из страха перед сеньором, которому принадлежал весь край. Когда дрова наконец принесли и в печи запылал огонь, добрый охотник обратился к старухе:
— Ах, он греет так, как глаза твоей дочки.
— Жаль, мой господин, что на них каши не сваришь…
— Неправда, — возразил де Вален.
— Отчего же?
— Ах, милая моя, отдай свою дочь моей жене в горничные, и ты каждый день будешь получать по две вязанки дров.
— Ха-ха! И что же я сварю на этом огне?
— Как — что? — продолжал сеньор. — Кашу, конечно, потому что осенью и весной я буду давать вам мешок пшеницы.
— И куда я ее положу? — не сдавалась старуха.
— В ларь, куда же еще, — наступал покупатель.
— Нет у меня ничего: ни ларя, ни сундука.
— Ладно, я дам вам лари, сундуки, горшки, кувшины и в придачу кровать с пологом — в общем, все.
— Они пропадут под дождем, потому как у меня и дома-то нет.
— Знаете здесь неподалеку, — спросил сеньор де Вален, — домик, в котором жил мой бедный егерь Пильгрен, которого задрал кабан?
— Как же, знаем, знаем, — закивала старуха.
— Так вот, живите в нем до скончания ваших дней.
— Быть не может! — Мать выронила свое веретено. — Вы это взаправду?
— Да.
— А что вы дадите моей дочке?
— Все, что она захочет, если будет хорошо мне служить.
— О, господин, вы шутите!
— Нет.
— Да, — не уступала старуха.
— Клянусь святым Гатьеном, святым Елиферием и тысячами тысяч святых, что кишат там наверху, клянусь, я…
— Ладно, коли не шутите, так пусть стряпчий напишет про все эти вязанки бумагу.
— Клянусь Кровью Христовой, жизнью дочки твоей милой, я что же, по-вашему, не благородный дворянин? Мое слово дорогого стоит.
— Ох-ох-ох, я же не говорю «нет», мой господин, но я бедная пряха и так люблю дочку, что мне с ней расстаться невмоготу. Она еще слишком молода и слаба, она надорвется у вас на службе. Вчера на проповеди священник говорил, что мы в ответе перед Господом за чад наших.
— Ладно, ладно, пошлите за стряпчим.
Старый дровосек сбегал за писцом, и тот честь по чести составил договор, под которым сеньор де Вален начертал крест, ибо не умел писать. И вот когда все было подписано и скреплено печатью, он сказал:
— Ну что ж, матушка, значит, ты больше не отвечаешь перед Господом за невинность своей дочери?
— Ах, мой господин, кюре говорил: «Пока чада не наберутся ума-разума», а моя дочка весьма благоразумна. — Тут старуха обернулась к дочери и продолжила: — Мари Фике, самое дорогое, что у тебя есть, — это честь; там, куда ты идешь, каждый, не считая нашего сеньора, попытается у тебя ее отнять, смотри не прогадай, ты знаешь, чего она стоит! Отдай ее разумно и как положено. Однако, дабы не опорочить свою добродетель в глазах Господа и людей (по крайней мере, с точки зрения закона), заранее позаботься о том, чтобы не лишить себя возможности выйти замуж, иначе ты плохо кончишь.
— Да, матушка, — отвечала девица.
И вот она покинула бедное жилище своей матери и перебралась в замок Вален, дабы служить его хозяйке, которая нашла Мари Фике весьма милой и покладистой.
Когда в Валенах, Саше, Вилленах и прочих деревнях узнали, какую цену заплатили за девственницу из Тилузы, добрые женушки, поняв, что нет на свете ничего дороже непорочности, всех своих дочек стали беречь пуще глаза и воспитывать в невинности, но это оказалось таким же ненадежным делом, как выращивание шелкопряда, коконы которого то и дело норовят лопнуть, ибо девство подобно быстро дозревающей на соломе мушмуле. Тем не менее нашлось в Турени несколько девиц, которые почитались непорочными во всех монастырях, но я за это не отвечаю, ибо не проверял их способом установления совершенной девичьей невинности, который рекомендует Вервиль. Что касается Мари Фике, то она последовала мудрому совету своей матери и не желала принимать во внимание ни мягких просьб, ни сладких речей, ни ужимок своего хозяина, если только в них не звучали намеки на замужество.
Едва старый сеньор пытался ее поцеловать, она пугалась, будто кошка при виде собаки, и кричала: «Я пожалуюсь госпоже!» Короче говоря, за полгода сеньор не получил платы даже за одну вязанку дров. На все его старания и уловки девица Фике, которая день ото дня становилась все увереннее и непреклоннее, отвечала: «Коли вы у меня ее отнимете, как вы мне ее вернете?» Мало того, в иные дни она говорила так: «Будь у меня столько дыр, сколько в решете, для вас не нашлось бы и одной, потому как вы больно безобразны!»
Старый сеньор принимал сии деревенские речи за верх добродетели и без устали оказывал девице разные знаки внимания, всячески расхваливал ее и давал тысячи обещаний, ибо, любуясь ее полной грудью, округлыми ягодицами, чьи формы вырисовывались под юбками, когда она двигалась, и прочими прелестями, способными свести с ума святого, этот бедный сеньор влюбился в нее со страстью старика, которая растет в обратном отношении к страсти юношей, потому как старики любят со все возрастающей их слабостью, а молодые — с убывающими своими силами. Чтобы лишить чертовку поводов для отказа, сеньор вовлек в дело своего старого эконома, которому перевалило уже далеко за семьдесят, и сказал старику, что ему нужно жениться, дабы согреть свою старческую кровь, и что ему подойдет для сей цели Мари Фике. Старый эконом, заработавший на службе у сеньора триста турских ливров ренты, мечтал пожить спокойно, не открывая снова своего парадного, но добрый сеньор умолял старика жениться ради его удовольствия и заверил, что хлопот с молодой женой никаких не будет. И верный эконом из чувства признательности решил согласиться. В день свадьбы Мари Фике, лишившись всех доводов и средств обороны, получив огромное приданое и плату за свою невинность, сказала старому плуту, что он может прийти к ней, и обещала принять его столько раз, сколько зерен пшеницы он дал ее матери, хотя в его летах ему за глаза хватило бы и одной меры.
Венчание осталось позади, и, как только сеньора де Вален отошла ко сну, сеньор полетел в комнату с большими окнами, коврами и обоями, которая стоила ему ренты, дров, дома, пшеницы и эконома. Дабы не утомлять вас, скажу, что он нашел тилузскую девственницу самой прекрасной и привлекательной в мире. При мягком свете огня, пылавшего в камине, она возлежала под простыней и благоухала так, как должно благоухать непорочной деве, так что наш сеньор ничуть не пожалел о цене, которую заплатил за сие сокровище. Не в силах сдержать нетерпение и желая поскорее отведать лакомый кусочек, сеньор принялся за юное создание со своим стариковским пылом. Представьте себе счастливца, который при всей его охоте суетится, елозит, в общем, уже ничего не стоит в прекрасном ремесле любви. Спустя какое-то время, видя все это, славная девица невинно заявила своему старому кавалеру:
— Господин мой, коли вы, как я полагаю, там, то, сделайте милость, раскачайте посильнее ваши колокола.
Эти слова, которые, уж не знаю как, стали всем известны, прославили Мари Фике, и в наших краях и по сию пору говорят: «Это тилузская девственница!», когда хотят посмеяться над невестой и сказать, что она облудница.
Облудницей называют девушку, которую я не желаю вам обнаружить в своей постели в первую брачную ночь, если, конечно, вы не воспитаны в духе философии стоицизма, которая учит ничему не удивляться и ничего не принимать близко к сердцу. Многие мужчины вынуждены быть стоиками в этих щекотливых обстоятельствах, которые еще довольно часто случаются в Турени, и не только в Турени. А если теперь вы спросите, в чем мораль этой истории, я с полным правом отвечу дамам, что озорные истории созданы скорее для того, чтобы обучить нравственности удовольствия, чем доставлять удовольствие от обучения нравственности.