Планета фантазий, или Бойся своих желаний
![Планета фантазий, или Бойся своих желаний](/uploads/covers/2023-03-31/planeta-fantazij-ili-bojsya-svoix-zhelanij-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Елена Шмидт
- Жанр: Любовная фантастика
Читать книгу "Планета фантазий, или Бойся своих желаний"
Мы вышли, и женщина, схватив меня жёсткими пальцами за локоть, потащила по коридору. Я со злости выдернула руку и уставилась на неё. Казалось, между нами пробегают молнии. И она сдалась, отступила, а я пошла сама обратно в баню. Подошла к кранам, и уставилась на полки с баночками. «Мёд, мёд», — искала я знакомое название или рисунок, напоминающий, что в составе есть этот продукт. Зухра с опаской наблюдала за мной. Наконец, я заметила баночку с сотами. Схватив, быстро открутила, нанесла на лицо и принялась втирать в кожу, умоляя всех, кто может помочь, не оставить меня. Наклонилась, словно приготовилась смывать и несколько раз лизнула. Мёд точно был, главное теперь, чтобы с нужными травами.
Умылась и уставилась на свою мучительницу. Та пригласила меня вежливо так сесть и снова разрисовала чёрной краской глаза, и замаскировала пятно. Потом достала из кармана тонкую бечёвку и попросила протянуть руки, на что я отрицательно покачала головой. Она долго рассматривала меня, видимо, решая, снова бежать жаловаться или отправить меня на рынок. Желание избавиться от меня победило, а потому минут через десять меня поставили на помост, предварительно отобрав покрывало.
Рынок представлял собой гудящую массу народа. Одни стремились что-то продать подороже, другие — купить подешевле. В этом месте массы сошлись и теперь бурлили, переваривая друг друга. Огромная площадь, словно праздничный пирог, была поделена на сектора. Каждый отвечал за свой ассортимент и качество услуг. Мы находились в секторе работорговли. Я так поняла в той её части, где товар более дорогой. Вдоль всей улицы стояли помосты с обречёнными женщинами, мужчинами и детьми. Мужики были полуобнажённые. Некоторые так прямо и ничего, жаль у меня денег не было.
Нашим плацдармом, где проходил этот праздником жизни, руководил здоровенный амбал с мечом на поясе, а потому я решила не вступать с ним в полемику, дав связать себе за спиной руки, привязав к столбу, и повесить табличку с ценой. Ценник болтался в районе талии, не закрывая стратегических мест. Была я почти голенькая. Рядом со мной находились такие же женщины, они стояли, низко опустив головы. Мне было сначала неудобно, что я сверкаю всеми прелестями, но потом я нашла себе занятие. Стоило кому-нибудь засечь мою табличку, обещающую невинную деву, и направиться к нам, я скашивала глаза к носу и смотрела на подходившего. Он, не доходя, разворачивался и уходил. Амбал не мог понять, почему сегодня не идёт торговля, и мной никто не интересуется.
Вскоре моё лицо знакомо закололо, и появилась резь в глазах. Я чувствовала, как опухают губы и тяжелеют веки. Прошло ещё немного времени и одни покупатели стали шарахаться от моего столба, а другие, наоборот, останавливались и глазели.
— Эй, продавец, — не выдержал один из них, — что так дорого уродку продаёшь, да ещё и девственницу. Может, её надо перевести в другую часть рынка. Ты этой табличкой только народ распугиваешь. Кто на неё полезет, если до этого желающих не нашлось?
— Какая уродка? — возмутился наш продавец. — Ты что ослеп? Девица, словно свежий персик.
— Какой персик? — заржал тот. — Это только если он раздулся у вас от гнили.
Амбал не выдержал и бросился к обидчику, но прежде решил посмотреть, чем народ недоволен. И остановился как вкопанный.
— Эй, — позвал он меня, — ты это чего?
Мне, честно, было что-то совсем нехорошо, у меня, по-моему, даже язык распух, поэтому я что-то промычала, надеясь, что он от меня отвяжется. Но мужчина явно распереживался, а потому развязал меня, уложил в тенёк и отправил помощника за врачом, которого он назвал лекарем.
Им оказался тщедушный мужичонка, который всё время качал головой, словно она у него на шарнирах. Увидев меня, он перепугался, стал что-то орать на своём языке амбалу и тыкать в меня пальцем. В итоге помощник оттащил мою бренную тушку на кровать во временно выделенную мне каморку. Лекарь напичкал меня какими-то настойками, сделал компресс на глаза, и меня, наконец, оставили одну. Я выиграла битву за одну свободную ночь, чтобы помечтать о воине. Только теперь надо думать правильно, чтобы он помимо того, чтобы был сильный и красивый, обладал честью, благородством, любил меня и наших детей, которые у нас, естественно, будут, а ещё, чтобы не гулял. «Вот! Пусть он будет именно таким», — решила я и провалилась в сон.
Наутро, как ни странно, отёчность спала, глаза стали нормальными, губы и нос приняли свой обычный вид. И не успела я поблаженствовать в одиночестве, как в дверь ввалилась, не стуча, Зухра. Она принесла на подносе булочку с небольшим кусочком масла и кружку сладкого настоя на травах. Я уже забыла, что такое нормальная еда и смела подношение в мгновение ока. Мне даже было всё равно, умылась я или нет. Женщина, видать, получила на мой счёт какие-то точные указания. Потому что меня быстро облачили в наряд и повели обратно на площадь. Никто ничего мне не говорил. Сегодня я стояла одна, словно всех вокруг убрали, чтобы лучше было видно меня. «Что за ерунда? — не понимала я. — Что они задумали?» Народ прибывал и начинал толпиться возле нашего помоста.
Часа через два, когда мои ноги уже стали отваливаться, и я не знала, куда себя деть под маслеными мужскими взглядами, появился Габус. Он раскланялся с толпой и что-то прокричал. В ответ раздался шум и гам, поднялось несколько рук, и я с ужасом поняла, что меня решили продать по частям. А сейчас просто проводят аукцион, сколько стоит моя нижняя часть, заботливо сохранённая мною, как выяснилось для этих торгов. Меня даже ужас охватил.
А Габус вошёл в раж, он начал что-то орать, подбежал ко мне и, тыча в меня пальцем, стал обещать слушателям, по всей видимости, райские небеса. После этого гомон внизу усилился, мужики стали напирать на помост, и он жалобно затрещал. Осталось только чтобы он завалился и тогда толпа желающих поделит меня сама бесплатно. «Караул! — завопило сознание, и я стала дёргать верёвку, стремясь освободиться. — Да где же мой воин? Милый, я жду тебя!»
Но никто не собирался ко мне на помощь. «Святейший, ну пошли хоть кого-то», — взмолилась я, смотря в безграничное небо Заорании и не веря в происходящее. Нахлынуло отчаяние, а что если никто не придёт и не поможет?
Он появился внезапно. Гнедой жеребец танцевал под ним, желая встать на дыбы, сбросить седока и, освободившись, унестись вперёд. Но сильные руки крепко держали поводья, заставляя животное подчиняться железной воле человека. Суровое лицо, поджатые губы, прямой нос. Небольшая щетина на щеках, коротко подстриженные тёмные волосы, меч на боку и лук за спиной. Из-под низких тёмных бровей на мир смотрят голубые глаза. Взгляд пронзительный и острый, как кинжал, что засунут в ножны, прикреплённые к поясу.
— Габус? — конь всё же встаёт на дыбы, словно недоволен так же, как и хозяин. Но сильные бёдра сжимают его бока, заставляя животное опуститься. — Опять шоу устраиваешь?
— Торион, — работорговец чуть не стелется по земле, желая угодить, — ты что? Ничего здесь не происходит, так, просто развлекаемся. Стихи читаем, — лепечет он первое пришедшее в голову и чуть не встаёт на колени. Однако взгляд горит лютой ненавистью.
— Вижу я твои стихи, поэмщик-рифмоплёт. Отвязывай свою музу, я её забираю.
— Э…, Торион, подожди, — Габус поднимает руки, словно собирается сдаваться в плен. — Давай договоримся. Хочешь я тебе денег дам?
— Ты что, плохо слышишь?
Я наблюдаю с надеждой за их перепалкой, народ молчит, перед ним разворачивается новое представление, и ко мне интерес постепенно гаснет. Что-то мелькнуло сбоку от меня, и я увидела амбала, приготовившегося метнуть клинок.
— Берегись! — закричала я, и в тот же миг нож пустили в полёт. И вот тогда я первый раз в жизни увидела, как нужно моментально реагировать, чтобы остаться в живых. Всего секунда и мужчина отклоняется в сторону, клинок пролетает, задевая его лишь по касательной, разрезая куртку на груди. Ещё мгновение и меч, лязгнув, оказывается у него в руках. Он приподнимается на стременах, перекидывает ногу и прыгает на помост.
Амбал прожигает меня взглядом полным ненависти и, выхватывая меч, также готовиться к бою. Габус пятится, чтобы не попасть между ними и натыкается на меня.
— Дура, — шипит мне в лицо, — зачем ты его предупредила?
Трясущимися руками пытается отвязать меня. Я не вижу его, он за моей спиной. Но его дрожь ощущаю на расстоянии, как будто от него даже воздух приходит в движение. Верёвка не желает поддаваться, он начинает злиться, а я смотрю, как бьются мужчины на мечах. Между прочим, это страшно, когда двое налетают друг на друга с желанием убить, и стоит лязг металла. Но посмотреть дальше мне не даёт Габус, он, наконец, отвязывает верёвку и на доли секунд мои руки свободны. Я, понимая, что он меня сейчас уведёт, спрячет и потом воин до меня вряд ли доберётся, разворачиваюсь и цепляюсь за столб руками.
— Ты что творишь? — орёт Габус и хватает меня за талию, стараясь оторвать от моего деревянного спасителя, и начинает тянуть в сторону. Я сопротивляюсь и обхватываю столб ещё и одной ногой. — Отпусти, — шипит мужчина мне в ухо.
— Сейчас, — зло обещаю ему, а сама ещё сильнее прижимаюсь к своему единственному спасению.
— Получишь, — обещает работорговец.
— А тебя Торион прибьёт, — блефую я, но это действует.
Габус только больно тыкает меня в бок, но хоть с размаху не колотит. Однако такую мелочь я переживу. Гадкий мужик и не думает отставать, продолжает дёргать меня всё сильнее и сильнее, иногда больно щипая за все места, что попадаются ему под руки и, наверно, оставляя синяки.
«Вот сволочь, — думаю я со злостью, — чтоб у тебя всё отсохло». Он явно пока не догадывается на кого напал, стараясь отцепить меня, потому что я, словно кошка, которую напугали псы, вцепилась намертво и не собиралась поддаваться. Внезапно при очередном рывке я услышала едва слышный треск и почувствовала, что бревно начинает терять устойчивость. Сначала почти неощутимо. Но Габус, гад, словно заведённый, продолжает испытывать моё прибежище на прочность. И та начинает подводить. Вскоре жалобный треск слышит и он, а потому удваивает усилия, понимая, что победа близка. Но получается всё немного не так, как этот стратег придумал. Очередной сильный рывок, столб трещит, надламываясь, словно подпиленный кем-то, я не удерживаюсь и лечу вместе с деревянным бревном прямо на Габуса.
— А-а-а…, — орёт тот, и вместе со мной, стараясь удержаться на ногах, отпрыгивает на три шага назад, но, всё же потеряв равновесие, начинает заваливаться, сбивая точным ударом амбала с ног.
Тот, не ожидая такой подставы от хозяина, летит носом вперёд прямо под ноги Ториону, который сначала отскакивает, но быстро сориентировавшись, что враг повержен, наступает ему на руку с мечом и упирает своё оружие противнику в основание шеи.
Я отпускаю, наконец, спасшее меня бревно и пытаюсь встать. При этом без зазрения совести топчусь на круглом пузе работорговца. Тот подозрительно молчалив, лишь, только когда видит моё лицо, спрашивает странно охрипшим голосом.
— Ты что пожелала, зараза?
Я вспоминаю своё послание и беспечно пожимаю плечами.