Декабристы. Перезагрузка. Книга вторая
![Декабристы. Перезагрузка. Книга вторая](/uploads/covers/2023-07-31/dekabristy-perezagruzka-kniga-vtoraya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Алексей Янов
- Жанр: Попаданцы / Самиздат, сетевая литература
- Дата выхода: 2021
Читать книгу "Декабристы. Перезагрузка. Книга вторая"
Часть 1. Глава 8
ГЛАВА 8
На следующий день, после того как П.М. Волконский был утвержден в должности начальника Главного штаба и официально представлен членам кабинета министров, я решил навестить одного примечательного сидельца – Аракчеева. Он мне был нужен в связи с его прежней реформаторской деятельностью на ниве Военных поселений ...
Из своих личных апартаментов Зимнего дворца, при помощи дежурного камердинера с камер-лакеями переоделся, облачившись в зимнюю шинель, и поспешил на выход. Но там меня ожидал сюрприз! У крыльца приметил группу великосветских дам, тут же окруженных моими эсэсбэшниками, моментально взявшими на изготовку оружие. Это были мутные жены мутных мужей, но арестовывать себя они поводов не давали, так как, по крайней мере, на словах, они признавали Временное правительство и даже, согласно сведениям Каховского, ему присягали в церквях, но, все равно, доверия не внушали.
Этих дам - бывших светлейших княжон, графинь и прочих сенаторских супруг возглавляла моя старая знакомая, бывшая царская любовница - Нарышкина. Оказалось, что здесь они меня смиренно поджидали, так как пришли просить за тех выживших членов императорской фамилии, кто сейчас у нас содержались в застенках Петропавловской крепости, а также и за некоторых других арестованных родичей.
Но, по правде говоря, не совсем и смиренным было их ожидание. Гостьи выглядели достаточно разгоряченными выпитым вином, уж не знаю, по какому поводу они его употребляли? Во всяком случае, сейчас, в столице, театральные вечера, музыкальные концерты, танцы и прочие тому подобные мероприятия совсем вышли из моды. Устраивать такие сборища, "пировать во время чумы" - это все равно, что фрондировать перед Каховским и его сотрудниками, бросать им публичный вызов!
К слову говоря, своей энергией, пох...измом и даже каким-то нездоровым фанатизмом, отставной поручик не переставал меня радовать на своем полицейском посту, прекрасно выполняя всю "грязную работу", наводя революционный порядок и в столице, и на подконтрольных ей территориях. Для сложившихся у нас реалий - то, что доктор прописал!
Поэтому, дамы, видать, где-то втихаря просто и незатейливо нарезались. Одна слегка покачивающаяся и безмерно счастливая дама, с оголенными плечами, которые окантовывала шубка, бросая в мою сторону томные, полные кокетства взгляды, пыталась раскрытым ртом ловить редко пролетающие снежинки. Может быть, я был бы даже и не против поближе с ней пообщаться, но вся проблема заключалась в том, что здешний уровень медицины, прежде всего в лечении венерических заболеваний, заставлял меня держаться в общении с противоположным полом поистине драконовских, пуританских правил и моральных терзаний … то есть, хотел сказать, ограничений.
Что касается их "главаря" Нарышкиной, то в ее покровительстве я более нуждался, лицемерить в общении с ней тоже нужда отпала. А потому, долго слушать их квохтанье не собирался, отговорившись уже ставшими стандартными в таких случаях фразами, вмиг разрешающими многие проблемы и спорные, дискуссионные моменты, суть которых сводилось к тому, что окончательно тот или иной вопрос будет разрешен созывом Учредительного собрания и никак иначе!
- Гражданка Мария Антоновна, урождённая княжна Святополк-Четвертинская, надеюсь, вы не ставите себя выше демократического правосудия и российского народа!? Если ставите, то советую вам проследовать на свою ныне независимую историческую родину, в Польшу! Судьбу императорской фамилии и других задержанных определит российский народ, как только Петербургская республика возьмет всю власть в стране в свои руки! Упрашивать меня или разжалобить даже не пытайтесь. Романовы, вместе с некоторыми прочими деятелями ненавистного народом монархического режима, содержатся в крепости вполне неплохо, но если желаете, можете дополнительно, действуя через коменданта крепости, приносить им передачи - продукты питания и одежду, – а про себя подумал, что лишние вещи и продовольствие не пропадут, применение мы им всегда найдем!
Что делать с императорской семьей для себя я еще не решил, хотя, склонялся к мысли, при переселении из Петропавловской крепости организовать от имени Юстаса бандитское нападение с летальными исходами. Ну, или, как вариант, переселить выживших Романовых в какой-нибудь далекий закрытый монастырь. Самое главное, выпускать их живыми из России я не собирался, дабы не сделать из них живое знаменье для всех монархистов и прочих иностранных врагов моей Родины.
Отфутболив гражданок, сразу загрузился в карету, ещё две точно такие же кареты-близнецы заняли мои сопровождающие.
Не медля более ни секунды, тронулись в путь.
За окном, наконец, в кое-то веки, начала радовать погода.
Ко второй половине дня ветер разогнал тяжелые утренние тучи, извергающие из себя мокрый снег. Выглянуло солнце, стало заметно светлей, но и в то же время на улице слегка усилился мороз. Из окна кареты бездумно залюбовался работой местных дворников, шустро орудующих деревянными лопатами и скребками. Они счищали с набережной выпавший ночью снег, посыпая гранитные плиты песком.
Казалось бы, обычная картина, Петербург залечивал революционные раны, постепенно возвращаясь к своей обычной жизни, и зима 26-го года в столице в целом ничем не отличается от прошлогодней. Но это было не так! Неуловимо в городе изменилась сама атмосфера, прежние "хозяева жизни" не только в численном отношении изрядно поредели, но даже среди тех, кто выжил, остался в столице и сумел встроиться в новую жизнь - у всех у них в корне поменялось если и не мировоззрение, то повадки как минимум. Бывшие "баре" старались вести себя незаметно, не выделяться из толпы, всю надменность и родовую спесь с питерских аристократов смыло без следа. Зато простые горожане расправили понурые спины, почувствовали себя людьми, равными среди равных, а не презираемыми дрянными третьесортными отбросами высшего общества.
Наши кареты продолжали нестись по накатанной набережной, и тут я заметил одну примечательную картину, еще месяц назад просто невозможную! Богатый экипаж какого-то бывшего знатного русского нобиля безропотно стоял, вот нонсенс (!!!) - и покорно пропускал грузовые подводы! И после просмотра этого эпизода ставшего в последний месяц явлением заурядным, до меня дошло, я, наконец, понял какой именно город, мне напоминал постреволюционный Санкт-Петербург. И, причём, походил он не своей архитектурой, а именно своим духом, и не город, если быть точным, а города. Мне сразу вспомнились занесённые снегом заокеанские Бостон, Нью-Йорк и другие агломерации Новой Англии, наполненные непередаваемым ощущением свободы! Тогда я, житель 21 века, не придал этому значения. И долгое время спустя не мог понять, что же меня так угнетало в крепостническом Петербурге, чего же мне так не хватало в Александровской России? И вот теперь дошло! Лозунги французской революции - "свобода, равенство и братство" здесь и сейчас это вовсе не абстрактные философские категории, а вполне живые, одухотворенные понятия и общественные принципы, ощущаемые всем моим существом не только на каком-то моральном, но прежде всего на физическом уровне.
Вот, ради чего всё затевалось, вот, зачем делалась революция, проливалась кровь и ещё прольётся и будет, фонтанируя, хлестать до тех пор, пока свободная, словно птица Петербургская республика не взмоет ввысь и не расправит свои крылья над всей бесправной и порабощенной Россией!
По приезду в Петропавловскую крепость поздоровался с вышедшим меня встречать комендантом крепости - бывшим лейб-гренадером, подпоручиком Корсаковым. Сразу поинтересовался, приехали ли нужные мне люди, получив утвердительный ответ, проинформировав Корсакова о том, что после моей встречи с Аракчеевым мы с ним отдельно поговорим относительно содержащихся здесь "граждан Романовых". Корсаков лично провел меня по длинному коридору освещенному фонарями, да узкими, в ладонь шириной, подпотолочными бойницами, прямо до допросной комнаты, которую любезно и предоставил в полное мое распоряжение.
Здесь меня уже поджидали бывший Новгородский губернатор, ныне сенатор (хотя, наверное, тоже бывший сенатор, ведь Сенат распущен) Сумароков Павел Иванович и полковник Тизенгаузен Богдан Карлович – участник наполеоновских войн, масон, при Аракчееве – член Экономического комитета Военных поселений. Коротко переговорили. Сумароков был не против вновь стать губернатором, ну, а бывшего барона никто от текущий службы пока не освобождал. Затем выпроводил обоих из допросной, попросил подождать их повторного вызова сюда в кабинете у Корсакова. Мне вначале хотелось лично пообщаться с «главным злодеем» Александровской России.
В начале второго часа дня, из арестантской, под конвоем, доставили Аракчеева. Пришла пора с ним серьёзно поговорить!
Аракчеева привел седой полицейский прапорщик возрастом за полтинник, судя по выправке и ухваткам - бывший гвардейский унтер.
Вообще, все гвардейцы и армейцы старше пятидесяти лет, массово переводились в полицию, нацгвардию и другие силовые структуры. Положенная 25-ти летняя выслуга у всех у них как правило была, продолжали служить они при царском режиме лишь исключительно в силу безвыходной жизненной ситуации или по дурости своего прежнего начальства и первое обстоятельство, зачастую, вытекало из второго. Теперь же, для всех ветеранов появилась альтернатива в виде непыльной, посильной и хорошо оплачиваемой службы в силовых ведомствах.
Другой категорией гвардейцев, отслужившей необходимые по новому закону 10 лет, по-прежнему вменялось в обязанность, в связи с "военным положением в Петербургской республике" оставаться в действующих гвардейских частях, с тем, чтобы "оттрубить" еще один год - до 1 января 1827 года - к такому положению дел гвардейские солдаты относились с пониманием. После чего этой категории гвардейцев предоставлялось право либо остаться служить в Гвардии на контрактной основе, либо перейти в другие госструктуры, либо же выйти на заслуженный отдых с наделением, по выбору, земельным участком или жильем в городе - как правило это были комнаты в конфискованных особняках "злостных роялистов", постепенно превращающихся в такие своеобразные коммунальные дома.
В Питере, конечно, было полным полно так называемых "доходных домов", более удобных для расселения "военных пенсионеров", но отбирать их у добросовестных собственников, никто даже не помышлял. В соответствии с новым законом отчуждалось и национализировалось имущество только тех лиц, кто состоял в постоянно обновляемых "списках злостных монархистов" Каховского - туда, как раз, были включены все "граждане Романовы" и прочие лица, поддерживающие их как на военном, так и на политическом уровнях.
- Садись сюда, задержанный Аракчеев!
Тюремный надзиратель указал на вмурованный в пол железный табурет. Аракчеев, в этот момент, вылупив глаза, смотрел на меня, словно на явившееся к нему привидение, никак не реагируя на слова и жесты своего конвоира. Прапорщик не мог себе позволить, чтобы его распоряжения, да ещё прямо на глазах его благодетеля-Головина, так в наглую игнорировались каким-то вшивым заключённым, а потому, недолго думая, он с силой наложил свои мозолистые лапы на исхудалые плечи Аракчеева и с силой буквально пригвоздил бывшего графа на положенное ему место.