Превосходство технологий.
![Превосходство технологий.](/uploads/covers/2023-10-07/prevosxodstvo-texnologij-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Сергей Быков
- Жанр: Попаданцы / Приключения / Повесть
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Превосходство технологий."
Глава 10
Маленький костерок, не для тепла и тем более не для освещения, а, скорее, как символ уюта, тихо потрескивал углями, пуская в звездное небо редкие искры. Ночь на Океании — особое эстетическое удовольствие. Сколько я не смотрю на сияющую звездную феерию в этих небесах, а всё не перестаю удивляться.
Мы сидим друг напротив друга, наслаждаясь тихим покоем редких встреч. Даже в остроумии не упражняемся, как обычно. Просто разговариваем…
… - Тутук хороший парень, и бойцом, со временем, станет просто отличным, но… Создать орден Бронзовых Самура, как и просто армию преданных своему новому народу воинов хобол не сможет. Не та натура.
— А Клуч?
— Клуч сделан немного из другого теста. Харизматичный лидер, умелый воин, причём, размышляющий о высоком. Он умудрился следовать некоему неписаному кодексу воинов хобол даже среди воинов хобол, если ты понимаешь о чём я.
— Понимаю, — качнул Рамзес звериной головой, — Но разве кодекс не подразумевает, что живущие в его парадигме должны следовать ему? Я понимаю, — поднял он руку останавливая меня, — что дословное, не говоря уж об идеальном следовании кодексу — вещь нереальная, но всё же.
— Вот именно, брат, вот именно, — ухмыльнулся я, — Ты улавливаешь самую суть проблемы. Можно не любить тех же япошек, но уважать стоит. Они сохранили свою самобытную культуру, свои национальные ценности, традиции… Мало того, они двигают их во внешний мир, пропагандируют, успешно продают. Молодцы, что тут скажешь… Вовсю пиарят гейш, чайную и иные церемонии, самураев, катаны, сакуру в цвету, Фудзияму, кодекс Бусидо. Даже якудзу норовят преподнести как нечто пусть и криминальное, но частично чуть ли не благородное. Однако, тот кто занимался изучением Японии чуть дольше школьного курса и использовал источники немного более достоверные, чем художественные фильмы и рекламные буклеты туристических агентств, не дадут соврать — всё немного не так. А точнее, местами — сильно иначе. Японцы тоже сказочники ещё те… Кодекс Бусидо, как яркий пример. Я почитывал его… Занимательная штука, скажу тебе, брат. Правильная, если ты не воин по сути своей, местами непонятная, но для тех, кто в теме, всё довольно прозрачно. И это несмотря на отличный от европейского менталитет. По сути, Бусидо — наставление, как жить и умереть настоящему самураю. Если взять в широком смысле, любому правильному воину. Идеальное требование и рецепты. Но… Знаешь брат, сколько самураев следовало этому кодексу так, как он того требовал?
Рамзес изобразил вопрос бровями.
— Мало. Очень мало. За всю историю — единицы! Именно от того эти единицы настолько почитаемы! Остальная шерсть, что звала себя самураями, предавала, совала ножички в спины, изменяла, продавала, отважно отступала, бросая всё и всех с завидной регулярностью. Ничуть не реже, чем европейцы, китайцы, или мы, русские… Копни историю, и там такое вылезет. Некоторые самураи, что означает — служение, умудрялись перебегать на сторону врага по два, а то и по три раза. Туда — в начале, к середине — обратно, а к концу снова… И это не за всю войну, за один бой! В Европе тоже были мастера в воздухе переобуться, да и у нас встречались, чего уж там, но до японских "акробатов" всё же не дотягивали.
— Гры-ы… — издал неопределённый звук Рамзес.
— Почитай, почитай… Там полно такого, от души повеселишься. Но, — поднял я палец вверх, — при всём при том, многие самураи были истинно отважными, верными своему господину, не боящимися крови. Ни своей, ни чужой…
— Если посмотреть на Европу, — продолжил я, — то и там мы можем разглядеть некий Кодекс Рыцарской Чести. Тоже нечто для идеального рыцаря. Не таким, как он был на самом деле, а каким бы должен быть. А знаешь, сколько соответствовало этому кодексу, за всю историю рыцарства хотя бы процентов на семьдесят-восемьдесят?
— Единицы?
— Точно! Хотя, думаю, что в историю не попали многие безвестные воины, которых можно смело приписать к истинным самураям, рыцарям, богатырям, батурам, но это тема отдельного разговора. А возвращаясь к Клучу, теперь понимаешь, что я имел ввиду, говоря, что он соблюдает неписанный кодекс хобол среди хобол. Пусть не идеально, не дословно, но всё же.
— Нелёгкая задача, — оскалился Рамзес.
— Мягко говоря. Именно поэтому Клуч сможет создать орден Бронзовых Самура, а Тутук лишь поддержать его.
— А почему, кстати, Бронзовый Самура, а не самурай? И почему вообще — самурай?
— Ну, Бронзовый, пояснить не надо, я думаю, а самурая сократили до самура хоб. Им так удобнее оказалось, а мне фиолетово. Самурай оттого, что тип доспеха ближе всего к ним. Отчего-то представилось, что для хобол самое оно будет. И, кажется, угадал.
— Да, — согласился Рамзес, — неплохо выглядит. Органично подходит к их кривым ногам и страшным зелёным рожам.
— Сказал красавец с шакальей головой и облезлым хвостом.
— Сделал замечание лысый обезьян, настолько несостоятельный, что эволюция отобрала у него хвост, ибо он так и не смог найти применение такому чудесному органу.
Мы радостно ухмыльнулись друг другу…
— Как поживает Белоснежная?
— У неё непростой период, — со вздохом ответил Рамзес, — Помимо обычной текучки ещё и переоценка ценностей в связи с определёнными обстоятельствами.
— Оу?
— Закрытая информация, сам понимаешь…
— Ну да, ну да…
— Одно скажу, мне ещё хуже!
— Оу?
— Закрытая информация, — опять тяжело вздохнул Рамзес.
— А знаешь, брат, есть у меня некая микстурка, что помогает легче переносить тяжелые периоды.
— Э?
Я достал из сумки флакон, грамм на семьсот, вырезанный нашей мастерицей Лютик с помощью ещё двух умельцев из целого кристалла аквамарина, и две серебряные чарочки с чеканными узорами. Откупорив тщательно притёртую пробку, я налил в них по «писят капель».
— Чистая алхимия, — пояснил на задранные в немом вопросе брови Рамзеса, — Прозрачная, как слеза ребёнка, насыщенная жизненной силой вода. Мими постаралась. Прошедший магическую очистку этиловый спирт. Идеальная пропорция соотношений от великого учёного господина Менделеева, сорок на шестьдесят! И небольшая, но удивительно интересная ягодка, что не только придаёт раствору мягкость пития, но и насыщенный зелёный опалесцирующий цвет.
— Видишь, — я указал на русские буквы, отгранёные на бутылке, — Так и называется — «Зелёный Змий»! Распивается только в достойной компании, по вескому поводу, малыми дозами в неограниченных количествах.
— Знаменитая русская водка! — скривил рожу Рамзес.
— Не просто водка, а нектар богов! — оскорбился я, — Ты с обычным шмурдяком, что делают сейчас, даже сравнивать не моги! И вообще, не хочешь — не пей!
— Не-не, давай уж. Попробую, наконец, чем вы, русские, пьянствуете!
— Ты бы поменьше глупости за дураками повторял, глядишь и за умного сойдёшь! Пьянствовать можно чем угодно, когда угодно, и где угодно. И, к твоему сведению, закладывают за воротник другие нации ещё и похлеще, да только про нас одних по всему миру байки как о не просыхающих пьянчужках ходят. А мы сейчас не пьянства ради, а здоровия для! Вот смотри, как это делается правильно…
Я достал из сумки небольшой раскладной столик, водрузил на него плошку с солёными грибочками, тарелку с маринованными огурцобаклажанами, нарезанными ровными дольками. Куски хлеба — сложная смесь дикорастущих зерен, собранных хоб, перемолотых и испеченных караваем. Вкус не как у чёрного хлеба моей молодости, но очень близко. Ну, и последнее — сало. Прожилочки мясные, чесночный шпик, перчик. Отдельно лучок стрелками…
— У-ур… — оскалился Рамзес, — Да тут целый ритуал, похоже!
— А то! Не чайная церемония, но для понимающего человека не менее сакральная…
Вот держи, — я сунул ему трезубую серебряную вилку в руку, — Значит, запоминай! После "слова" стукаемся чарками! Это называется — чокаться! Затем опрокидываешь её в пасть и обязательно занюхиваешь хлебушком! Далее накалываешь на вилку, что приглянулось и закусываешь. Заостряю внимание, это, — я указал на тарелки, — не еда!
— Не еда? — переспросил удивлённый Рамзес.
— Не еда! Это — закуска!
— Да? А очень похожа на еду…
— Закуска! Её не едят, ей закусывают. Сейчас сам поймёшь.
— Ладно…
— Ну, — я поднял стопку, — Чтоб у нас всё было, но ничего за это небыло! Давай…
И влил в себя алхимический раствор! Занюхнул хлебушком и отправил в рот хрустящий грибок! Ах! Как мягко пошла…
Рамзес, копируя меня, проделал все манипуляции практически зеркально. Только в пасть закинул пластинку сала. А занюхал так, что хлеб к носу присосало!
— Хм-м… — протянул шакалоголовый, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
— Как оно?
— Оч-чень интересно…
— Давай, — я опять наполнил стопки ещё раз, — Для закрепления материала. У нас говорят, между первой и второй перерывчик небольшой!
Хлопнули!
— А знаешь, брателло, изрядно. Тепло такое внутри образовалось приятственное, мягкое. И закуска, да! Осознал! Не еда — закуска! По третьей? — глянул на меня Рамзес вопросительно.
— По третьей! Однако, и по последней. Во-первых, само по себе не стоит частить. Обычно, между второй и третьей уже начинаются неспешные разговоры обо всём. Что постепенно перерастают, соответственно количеству опрокинутых чарок, в "разговоры задушевные"…
— М-м… — подивился Рамзес.
— Да! Они могут перейти в фазу "уважительных разговоров". Для этого даже есть специальная фраза: «Ты меня уважаешь?». После чего, не всегда, но случается, наступает фаза "выяснения отношений", и как апофеоз — мордобой.
— Во как! — восхитился собак.
— Но могут и не перейти, — кивнул я, продолжив, — Тут от многих факторов зависит. Предшествие финалу — фаза «земля, здравствуй!». Гравитация, брат, беспощадная сука! Вырывает из рядов отважных пьюнов рано или поздно даже самых стойких. Финал — похмелье!
— Это что?
— Самая страшная фаза! Самая, брат! Лучше тебе не знать. Насколько прекрасен старт употребления раствора, настолько же ужасен финал сего мероприятия.
— А во-вторых? — напомнил Рамзес, — Ты сказал — во-первых.
— Во-вторых, для вдумчивой и долгой борьбы с Зелёным Змием необходим хороший повод. Наш, за встречу, так сказать, на три подхода как раз тянет, но не более.
— А в-третьих есть?
— И в-четвёртых, и в-пятых, и в-десятых…
— Целый кодекс! Гр-р-р…
— Точно! Если нарушать правила, то как раз оно и будет, вместо культурного пития — пьянство. Для русского человека грань перехода от одного к другому очень тонка, увы. Ладно… По третьей!
— Обычно, — я поднял чарку, — у нас, у русских третью пьют не чокаясь. Это называется — за тех, кого с нами нет. Кто-то родной, близкий, друг или соратник в данный момент далеко от нас, кто-то уже умер.
— За тех, кого нет с нами…
Хлопнули, закусили… Для меня, что там "стописят" под закуску, с моими-то данными. Для Рамзеса и подавно. Но, отчего-то приятно расслабило и, как ни странно, взбодрило. Да и Рамзеса, гляжу, тоже.
— Лепо, — выдал он, закидывая вилкой грибки в пасть, — лепо! Как говорит один мой знакомый человечек.
— Ну так развешь брату говно подсуну!?
— Балуешься со своими камрадами? — указал он глазами на флакон.