Приговоренные к приключениям
![Приговоренные к приключениям](/uploads/covers/2023-02-14/prigovorennye-k-priklyucheniyam-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Вадим Шарапов
- Жанр: Попаданцы / Детективная фантастика / Приключения
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Приговоренные к приключениям"
Глава 12. Огонь, растворенный в воде (Часть 2)
Наше время. Британский музей, Лондон
— Сэр! — на куратора коллекций Древнего Рима было жалко смотреть. Бледный, вспотевший, он нервно комкал полу своего синего рабочего халата.
— В чем дело, Росс? — директор Британского музея Хартвиг Фишер сохранял олимпийское спокойствие, хотя в глубине души ему стало немного не по себе. Таким расстроенным своего коллегу он уже давно не видел.
— У меня новости из реставрационной лаборатории, сэр, — Росс Томас сглотнул и принялся протирать и без того чистые стекла очков замшевой салфеткой. — Нам наконец-то удалось достоверно идентифицировать свитки, найденные при раскопках виллы в Кумах. Это действительно воспоминания Луция Корнелия Суллы, которые до этого считались безвозвратно утраченными…
— Великолепная новость, Росс! — директор Фишер искренне обрадовался. Новость и правда была потрясающей. Мемуары Суллы! Находка века — да что там, открытие тысячелетия! Фишер уже предвкушал интервью крупнейшим изданиям, гранты и пожертвования, а самое главное — восторг Совета попечителей, которому вынь да положь что-нибудь этакое, что можно потом с гордостью демонстрировать в ежегодных отчетах.
Потерянное выражение лица Томаса вернуло директора с небес на землю. Он насторожился, почуяв неладное.
— Что случилось, Росс?
— Эксперты в лаборатории смогли переснять содержимое нескольких, лучше всего сохранившихся свитков… Судя по всему, это последние главы мемуаров, которые Сулла диктовал незадолго до смерти.
— И что же там?
— Смотрите сами, сэр… — Томас дрожащей рукой протянул директору музея несколько больших цветных фотографий. Улыбаясь, Фишер взял их и принялся перелистывать. Через несколько секунд улыбка сползла с его лица. Еще через минуту он опустил руку с фотографиями и выпученными глазами посмотрел на куратора.
— Ч… что это, черт побери?! — прохрипел Хартвиг Фишер. — Это что, шутка такая? Вы решили надо мной подшутить, Томас?
— Нет, сэр, — пролепетал куратор коллекций. — Свитки были извлечены археологами из-под слоя нетронутой почвы, под которым было обнаружено тайное хранилище, тщательно запечатанное. Тысячелетиями туда никто не заглядывал, сэр…
— Никакой ошибки быть не может? — отрывисто спросил директор. Он вдруг почувствовал, что ему не хватает воздуха, и судорожно расстегнул верхнюю пуговицу на безупречно белой рубашке.
— Свитки изучены с применением всех современных технологий, сэр. Аутентичность материалов стопроцентно доказана нашими экспертами.
Хартвиг Фишер всегда гордился своим умением быстро принимать ответственные и непростые решения. Он поступил так и на этот раз.
— Росс, кто еще об этом знает?
— Вы. Я. Майк Качински из лаборатории. Еще пара реставраторов…
— Пусть так и остается. Слышите, Томас? Никому ни единого слова! Особенно важно, чтобы это не дошло до попечителей, и, не дай бог, до журналистов. Иначе нас просто разорвут на части!
— Я понимаю, сэр…
— Надеюсь, что так, коллега. Надеюсь, что так. Все работы над свитками приостановить до моего особого распоряжения. Находку держать в сейфе.
Когда куратор, то и дело хватаясь за голову и ошеломленно бормоча себе под нос нехорошие слова, ушел, директор Британского музея еще раз взглянул на фотографии свитков у себя в руке. Туда, где на ветхом пергаменте четко виднелся подробнейший рисунок перегонного куба с клеймом, которое было в мельчайших деталях скопировано рукой неведомого римского художника. Надпись на клейме гласила «Сharantais Portugal 1997».
— Кошмар! — простонал Фишер и перевел взгляд на приложенный к фотографии перевод нескольких строк лучше всего сохранившегося текста.
«… эти необыкновенные люди оставили мне величайшую из тайн, которую я, верно, унесу с собой в могилу… волшебный механизм, способный превратить воду в огонь, приносящий наслаждение и разливающийся по телу…»
Директор музея скомкал листок и фотографии в плотный комок, и, воровато озираясь по сторонам, заторопился в свой кабинет.
Загородная вилла Луция Корнелия Суллы. 78 год до нашей эры
Варфоломей
Сулла пил не спеша, и после нескольких стаканчиков виски почти не опьянел — только стал совсем бледным, что при его поразительно белой для римлянина коже выглядело довольно-таки жутковато. На щеках Луция Корнелия проступили красные пятна, кожа еще сильнее обтянула резкие скулы. Глаза горели ледяным пламенем, настойчиво впиваясь в собеседников взглядом. Но сам Сулла был страшно доволен и смеялся без умолку.
— А-ах, что за славный вечерок! — и бывший диктатор сыпанул парой отборных, грубых, как заскорузлая калига солдатских ругательств. Мануанус Инферналис, с любопытством наблюдавший за нашей попойкой, едва не сверзился с каменной полки и начал беззвучно шевелить губами, дергать щетинистым хоботом и пучить глаза, пытаясь повторить цветистые латинские обороты.
Сулла расслабленно откинулся к стене, сжимая опустевший стаканчик. Потом его осенило.
— Авл Мурий! Вар Квинтилий! Во имя Юпитера Статора, какого… — тут почтенный квирит смачно выговорил словечко, которое так любили писать на римских стенах местные хулиганы, — мы просиживаем задницы посреди субуранских прелестей? Отправимся ко мне на виллу, друзья! Там есть все, что душе угодно, а если чего-то вдруг не найдется — так я велю послать за этим!
Мы переглянулись. Фараон хотел было возразить, но Сулла, чуть покачнувшись, выпрямился и помахал у него перед носом костлявым пальцем с тяжелой золотой печаткой.
— Даже не думай возражать, — чутко произнес он, прищурившись. В голосе римлянина прорезались командирские нотки. — Знаешь, мало кто может похвастаться, что по своей воле побывал на вилле Луция Корнелия Суллы…
— Феликса… — буркнул валлиец.
— Феликса, — серьезно кивнул бывший диктатор. — Я верю в свою счастливую звезду, Авл Мурий. Венера и Фортуна никогда не оставляли меня, они были рядом со мной всю жизнь, и даже сейчас приглядывают за своим любимчиком. Или ты хочешь поспорить, что я просто случайно остановился у двери этой каупоны?
— Нет, — Фараон покачал головой. — Ты действительно необыкновенный человек, Луций Корнелий, и мы с Варом принимаем твое предложение со всей радостью. Позволь только кое-что с собой прихватить!
Сулла усмехнулся.
— Еще твоего волшебного огня в воде?
— Почему бы и нет?
— Но откуда ты его берешь?
Фараон почесал в затылке, потом поманил Суллу за собой. Заинтригованный квирит шагнул к нему, и оба встали на пороге задней комнаты. Я молча наблюдал за ними, прикидывая, как побыстрее потушить огонь в плите. Не хотелось стать причиной пожара в инсуле. Впрочем, я был уверен, что «Дубовый Лист» сумеет защитить себя в любом облике.
— Что это? — Сулла наконец-то увидел сердце нашего паба. Медный перегонный куб, созданный по типу аламбика. Начищенная медь ярко блестела, притягивая взгляды. Насколько помню, Фараон лично заказал его в Португалии — во всяком случае, что-то такое он мне рассказывал.
— Вот так это и делается, Луций Корнелий, — развел руками мой компаньон и пустился в путаные объяснения. Надо отдать римлянину должное — Сулла схватывал на лету.
— Ага, — глубокомысленно сказал он. — Значит, обычный ячмень? Невероятно, клянусь бородой Геркулеса!
— Ну, не все так просто… — и Фараон продолжил растолковывать суть метода превращения солода в «жидкий огонь».
— Так мы отправляемся на виллу? — мне все-таки удалось залить пламя, и я решил напомнить о себе.
— Сейчас дождемся Евтерпия с парой лектик, — заржал Сулла жизнерадостно, — я отправил его, чтобы он пнул несколько ленивых задниц носильщиков на ближайшей бирже. Так нам не придется бить сандалии по этим вонючим лужам! Ты извини, Авл Мурий, но пешком по Субуре ходят только отчаянные пьянчуги или голытьба. Я из первых, но после твоего угощения, боюсь, рискую пропахать мостовую носом!
Я удивился — ведь только сейчас заметил, что вольноотпущенник и впрямь будто испарился, совершенно незаметно улизнув из «Дубового Листа», пока мы пропускали по очередному стаканчику.
— Я думал, нынче носилками пользуются только матроны, — удивился Фараон.
— И покойники! — на Суллу напала смешливость, и он корчил страшные рожи, чтобы с ней справиться. — Не беспокойся, Авл Мурий, нас еще пока не понесут на погребальный костер, ограничимся пьяным весельем!
Валлиец со вздохом сделал отвращающий зло жест, чем довел Луция Корнелия практически до истерики. Наконец римлянин отсмеялся, стуча кулаком по беленой стене, и вытер набежавшие слезы. За дверью каупоны что-то тяжело загремело и стукнулось оземь, послышались приглушенные голоса.
— А вот и Евтерпий, — прислушавшись, уверенно объявил Сулла. Дверь открылась, и внутрь шагнул вольноотпущенник.
— Все готово, господин, — сказал он бесстрастно.
— Отправляемся!
— Погодите! — мне вдруг пришла в голову очень своевременная мысль.
— Ну что еще, Вар? — недовольно окликнул меня Сулла.
— Порядок должен быть! Район-то неспокойный, — я выразительно поднял брови. Луций Корнелий понимающе кивнул.
— Да уж… Я помню, как здесь из каждого окна летела черепица — прямо по шлемам моих ребят, — мрачно согласился он. — Эй, там! Ждите, сколько понадобится, ясно?
Я соскочил с лектики и вбежал в «Дубовый Лист». Пинком затворил за собой дверь — только лишних глаз мне здесь не хватало.
— Мануанус!
— Туть, — с протяжным зевком отозвался наш домашний монстр.
— Остаешься за главного, понял?
Щетинистая тварь после моих слов приосанилась и даже как-то увеличилась в размерах. Инферналис выпятил ребристую грудь и принялся важно расхаживать по стойке.
— Не задавайся, — погрозил я ему пальцем. — И следи за…
Тут я задумался.
— Ну, за мелким… За этим…
Елки-палки, да почему мы до сих пор не придумали котенку имя? Только сейчас я понял, что с тех самых пор, когда я спас эту черную мохнатую пакость с тонущего «Титаника», мы так и не догадались подумать хоть о каком-нибудь кошачьем прозвище. Вечно только «эй, куда полез!» «ну-ка, мелочь, айда жрать!» и «брысь, блин!»
— Короче! Следи за котом, пока мы не вернемся!
— Пьянь, — неодобрительно сказал Мануанус и начал демонстративно взбивать тряпки в своем гнезде, чтобы устроиться со всеми удобствами.
В это время из задней комнаты вышел черный котенок. И сказал громко:
— Мяааау!
Мануанус Инферналис кубарем скатился с полки, подбежал к шерстяному взъерошенному комку и принялся неумело гладить его когтистой лапой.
— Есть! — приговаривал он ласково. В исполнении древнего чудовища библейских времен это звучало довольно странно. — Кусь мясь! Кусь корьмь! Коть толсть!
Котенок урчал и выгибал спинку. Мануанус подтолкнул его к миске с кормом и злобно уставился на меня.
— Смотреть! Стеречь!
Вот теперь все было в порядке. Я вышел из двери на улицу, услышал стук падающего в свои петли засова и пошел к лектике.
И все-таки какая-то непонятная мысль не давала мне покоя. Словно бы я что-то забыл. Но что?
Вар и Фараон
Лектика оказалась довольно удобным средством перемещения — хотя приятели никак не могли свыкнуться с мыслью, что по ночным улицам Рима их несут живые люди в сопровождении вооруженной охраны. Три шестерки кряжистых лектикариев (Евтерпий трусил рядом с носилками Суллы) с легкостью миновали Субуру, потом быстрым шагом пересекли более приличные места, и, наконец, окунулись в ночную тень за границами города.