Приговоренные к приключениям
![Приговоренные к приключениям](/uploads/covers/2023-02-14/prigovorennye-k-priklyucheniyam-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Вадим Шарапов
- Жанр: Попаданцы / Детективная фантастика / Приключения
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Приговоренные к приключениям"
На старости лет авторитет решил, что с него хватит, северный климат вреден для организма, артрит и ревматизм тоже не самые приятные спутники… Братва на воле быстренько организовала уважаемому соратнику дачу, и стала навещать его, чтобы «порешать вопросы». Дача эта, по стечению обстоятельств, оказалась по соседству с дачей покойного деда одного моего приятеля. Дед был генералом, и обустроился на садовом участке весьма прилично. Только-только дембельнувшись, я проводил там замечательные летние деньки. Пару раз помог соседу-старику — спилил дерево, которое ураган повалил прямо на крышу беседки, починил антенну, которая не ловила «Рен-ТВ», да невзначай поразил деда умением готовить стейки на углях. После чего удостоился приглашения выпить чайку покрепче, «чтобы донышка в кружке видно не было». Так и повелось — я приезжал из города (приятель отдал мне ключи со словами «Сам таскайся в такую даль!»), осматривал свои невольные владения, а потом шел к соседней кованой калитке и нажимал неприметную кнопку звонка, спрятанную под приваренным к столбу уголком.
На разговоры сосед был скуп, в речах предельно сдержан и вежлив, и ни одного матерного слова за все время нашего знакомства я от него не слышал. Гости к нему порой приезжали такие — не дай бог увидеть эти рожи во сне, проснешься в холодном поту. Стояли перед ним в дорогих кожанках, уважительно склонив головы — и послушно кивали, не зная, куда деть руки. А он, в штопаной телогрейке, под которой была неизменная клетчатая фланелевая рубашка, негромко им что-то выговаривал. В эти моменты я, понятное дело, под руку не лез, любовался картиной издали. Тогда и понял, с кем чаи распиваю.
Вот Сулла-то как раз и напомнил мне моего соседа — будто одно лицо, хотя совершенно разные люди. Этот говорливый, из того слова не вытянешь. И только иногда, когда из-под крепко сидящей маски радушного хозяина и балагура нет-нет, да и выглядывало истинное лицо, и взгляд пронизывал тебя до самого донышка — мне становилось совершенно, кристально ясно, что порода у этих двоих, не подозревавших о существовании друг друга, была одна и та же.
— Задумался, Вар? — благодушно спросил меня Сулла, застигнув врасплох. — На мою рабыню поглядываешь? Есть, что помять, девчонка гладкая, не отнять. Мне привезли ее откуда-то с юга, но на египтянку не похожа, хоть и чернявая. Продавец плел что-то про то, что она, мол, дочь правителя племени. Может и дочь, кто их знает, этих южан…
— Э-э… — промямлил я озадаченно. — Поглядываю? Я? На которую? А, вон на ту? Да. Ничего себе такая…
— А то забирай, — предложил экс-диктатор, и Фараон, как раз смаковавший глоток виски, поперхнулся и зашелся придушенным перханьем, а глаза у него медленно полезли на лоб. — Да не стесняйся ты! Кто их считает, рабынь? А уж мне теперь и подавно не до любовных скачек — предпочитаю вино.
Он сухо рассмеялся, а я в это время лихорадочно придумывал варианты вежливого отказа. В голову ничего не лезло.
— Забирай, забирай! — подначивал меня Луций Корнелий. — Не знаю, как там у вас принято, а мы, римляне, народ не скупой! Вы сделали мне поистине царский подарок, так мне ли, Сулле Счастливому, жаться с ответным?
Черноволосая рабыня и впрямь была хороша. Тонкое лицо, огромные темные глазищи, талия, которую можно было обхватить двумя моими ладонями. Наряд у нее тоже был весьма откровенный: сразу видно, рабыня эта — предмет дорогой и для домашнего пользования, на улицу в таком прозрачном платье, пусть и богато расшитым стеклярусом, не выйдешь. А если выйдешь, то далеко не уйдешь.
Я пялился на нее, а девчонка беззастенчиво разглядывала меня своими глазищами. И в голову начали уже закрадываться какие-то неправильные мысли: а может, и впрямь? опять же, в пабе официантка не помешает… подучит язык, а там, глядишь…
Что «глядишь», я додумать не успел, потому что всю левую часть груди мне словно окатили крутым кипятком, да так, что я, не сдержавшись, взвыл, схватившись рукой за больное место. Сулла вздрогнул от неожиданности, а Фараон встревоженно подскочил со своей лежанки.
— Вар? Что такое?
— …! Твою мать! — я выдал поток шикарных ругательств на самой плебейской латыни, и, уже никого не стесняясь, ужом выполз из туники, ухитрившись при этом винтом стянуть ее через широченный ворот на пояс. Скосил глаза, пытаясь разобраться, что там такое творится.
Луций Корнелий Сулла тихо присвистнул сквозь сжатые зубы, его взгляд заострился, зрачки сузились, как булавочные головки — точно хищного зверя потревожили ярким светом. Он, не глядя, протянул руку к бутылке виски, точным движением выкрутил пробку и плеснул себе в кубок. Длинным глотком влил в себя благородный напиток, выдохнул. Отсалютовал мне зажатым в руке кубком, точно легионер.
— Приношу свои извинения, Вар Квинтилий, — медленно и очень серьезно сказал он. — Я, пожалуй, подарю тебе что-нибудь другое. Например, лучший меч из моего собрания оружия. Или нет… пусть это будет редчайший кубок из камня, распознающего любой яд. Если хочешь, забирай даже «Илиаду», которую я держу в шкатулке у изголовья. Брысь! — рявкнул он на черноволосую рабыню, которая побледнела и тут же словно испарилась. — Да-а… Я и не предполагал, что у тебя есть настолько могущественная… и настолько прекрасная покровительница. Не стоит гневить ее, вызывая ненужную ревность.
Я вздохнул. Потом взял со стола бронзовое зеркало, сунул его в чашу с водой, вытащил и посмотрел в мокрое отражение.
Катрина выглядела неприветливой. Да что там, она выглядела чертовски злой. Татуировка изменилась, и теперь девушка на ней улыбалась, обнажая в этой улыбке острые и весьма опасные клыки. В ее глазах тлели маленькие багровые искорки. Изумительная детализация. А еще от татуировки шел пар, будто на нее только что вылили кастрюльку с кипящей водой. Болело, кстати, примерно так же.
Валлиец подпер щеку кулаком и сочувственно глядел на меня.
— Ничего, — сказал я. — Пройдет. Уже никто никого никому не дарит, правда? Вот и хорошо. Давайте лучше выпьем.
Выпили.
— Луций Корнелий, — сказал я, поставив кубок. — Прими наши извинения, достойнейший хозяин, но мы должны безотлагательно отлучиться к себе.
— Понимаю, — Сулла безмятежно развел руками. Он вновь был невозмутим и обаятелен, воплощение хмельного радушия. — Никаких объяснений не нужно, Вар Квинтилий. Но завтра я жду вас снова! И не отказывайтесь, нам нужно о многом поговорить…
Обратный путь я проделал в той же лектике. Грудь уже почти не болела, но для верности я прихватил с собой бутылку из запасов Фараона, и то и дело к ней прикладывался. Это был неведомый мне Fettercairn 30-летней выдержки, наверняка стоивший, как небольшой паровоз. Но мне было все равно. Кстати, татуировка изменилась снова — насколько я мог судить, она стала той самой, вполне обычной, никакого намека на злость, просто мастерски выполненный рисунок.
— Чего она от меня хочет? — устало спросил я у лектикария. Тот покосился на меня и не ответил – ну еще бы.
— Подарок ей вынь, да положь, — пробормотал я, отхлебывая из бутылки. — Найди неведомо где... Вот подарю ей пучок лазерпиция, будет знать!
В грудь тоненько стрельнуло болью, точно укусом электричества от батарейки.
— Ладно, ладно, — тут же пошел я на попятную. — Не подарю! Лазерпиций мне самому пригодится в хозяйстве.
Я погрузился в мрачные мысли, и не сразу заметил, когда лектика дернулась и остановилась. Очнулся только от того, что бледный и очень серьезный Фараон отдернул занавеску лектики и похлопал меня по ноге.
— Вар, дружище, — сказал он тоном, от которого у меня неприятно заныло в животе, — у нас проблемы.
— Большие? — глупо спросил я.
— Сам посмотри, — валлиец ткнул большим пальцем себе за плечо.
Я посмотрел. Проблемы были очень большие.
Мы стояли в переулке, у той самой стены, где еще недавно, под светильниками, располагалась дверь нашей каупоны. Стена была на месте. Даже лавочка, на которой коротал дни наш бессловесный караульный, никуда не делась.
А «Дубового Листа» не было.