Приговоренные к приключениям
![Приговоренные к приключениям](/uploads/covers/2023-02-14/prigovorennye-k-priklyucheniyam-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Вадим Шарапов
- Жанр: Попаданцы / Детективная фантастика / Приключения
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Приговоренные к приключениям"
Здесь почему-то было теплее, чем в низинах Субуры, и Варфоломей сам не заметил, как задремал под шелест ночного ветерка, облокотившись на жесткую подушку под мерное раскачивание лектики. Он очнулся от дремы только тогда, когда раздался стук в высокие крепкие ворота.
— Открывай, Евн! Луций Корнелий Сулла Счастливый вернулся!
Ворота распахнулись с необычайной быстротой, и три лектики вплыли в атрий виллы, остановившись у бассейна-имплювия. Домашняя челядь, выстроившись в два ряда возле шкафа с имаго — восковыми масками предков, почтительно кланялась, а дородный вилик, смотритель и управляющий виллой, подбежал к лектике Суллы, тряся подбородком и размахивая табличкой с какими-то записями.
— Блистательный Луций Корнелий…
— Да оставь ты это, Батий, — лениво отозвался тот, опуская ноги в сандалиях на мозаичный пол, — мы же не на сцене. Все спокойно?
— Да, Луций Корнелий! Как ты и приказал, сегодня всем актерам, музыкантам и танцовщицам было велено удалиться!
— Какое счастье, о боги! — Сулла закатил глаза к ночному небу, россыпью ярких южных звезд нависающему над световым колодцем атриума. — Значит, хотя бы этой ночью мне не придется слушать крики вцепившихся друг другу в волосы лицедеев и их разборки по самому ничтожному поводу. «Я лучше декламирую Плавта! — Нет, я! — Зато мне отлично удаются комедии Теренция!» — передразнил он кого-то и с наслаждением повел затекшими плечами. — К Эребу всех этих кривляк! Особенно этого… как его… — Сулла пощелкал пальцами. — Евтерпий, помоги мне! Как звали этого наглого поэтишку, совсем еще юнца, который на днях поддался на подначки девок, перепил и блевал в триклинии прямо на свитки со своими стишатами?
— Децим Лаберий, — невозмутимо отозвался вольноотпущенник.
— Вот-вот. Мелкий гнусный зубоскал. И плевать на него. Сегодня пьем по-мужски, друзья, устроим настоящий симпосий!
Вар содрогнулся, вспоминая все, что читал когда-то о римских традициях и суровых пьянках. Потом взял себя в руки и содрогнулся второй раз, припомнив свои армейские гулянки. Да, здесь опозориться и ударить в грязь лицом было никак нельзя.
— Не поймут, — сказал он вслух.
— Кто? — не понял его Фараон.
— Соберись, друг, — трагически шепнул ему на ухо повар, — сегодня мы главные гости на этом празднике жизни.
Валлиец издал придушенное мычание, и тут же осекся под насмешливым взглядом Луция Корнелия, который, похоже, прекрасно понял, о чем перешептываются приятели.
— Достойные квириты! — вкрадчиво и с еле сдерживаемым весельем обратился к ним бывший диктатор. — По вашим лицам похоже, будто вас притащили на арену, чтобы кинуть нубийским львам, никак иначе…
— Нет, Луций Корнелий, — усмехнулся в ответ Вар. — Пока у нас с собой в достатке этого… — он демонстративно похлопал по огромному мешку, в котором мелодично прозвенели бутылки, — … я думаю, нас ничто не может устрашить!
— Речь, достойная Александра Великого, — одобрил Сулла. — Вот и поглядим. Но сперва — смоем с себя городскую пыль! Субуранский навоз — не то, что я хотел бы таскать на своих подошвах и нюхать на коже. Вода, горячая вода, друзья… Вот что я называю торжеством римской цивилизации!
Фараон
Да, вилла у первого диктатора Рима была что надо. И он, похоже, это отлично понимал. Когда я, приглаживая мокрые после бассейна волосы и пытаясь отмахнуться от раба, так и норовившего умастить меня каким-то ужасно пахучим маслом, устраивался на лежанке в саду, Луций Корнелий то и дело поглядывал на меня, пытаясь понять, что я думаю.
— Не взыщите, — скривился Сулла, обводя рукой ночной сад, теряющийся в тенях. Где-то в темноте шумел водопад, и перекликались птицы, которые в сумерках чувствуют себя куда увереннее, чем на свету.
— В смысле? — не понял Вар, с восторгом разглядывающий кусты роз, пальмы и посыпанные песком дорожки, освещенные факелами, вставленными в изящные бронзовые держатели. Тут и там в чашах полыхало масло, делая освещение еще ярче.
— Эта вилла не очень большая, но мне хватает, — пояснил римлянин. — Видели бы вы ту, что в Кумах… Но добираться туда долго, успеем протрезветь, а оно нам надо?
— Ты называешь это «небольшой виллой», Луций Корнелий? — скептически спросил я, выставляя на стол, украшенный костяной инкрустацией, первую пару бутылок. На сей раз мне попался неплохой десятилетка, Bruichladdich Port Charlotte, а в придачу к нему — 21-летний Mortlach. Честное слово, лотерея какая-то: не знаешь, какой скотч будет следующим. Сулла заинтересованно потянулся к бутылке и долго рассматривал белую, без рисунка этикетку «Мортлака».
— Мне незнаком этот язык, — медленно сказал он. — Хотя буквы я узнаю.
— Какая разница, Счастливый? — брякнул Вар без всякой дипломатичности. Он уже успел устроиться около стола и тянулся к большой кисти винограда с крупными, янтарно-прозрачными ягодами на ней. Холодный взгляд Суллы заставил его замереть.
— Ты — демон? — без околичностей спросил экс-диктатор. На самом деле, он произнес что-то более витиеватое, но некая сила, встроенная стараниями «Дубового Листа» нам в головы, перевела это с латыни, добавив более привычное для нашего времени значение.
— Нет, — опешил Вар. — Разве похож?
— Не похож, — успокоил его Сулла. — Я видел демонов. Один явился мне тем же долгим и кровавым днем, в который мои легионеры штурмовали Афины. Весь этот день слился в одно бесконечное месиво из крови, скрежета железа и звона канатов баллист... Знаешь, когда канат недотянут, он звучит глухо и коротко, немного скрипуче, как будто жалуется. А если перетянут, то проверять его нужно осторожно, иначе рискуешь остаться без головы — чуть сильнее стукнул палкой, как это делают центурионы, и канат может порваться. Неосторожные баллистарии долго не живут.
Он протянул мне серебряный кубок.
— Лей прямо сюда, Авл Мурий. Не жалей своего жидкого огня!
Я послушно плеснул в блестящую глубину сосуда щедрую порцию «Мортлака». Луций Корнелий продолжал:
— Долгий, очень долгий, жаркий и кровавый день. Пыль столбом. Штурм за штурмом. Все будто обезумели, даже самые робкие из моих ребят бросались на стены, не глядя на стрелы и пращные снаряды. Хренова эллинская жарища душила нас, висела сверху, как толстый шерстяной плащ. И в тот самый момент, когда одна когорта все-таки сумела пробиться в город — я увидел демона. Он стоял на стене и смотрел прямо мне в лицо своими глазами, в которых пылало пламя. Потом он показал на меня когтистой рукой и прокричал: «Запомни этот день, Сулла Феликс! Афины пали, это ты уничтожил тысячелетний город!»
Он поднес ко рту кубок, потянул носом, прижмурился и сделал глоток.
— Ах-х! — выдохнул римлянин, потирая грудь. — Словно расплавленное золото льют в глотку… хотя нет, это куда как приятнее.
— А демон? — спросил Вар.
— Демон? — удивился Сулла. — Ах да… Ну, он показал на меня рукой… я уже говорил? Показал, крикнул и пропал. Типичный гречишка, все они такие — горазды красиво болтать, а как дело доходит до драки, ищи ветра в поле.
Он рассмеялся, продолжая внимательно разглядывать этикетку на бутылке.
— Так почему же ты спросил, демон ли я? — повар не унимался. «Никакой тактичности у этой молодежи», — со вздохом подумал я. Однако Сулла, казалось, был доволен вопросом.
— Потому что я знаю, что этот ваш огонь в стекле — не из нашего мира, — пояснил он, похохатывая. — И вы сами — не квириты, пусть даже тебя, Авл Мурий, зовут именно так, и ты поклянешься мне всеми подземными богами, что родился в Субуре, или в Остии, да хоть в хижине Ромула! Никто здесь не умеет делать ничего подобного, ни один человек на моей памяти не растворил огонь в воде так, чтобы его можно было пить. А еще — нет-нет, не отрицайте! — вы не испытываете передо мной никакой неловкости, страха и не выпрашиваете никаких благ. Будто не знаете, кто такой Луций Сулла…
Я неопределенно пожал плечами. Спорить с таким человеком было опасно. Да и не хотелось мне, если честно, спорить, отрицая очевидное. Ведь кто-кто, а уж Сулла дураком не был.
— Сулла — это ты, — сказал я. — Уж прости, Луций Корнелий, но я повидал в жизни много всякого, и ты вовсе не самый плохой собеседник такой замечательной ночью.
Римлянин махнул рукой.
— Экая важность! Не за что извиняться, пустое это все… Будь вы хоть посланники неведомых варварских богов, в Риме всем рады. Для меня главное, что вы принесли мне долгожданный отдых от всех этих… — он с презрением обвел костлявой рукой сад, освещенный светильниками, — прихлебателей. Они как блохи. Вопьются, и будут сосать кровь и деньги, пока не вытянут у тебя последний асс! Ладно, Евтерпий, ладно, хоть ты-то не обижайся. Ты точно не блоха.
Мы налили еще по одной, выпили, и тут Вар выругался себе под нос.
— Что? — я посмотрел на него, в то время как Сулла сосредоточенно копался руками в огромном блюде с закуской, выбирая кусок сыра попривлекательнее.
— Ключи! — простонал повар и шлепнул себя ладонью по лбу. — Вот я остолоп! Я забыл ключи от «Дубового Листа»!
Я оторопел.
— А что, у нас были ключи?
— Но ведь как-то ты закрывал двери? — ошеломленно посмотрел на меня приятель. Я честно попытался припомнить что-то подобное.
— Нет. Не закрывал. Обычно в пабе всегда кто-то был. Ты, или я.
— Ключи висят у двери, за доской, на которой теперь нарисован какой-то пучок лука, если я не ошибаюсь.
— Кажется, я припоминаю…
— Ты же понимаешь, — спросил меня Вар медленно, — что ключи — это символ. Якорь, если тебе угодно. Нечто такое, что связывает нас с «Дубовым Листом». А теперь их нет. Я переодевался, бросил сумку на кровать, и… похоже, ключи до сих пор там.
— И Мануанус.
— И кот!
— Вот же черт…
Некоторое время мы молчали. Тишину прервал Сулла.
— Друзья мои, вы что — языки проглотили?
— Нет, Луций Корнелий, — спокойно ответил Вар, — просто любуемся твоим садом.
— Да, тут много всего… У меня во-он там, — бывший диктатор чуть покачнулся и равнодушно показал куда-то себе за плечо, — есть редкое растение, которое мне привезли из восточных стран. Говорят, оно дает шелк. Не знаю. Не проверял. Зачем мне шелк?
— За это надо выпить! — решительно сказал я.
— Точно! — поддержал меня повар и зачем-то погладил ладонью свою бритую голову.
— Выпьем же! — провозгласил наш гостеприимный хозяин, и виски ухнул в его луженый желудок, как простая вода.
Варфоломей
Сулла оказался прекрасным рассказчиком. Он мастерски изображал другого человека, даже ухитрялся менять голос. Видно было, что этот, немолодой уже и изглоданный болезнью человек истосковался по общению с кем-то, кто не видел в нем грозного диктатора, не так давно залившего кровью Рим. Хотя, о чем я говорю? — внешность всегда обманчива.
Помнится, мне как-то пришлось, хоть и недолго, знаться с одним старым воровским «авторитетом». Это был совсем сухонький, тощий, как доска, выдубленный всеми ветрами старичок, который за свою жизнь провел на воле хорошо если лет пятнадцать. Все остальное время он исправно посещал суровые и негостеприимные окраины нашей необъятной страны, где его держали в разных помещениях, предназначенных для того, чтобы человеку там максимально не нравилось.