В постели со Снежной Королевой
![В постели со Снежной Королевой](/uploads/covers/2023-09-13/v-posteli-so-snezhnoj-korolevoj-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Татьяна Тронина
- Жанр: Современные любовные романы
- Дата выхода: 2005
Читать книгу "В постели со Снежной Королевой"
* * *
Лариса Викторовна, как ни странно, отнеслась к просьбе Алены с пониманием. «Вам надо поговорить с Ирмочкой? Хорошо, я дам ее адрес. Вы должны пре-
одолеть свое чувство к этому чудовищу, к этому монстру…» — «Простите, Лариса Викторовна?..» — «К моему бывшему зятю — вот к кому! Только учтите, этот адрес — большая тайна. Сколько поклонников мечтают увидеть свою звезду!» — «Лариса Викторовна, я все понимаю… Никому и никогда». — «Я вам верю, Алена», — торжественно заключила та.
Ирма Ивлева жила в высоком новом доме на берегу реки.
Как смутно помнила Алена из светских сплетен, квартиру в этом доме Ирме подарил один из ее поклонников, отечественный Крез, нефтяной магнат, чье имя тем не менее не разглашалось даже желтой прессой, столь любящей скандалы и сенсации.
…Дверь Алене открыла пожилая полная домработница (или горничная?) с открытым, добрым лицом, в белом кружевном переднике, с аккуратным пучком на затылке. Выглядела эта домработница настолько классически, в духе социалистического реализма, что с нее хоть сейчас можно было картину писать..
— Прошу… Ирма Константиновна уже ждет вас в гостиной, — ласково сказала домработница-горничная, помогая ей раздеться.
Перед тем как войти в гостиную, Алена придирчиво оглядела себя в большое зеркало, висевшее в прихожей. Ради этого визита она облачилась в синее концертное платье, волосы заколола в высокую прическу, сделала умеренно-торжественный макияж, а на палец надела свое сапфировое колечко. Как-никак к самой Ирме Ивлевой шла!
— Доброе утро, — с нежностью и печалью произнесла знаменитая танцовщица, полуприподнявшись с роскошного кожаного дивана нежно-персикового цвета. В неярко-желтом брючном костюме, больше напоминающем пижаму… — Алена? Вы ведь насчет Викуси пришли поговорить? Прошу, садитесь.
Алена опустилась в мягкое, точно облако, кресло.
Все в квартире Ивлевой было мягким, ласковым, нежным, что полностью соответствовало облику хозяйки. Приятные пастельные цвета, золотистое сияние от многочисленных светильников, хрустально-прозрачные зеркала, уютная роскошная мебель, изящные безделушки повсюду. В углу — старинные напольные часы, в которых маятник методично отмерял время. Коллекция плюшевых медведей, одним своим видом вызывавших слезы умиления…
— Спасибо, что согласились меня принять.
— Ну что вы, какие пустяки! Память о Викусе — это для меня святое… — печально произнесла Ивлева. — Так что вы хотели узнать?
Хозяйка на персиковом диване излучала само участие.
Домработница в фартуке скромно прикатила тележку с чаем, фруктами и воздушного вида пирожными.
— Спасибо, Верочка, — ласково кивнула Ивлева домработнице, и та тихо исчезла.
— Ирма, вы давно знали Вику?
— О, очень давно! — улыбнулась хозяйка с ностальгическим выражением на идеально-правильном лице. — Когда еще совсем девчонками были…
— Вы одобряли ее замужество?
— Ах, это вы про Романа… А что Роман? Роман Селетин, Викусин муж, всегда был очень занятым человеком. Я, честно говоря, редко с ним сталкивалась. Они заходили ко мне вместе раза три, четыре… В основном мы встречались с Викусей в квартире ее родителей.
— Вика хорошо о нем отзывалась?
— Да, хорошо… — послушно кивнула Ивлева. — Впрочем, особо мы о нем не говорили. Лариса Викторовна его не любила.
— А о чем вы говорили?
— Об искусстве. О моде… Господи, ну о чем еще могут говорить девушки!
— Вика была старше вас.
— Ну и что? — пожала плечами Ивлева, снисходительно улыбаясь. — На самом деле она была много младше меня… Дитя, самое настоящее дитя!
— Вы все знали о ней?
Лицо Ирмы не дрогнуло, оно осталось безмятежным и ласковым.
— Да, наверное…
— Вы знали, что у Вики в последнее время был роман на стороне? — серьезно спросила Алена.
— Муж — Роман, и роман на стороне… — играя словами, улыбнулась Ивлева. — Красивой женщине позволительно иметь поклонников. Что в этом плохого? Без восхищения окружающих женщина перестает быть женщиной — разве не так?
— Все так. Но я о другом… — Алена задумалась, пытаясь подобрать нужные слова. — У Вики был не поклонник, а человек, которого она очень любила. Нечто большее, чем обычная интрижка красивой женщины! Страсть. В некотором роде даже помешательство…
— Глупости какие, — с укором возразила Ивлева. — Вика не была сумасшедшей, хотя многие объясняют ее уход из жизни именно этим.
— Ирма, но вы не ответили на мой вопрос.
Ивлева отщипнула от кисти прозрачную, изумрудного цвета виноградину (хоть натюрморт рисуй!).
— У Викуси не было любовника… — рассеянно произнесла она.
— Вы это точно знаете?
— Ну, ничего абсолютного в этом мире нет…
— У меня есть сведения, что у Вики был человек, которого она очень любила. Я не буду называть его имя…
Длиннейшие ресницы Ивлевой затрепетали.
— …так вот, у нее был долгий и бурный роман с ним. А потом она узнала, что этот человек предал ее. Что он стал встречаться с другой.
— Это уже не треугольник, это четырехугольник какой-то… — печально усмехнулась Ивлева.
— Ирма, но вы опять мне не ответили! — в отчаянии воскликнула Алена.
— Я не поняла… О чем вы спросили? — огорченно-обиженно опять затрепетала ресницами хозяйка квартиры.
— Вы знаете ее имя? Кем она была? Кто это вообще?
— Нет, — с сожалением ответила Ивлева. — Я ничего не знаю — ни про любовника, ни про его новую пассию… У меня такое чувство, Алена, что кто-то заморочил вам голову. Может быть, вы сами себя морочите — такое тоже бывает.
— Может быть, — хмуро ответила Алена. Ивлева ничего не знала, а если и знала, то весьма ловко все скрывала за обтекаемыми фразами.
В этот момент в напольных часах что-то зашипело, зашуршало, и они заиграли хрустальными голосами мелодию — «Ах, мой милый Августин», а потом принялись отбивать время. Алена с изумлением смотрела на часы.
— Старинные, позапрошлого века… Я слышала, вы пианистка, Алена? — спохватилась Ивлева.
— Да, я выступала.
— Может быть, сыграете? В соседней комнате рояль…
— Хорошо. — У Алены не было никакого настроения играть, но тем не менее она еще надеялась хоть что-то выведать у Ивлевой. В соседней комнате — огромной, просторной, пустой, с зеркальной стеной — действительно стоял роскошный белый рояль.
— Здесь у меня студия. Прошу… — Ивлева изящно опустилась прямо на пол, скрестив ноги.
Алена села за рояль и страстно, с нарастающей агрессивностью начала «Аппассионату». Она хотела расшевелить Ирму.
«Расскажи! — мысленно требовала Алена. — Все, что знаешь, — расскажи. Только правду! Расскажи, расскажи, расскажи!»
— Чудесно… — Когда стихли последние звуки, Ивлева с очаровательной непосредственностью тыльной стороной ладони вытерла выступившие на глазах слезы. — Действительно — нечеловеческая музыка!
— Ирма, как вам кажется, могло что-то остановить Вику? — тихо спросила Алена. — Спасти ее?
— Ох, не знаю… — сокрушенно вздохнула та. — Вы, Алена, когда-нибудь задумывались о том, что мы все — это продукт культурного воспитания?..
— То есть?..
— Наши чувства, наши фантазии, наши мысли, устремления — все, что мы собой представляем, — результат действия на нас культурного окружения! Вы не согласны?
— Согласна, — осторожно ответила Алена.
— Говорят, что искусство — это только часть мира, причем созданная искусственно, уж простите за тавтологию! Но мне иногда кажется, что реальность гораздо больше похожа на вымысел. Все мы живем во сне, а настоящая жизнь — где-то там, в звуках музыки… В палитре художника! В мраморе, разбуженном резцом художника! В трепетании танца!
— А природа? Что тогда такое природа? — невольно спросила Алена.
— О, природа… — Ивлева мечтательно улыбнулась и сделала грациозный жест руками, словно обозначая раскрывающийся цветок. — Природа имеет на нас еще большее влияние! Гете, например, заметил, что человек, живущий среди мрачных и могучих дубов, имеет совсем другое мироощущение, нежели человек, поселившийся возле легкомысленных березок… Но городскому жителю катастрофически не хватает природы! Заводы, фабрики, закатанная в асфальт земля, однообразные дома, мертвое небо, пропитанное смогом… Это зрелище может ранить чувствительную душу и даже убить. Кто знает, Алена, но, может быть, именно город убил Викусю! Ее утомил скудный урбанистический пейзаж… Вы сами ответили на свой вопрос.