В постели со Снежной Королевой
![В постели со Снежной Королевой](/uploads/covers/2023-09-13/v-posteli-so-snezhnoj-korolevoj-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Татьяна Тронина
- Жанр: Современные любовные романы
- Дата выхода: 2005
Читать книгу "В постели со Снежной Королевой"
* * *
После ухода подруги Алена почувствовала все то же странное беспокойство — сродни зуду. Ну не могла она успокоиться, не разобравшись во всем!
Она любила Романа — очень, она своими глазами видела, как тот страдал после смерти жены, но тем не менее она решила поговорить с ним все на ту же тему. «Все, в последний раз! Самый-самый последний вопрос! И больше — никогда, ни единого словечка…» — в очередной раз обещала она себе.
Посреди недели у Селетина образовался свободный день, и они поехали на дачу. Катались на лыжах в солнечном лесу, потом пили глинтвейн (Роман все-таки получил возможность сделать его) и все время целовались.
— Ты счастлива? Я счастлив! Потому что ты, потому что солнце, потому что снег такой белый… — немного опьянев, говорил он. Говорил те милые и глупые слова, которые говорят люди очень влюбленные и действительно очень счастливые — вне зависимости от возраста и социального положения.
— Ромочка… — тихо произнесла она.
— Что, Ёлочка? Что?.. — Он обнял ее, потерся носом о ее щеку.
— Ты меня прости, дуру, но я, ей-богу, не могу больше… Я не могу жить, не могу радоваться, не могу любить тебя, пока не разберусь со всем этим!
Он удивленно посмотрел на нее. Его зеленовато-карие, спокойные глаза…
— Рома, ты знал, что у Вики был любовник? — отвернувшись, быстро спросила она.
Он долго молчал, а потом ответил просто:
— Да.
— Знал?! — Алена быстро повернулась к нему, схватила за руки. — Откуда ты знал?..
— Догадался. Это было нетрудно. Она уходила из дому надолго, к телефону всегда подбегала первой, ну, и прочее… много всего.
— А кто — ты знал?
— Нет.
«Никита Ратманов — вот кто! Твой друг!» — едва не закричала Алена, но вовремя сумела сдержать себя. Если Селетин не хочет этого знать, то она никогда ему не скажет… Она порывисто обняла его.
— Я тебя люблю. Я тебя очень люблю. Я никогда не сделаю тебе больно… — точно заклинание, повторила она.
— Ну-ну, не обещайся… — невесело усмехнулся он и снял ее руки со своей шеи. — А ты-то как о том прознала, свет-Аленушка?
— Тоже догадалась. Почувствовала, — быстро ответила она.
— Но как? Как, я не понимаю?..
— По некоторым мелочам, — осторожно ответила она. — Ни в одной из квартир нет никаких напоминаний о Вике. О ее существовании. Ни вещей, ни фотографий — ничего… Словно ты обиделся на нее. Не мог простить! Помнишь, я просила тебя показать еще какие-нибудь фотографии Вики?..
— М-да, история… Твой Рома — дурак и рогоносец.
— Перестань! — закричала она.
— Нет, ты права, я должен был об этом рассказать с самого начала — чтобы ты не воображала бог знает чего…
— Ты уничтожил все фотографии?
— Да.
— Ты ненавидел ее?
— Нет. — Он спрятал лицо в ладонях.
— Зачем же ты их уничтожил, зачем истребил всякую память о ней? — дрожащим голосом спросила Алена.
Он опустил руки и посмотрел ей в глаза. Ответил не сразу.
— Вот он, мой грозный судия… Это ты. Меня обвиняли в смерти жены многие, но только ты оказалась самым дотошным следователем, ты докопалась до правды.
— Ты меня пугаешь…
— Не бойся. Я просто дурак и рогоносец — и в том моя вина. Каюсь… — с неловкой улыбкой произнес он. — Очень хорошо, что ты решила продолжить этот разговор… Потому что он не был тогда закончен. Что ты хочешь знать? Я теперь готов ответить на любой твой вопрос.
— Ты любил ее?
— Да. Очень.
Алене стало не по себе.
— Ты… как давно ты узнал о том, что у нее есть любовник?
— Давно. Я думаю, все последних четыре года ее жизни у Вики был… была эта связь.
— Четыре года?.. — ахнула Алена. — Господи, это же очень много! Четыре года! Четыре года ты знал, что твоя жена изменяет тебе, и… и что же?
— Ничего, — бесстрастно ответил он. — Я молчал.
— И ни разу не пытался поговорить с ней? — выпытывала Алена.
— Пытался. Много раз. Но не напрямую — если ты об этом. «Вика, что тебя беспокоит?..», «Вика, почему ты все время молчишь? Вика, может быть, ты хочешь мне что-то рассказать, но не решаешься?», «Вика, если тебе плохо со мной, то я не буду тебя удерживать…», «Вика, ты абсолютно свободна в своих решениях…», «Вика, все будет так, как ты хочешь…», «Вика, поговори со мной. Вика, Вика, Вика!..» — Селетин вскочил и отошел к окну. Алена заметила, что его трясет.
— Но она так и не поговорила с тобой?
— Нет. Я до сих пор пилю себя за то, что оказался бесхарактерной тряпкой, что не сказал ей: «Вика, я знаю все. Выбирай — он или я!» Может быть, тогда все было бы по-другому… Я любил ее при жизни так, что мало о чем соображал. Я никогда не обижался на нее — веришь ли?.. Я обиделся на нее только один раз — когда она умерла. О, я страшно на нее разозлился! — рассмеялся он совсем невесело. — Я тогда попытался стереть всякую память о ней. Избавился от ее вещей. Переехал. Уничтожил все фотографии… Теперь, если я захочу вдруг увидеть ее лицо, то мне придется ехать в Векшин, на старое кладбище, где эта чертова семейная «усыпальница»!
— Рома!..
— Нет, молчи! Я тебе все скажу. Чтобы не было больше тайн. Недомолвок. Чтобы все было ясно и просто! Чтобы не повторять прошлых ошибок!.. Потому что это ужасно… — Он сморщился, точно от боли. — Я так и не успел с ней поговорить — о том, что нас мучило. Нас обоих. Ну почему она мне ничего не сказала? — с отчаянием произнес он.
— Может быть, она боялась тебя огорчить? Боялась, что ты разозлишься на нее, когда узнаешь о существовании любовника?
— Ах, ну перестань… Она же знала, что я не Отелло какой-то, что я и пальцем ее не трону!
— Почему ты не хотел узнать его имя?
— Зачем? Какая разница, кто он — Вася, Коля, Дима, Иван Иваныч… Свинья тот еще, раз столько лет морочил ей голову! — с ненавистью произнес он. — Ну ладно я, дурак, не смог помочь Вике — но он-то куда смотрел?!
— Рома!..
— Нет, я все скажу… — Он снова взял себя в руки, голос приобрел жесткость. — Я ведь мог узнать, кто он. Несколько раз собирался нанять детектива, нашел даже пару хороших агентств, в которых мне обещали помочь! Но в последний момент ломался. Я тряпка, понимаешь ли ты? Я тряпка! Я как страус совал голову в песок — а ну как пронесет? А ну как она сама бросит его и мы заживем как прежде! И знаешь, что самое смешное?
— Что? — шепотом спросила Алена.
— Да ты знаешь… Ты ходила к моей дражайшей теще, и она сказала тебе, что у меня есть любовница, — помнишь? Якобы Вика позвонила ей перед смертью и кричала, что у меня есть любовница…
— Вика говорила не о тебе. Вика говорила о нем! — догадалась Алена.
— Да! Так и есть! У любовника появилась любовница, а не у меня! Эх, надо тебе было это еще тогда сказать… Все обвиняли меня, чуть ли не Синей Бородой считали!
— Почему же ты не рассказал всем правду?
— Потому что… — Он сбился, держась за горло — точно у него там ком стоял, и закончил с трудом: — Потому что я не мог.
Алена, забыв обо всем на свете, напряженно смотрела на Селетина. Теперь, когда она окончательно удостоверилась в своих подозрениях, ей стало не по себе. Алене стало страшно, когда она увидела размеры любви Селетина к покойной жене… Этой безрассудной, безответной, бесконечной любви.
— Ты хотел бы сейчас узнать, кто был ее любовником?
— Да, — не раздумывая, ответил он.
— Тогда тебе было все равно, а сейчас… Зачем? Чтобы поквитаться? Нет? Чтобы сравнить себя с ним? Зачем?..
Селетин встал перед Аленой, сложив руки на груди.
— Чтобы спросить его: зачем он, скотина, поступил так с ней — вот затем, — с мрачным спокойствием произнес он. — Какого черта ему понадобилось заводить любовницу, когда у него была Вика? Вика, которая его так любила.
— Ты странный… — печально констатировала Алена. «Сказать ему или нет? Нет, все-таки — нет! Если он узнает, что третьим был его друг, Никита Ратманов, а не какой-то там прощелыга Иван Иваныч, — неизвестно, что будет… Это добьет его!»
— Только теперь уже поздно, — сказал Селетин, ласково глядя на Алену. — Теперь я уже ничего не узнаю. Почему ты так на меня смотришь?
— Мне страшно.
— Чего ты боишься? Меня?
— Нет! Я боюсь твоей любви к Вике, — мужественно призналась она.
— Вики нет больше.
— Нет, есть! Ты до сих пор продолжаешь с ней спорить… Ты думаешь только о ней, ты и во мне видишь ее… — возразила она.
— Каким образом?
— Ты нашел меня там, где потерял ее. Одинокая женщина в тех же стенах, где ты жил когда-то с ней, не уродка… Пианистка — что довольно романтично, а не какая-то там обвальщица мотального цеха! Не совсем старуха, опять же… Вот ты и стал со мной встречаться.
Селетин не выдержал и засмеялся:
— Что ты такое говоришь! Обвальщица мотального цеха? Ой, не могу… — Он смеялся столь заразительно, что Алена не выдержала и тоже начала хохотать. — Глупая, глупая Ёлка…
— Ну вот, ты меня уже называешь глупой… глупой деревяшкой, — развела она руками.
— Перестань. — Он порывисто обнял ее. — Немедленно прекрати молоть чепуху! Я тебе сейчас скажу еще кое-что, и ты эти слова должна выучить наизусть. Загибай пальцы… — Он взял ее ладонь. — Во-первых, ты красавица. Во-вторых, ты талантлива. В-третьих, ты еще совсем девчонка. Сколько тебе — девятнадцать? Двадцать?
— Мне тридцать четыре!
— …и в-четвертых, — продолжил он, пропустив мимо ушей ее ответ. — В-четвертых, я тебя люблю. Я тебя люблю потому, что ты Алена Лозинская, а не потому, что проживаешь ты по какому-то там определенному адресу. Запомнила?
— Да.
— Ну вот и молодец. — Он поцеловал ее в нос.
— Ромочка, я тебя тоже очень люблю! — в ответ горячо зашептала она ему на ухо, приподнявшись на цыпочки и обхватив шею руками. — Я тебя просто обожаю!
— Давай собираться? Нам пора…
— Давай! — улыбнулась она.
Но собирались они дольше, чем рассчитывали, и выехали в Москву только в шестом часу, в густых фиолетово-красных сумерках.
Алена не заметила, как заснула, свернувшись клубочком на заднем сиденье.