Александр Курляндский
![Александр Курляндский](/uploads/covers/2023-09-17/aleksandr-kurlyandskij-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Александр Курляндский
- Жанр: Юмористическая проза
- Дата выхода: 2005
Читать книгу "Александр Курляндский"
Поселок Северный
На этот раз мы поехали не напрямик через озеро, а вдоль берега. Пришлось огибать колючие кустарниковые заросли, переносить сани через глубокие овраги, а потом еще и переносить Шару. Для подобных случаев у меня были специальные лыжи. Короткие, чуть длиннее ботинок, но зато очень широкие. В них я мог спокойно ходить по глубокому снегу или даже болоту. Шара никак не соглашалась, чтобы я смастерил ей такие же. Валенки — пожалуйста, теплые штанишки — да. А лыжи — ни в какую. Я, мол, унижаю ее собачье достоинство. «Я не Анна Курникова, чтобы на ваших лыжах ходить». Итак… Мы огибали кустарник, перебирались через овраги, ехали, ехали и… Наконец приехали.
Вдали появилась голубая в свете луны деревенька. Десяточек домов, высокая мачта с ветряным двигателем (о нем я потом расскажу), спутниковая тарелка такой величины, что суп из нее можно было бы есть всей деревней. Нас встретил громкий собачий лай. Собака у чуков считалась священным животным. Без разрешения собаки нельзя было запрячь ее в сани, я уж не говорю — посадить собаку на цепь. Это был великий грех. За это можно было лишиться права купания в проруби, самого любимого занятия чуков.
Все собаки были жутко волосатыми, они напоминали копны сена на собачьих ногах. Из-под шерсти выглядывали только уши да кончики лап. Серая шерсть, под цвет здешней местности, скручена жгутами, наподобие причесок негритянских модниц. Чуки охотились довольно оригинальным способом. Предположим, в окрестностях появлялся волк. Собака выслеживала его, потом пускалась наутек. Конечно, волк бросался за ней. И вдруг собака падала на спину, начинала стонать, будто у нее прихватило живот, перебирать в воздухе лапами. Обрадованный легкой добычей волк бросался на нее, впивался зубами… И зубы его запутывались в густой шерсти. Он не мог даже разомкнуть пасть. Оставалось взвалить волка на себя и притащить в поселок.
Я всех собак знал по имени. Вон прыгает и машет хвостом приветливая Гла. А это улыбается Алюр. Однажды он притащил на себе огромного медведя. А это выглядывает из-за сугроба и подмигивает мне красавица Дила.
— Привет, друзья!
В ответ — собачий лай и радостное маханье хвостами.
Шара бросилась к ним, потащила за собой сани, я чуть не упал.
— Погоди, Шара. Успеешь наговориться.
Мы еще немного проехали и остановились в самом центре деревеньки, у огромной снежной бабы. Тут надо сделать остановку и мне и рассказать об этой бабе чуть подробнее. Сначала, как и все снежные бабы, она была с человека ростом. Но с каждым годом, с каждым снегопадом становилась все больше и больше. И вот вымахала с трехэтажный дом. Чуки наряжали ее, украшали еловым венком, плясали и водили вокруг нее хороводы. Но самым замечательным у этой бабы были глаза. Огромные желтые, как бы светящиеся изнутри. Скажу по секрету — это были необработанные алмазы. Не все знают, что необработанные алмазы похожи на простые, чуть прозрачные камни. И только шлифовка превращает их в сверкающие брильянты. Легенда гласила, что эти алмазы нашла давно одна из жительниц Чукии. В честь нее и соорудили эту бабу, и главной у чуков провозгласили женщину, то есть бабу. Не снежную, конечно, а настоящую. Только она могла стать вождем Чукии. Мужчинам оставалось воспитывать детей,
стирать белье, готовить обеды. Хорошо это? Думаю, не очень. Каждый должен заниматься своим делом. Нет, я не против женского руководства. У меня самого дома жена правит, распоряжается деньгами да еще преподает немецкий язык. И что? Денег никогда нет, а по-немецки я до сих пор не разговариваю. Нет, все-таки должны руководить мужчины. Я отстегнул карабинчик, освободил Шару от ремней, а сам по нахоженной тропинке направился к дому, самому большому в этом поселке.
Дверь мне открыла Сия, вождь чуков, очень симпатичная девочка с раскосыми карими глазками. Как и все чуки, она была невысока ростом и темноволосая. Никто лучше нее не бегал на лыжах, не стрелял, не плавал в проруби. У меня были с ней самые теплые отношения, даже в самые морозные дни. (Не могу пройти мимо, когда есть возможность пошутить. Теплые отношения в морозные дни. По-моему, неплохо, а?) Но сегодня Сия встретила меня без обычных шуточек и поцелуев.
— Привет, Кур! Ну, проходи, проходи.
Я прошел внутрь домика. В домике прохладно, пар от дыхания висит в воздухе. И тем не менее, все форточки открыты. Сия уловила мой вопрошающий взгляд:
— Не могу привыкнуть к жаре. Батареи горячие — не притронуться. И как вы живете на Большой земле?
— Так это хорошо! На улице мороз, а в доме тепло.
— Не нужна нам жара, она расслабляет. Мы северный народ, мы к холоду привыкли.
Я понял намек. Мол, северный народ — он закаленный, а вот южный народ — он расслабленный, то есть вялый, ленивый. Иными словами — дрянь народишко.
Я промолчал, но в знак протеста не стал снимать свой строительный полушубок.
Сия поняла мой дипломатический жест, пожала плечами:
— Пожалуйста. Если так хочешь…
И стала захлопывать форточки одну за другой. Тогда и я пошел ей навстречу и снял свой строительный полушубок. Надо сказать, чуки раньше жили в чумах, таких шатрах из звериных шкур. В центре чума стояла печурка, топили ее кустарником, который рос по берегам озера. А свет шел из светильников на зверином жире. Представляете? Дымно, грязно, ничего не видно. Я прислал им с «Большой земли» деревянные домики. Теплые, светлые, со всеми удобствами: газом, телефоном, горячей и холодной водой. Домики легко разбирались и собирались. Чтобы их купить, я взял кредиты чуть ли не во всех редакциях. Обещал расплатиться, как только напишу эту сказку. Ну, а если не напишу или сказка не получится — придется продавать машину, квартиру и военные секреты. (Когда-то я служил в армии и знаю много такого, о чем не следует говорить. Но это было давно, и вряд ли за мои секреты много получишь. Хотя лет пять строгого режима получить можно.) Так вот… Я купил эти домики и попросил своего друга, летчика дядю Борю, перебросить их в Чуки-Кукию. Я дал ему карту с подробным описанием местности. И хотя погода была нелетная, дядя Боря ухитрился долететь, совершить посадку, выгрузить из вертолета домики да еще вернуться на базу, где вместо ордена получил выговор за использование транспортных средств в личных целях. Никто не поверил, что домики он отвез бесплатно, а горючее купил на свои деньги. Все решили, что дядя Боря подрядился работать в дачный кооператив и использует военный вертолет в целях наживы. Снаружи «трещит» мороз, а в домиках тепло и уютно. И ванна, и душ, и телефон с телевизором (вот зачем мачта с ветряным двигателем), и холодильник с продуктами. Почему холодильник? Не проще ли вывешивать продукты за окно? Когда минус 40, вряд ли они растают. Казалось бы, правильно? А волки, лисицы, медведи? Вы об этом подумали? Будем их подкармливать, да? Сначала — продукты, а потом кто? Догадались? Кто хочет стать следующим продуктом? Никто не хочет. Тогда не задавайте глупых вопросов, и пусть продукты хранятся в холодильнике. Что? Откуда электричество? Из розетки. Откуда оно там? Я же говорил — мачта, ветряной двигатель, он и дает электричество. И для телевизоров, и для отопления, и для горячей воды. Я не удержался и прилег на диван:
— Не возражаешь. Сия?
Сия знала мою любимую привычку — лежать на диване.
— Не возражаю. Кур.
Напротив дивана стоял телевизор, накрытый красивым платком, это чтоб полярное солнце, когда оно только-только появляется над горизонтом и светит прямо в окно, не портило экран. На стенах — шкуры, почетные ленты, фотография родителей Сии. Мать ее утонула. Отец погиб, сражаясь с медведем. Ее растил дед, пока сам не заблудился в окрестных лесах. Сурова и беспощадна природа Чукии! Но не время предаваться любимому занятию, лежанию, потом наверстаю. Я встал с дивана, достал из сумки подарки, выложил на стол кофточку, которую сам связал из Шариной шерсти, коробку конфет, бутылочку «пепси». Подарки, как и мой приход, не произвели на Сию особого впечатления.
— С чем пожаловал. Кур?
— Чайку бы горячего, — ответил я. — Замерзли очень. Почти сутки провели в пещере.
— Ой, прости, — спохватилась Сия. — Извини, Кур. Как я не догадалась? А где Шара? Зови и ее скорей.
Я уловил в глазах Сии прежнюю теплоту.
Шара с лаем ворвалась в дом, подпрыгнула, стала целовать Сию в лицо.
— Успокойся, Шара, — сказал я. — Не всем приятны твои телячьи нежности.
Я опять сделал тонкий намек на «толстые» обстоятельства. Мол, мы заметили, как вы нас встречаете.
— Перестань, Кур. Ты знаешь, как я люблю Шару.
Я вздохнул:
— Хоть мою собачку ты любишь.
Еще один намек, но уже не тонкий. Я бы сказал — даже весьма толстый намек.
— Вечно, Кур, ты придумываешь.
Сия знала, что очень мне нравится, и я знал, что нравлюсь ей. Когда я приезжал раньше, ее лицо расцветало, в глазах появлялось лукавое выражение, не то что теперь. Два симпатичных чукенка внесли самовар, поставили на стол угощение: вяленую рыбу, строганину, белую икру, самый большой в этих краях деликатес. Белая икра из белой рыбы, которая приплывает летом из Белого моря. Кто хоть раз пробовал, не в силах забыть нежный, чуть пряный вкус этого деликатеса. Но ни фруктов, ни сладостей на столе не было. А пить чай, грубо говоря, с селедкой не очень-то хотелось. И Шара к таким угощениям не очень привыкла. Она и спросила прямо «в лоб»:
— А сахар? А сгущенное молоко?
— Что она сказала? — спросила Сия.
— Она сказала «спасибо», — перевел я.
— Неправда, — пролаяла Шара. — Неправда! Зачем ты врешь, Кур?
— А теперь она благодарит тебя за радушие и гостеприимство.
Шара разозлилась:
— Жалкий врунишка!
Она метнула на меня злобный взгляд и бросилась прочь из комнаты.
— Что это с ней? — спросила Сия.
— Не знаю. Может, «по маленькому» захотелось.
Сия улыбнулась:
— Так с чем пожаловал. Кур?
Делать нечего, пришлось говорить правду.
— Понимаешь, Сия. Нехорошо это. Вы всегда жили дружно. И вы, и куки, так было хорошо. Что случилось? Скажи, что произошло?
Сия сразу стала чужой и враждебной.
— Что случилось? И ты еще спрашиваешь? Куки передвинули экваторную черту. На целых три метра! Они захватили исконно наши земли.
— Не верю. Куки не способны на это. И потом, сама подумай. Там же лед, сплошной лед. Кому нужны эти ледяные метры. Они тут же и растаяли. Стоит ли из-за узенькой полоски воды ссориться и угрожать друг другу.
— Стоит. Это дело принципа. Они очень противные, твои куки. Как я раньше не замечала? Голубоглазые, худые. Всегда ходят голыми.
— Голубоглазые? Какая разница, какие у кого глаза. И потом, они ходят не голые, у них повязки из листьев. Там жарко. Сия, вот они так и ходят.
— Когда у нас жарко, мы так не ходим.
— У вас не бывает жарко.
— Бывает. Летом и плюс пять бывает, и плюс десять. Но мы же не ходим голыми.
— Плюс пять? Разве это жарко? — спросил я.
— Для нас это тропическая жара.
Когда наступало короткое лето, чуки просто дурели от счастья. Загорали, купались в холодной воде, собирали цветы. «Смотри, смотри, — восхищались они. — Как красиво! Какие чудесные краски!» Я смотрел, но ничего особенного не видел. Все было скучное, серое.