Озорные рассказы
![Озорные рассказы](/uploads/covers/2023-09-03/ozornye-rasskazy-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Оноре де Бальзак
- Жанр: Классическая проза / Юмористическая проза / Приключения
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Озорные рассказы"
Королева бросила на красавца-рыцаря взгляд, в коем не было ни капли раздражения, улыбнулась и покачала головой.
— Все мужчины, — сказала она, — любят преувеличивать и даже привирать.
— Я говорю только правду и докажу это, как только пожелаете, — отвечал рыцарь. — Обещаю вам королевский пир и увеселения несравненные, вы наверстаете упущенное время, и пока король тратит силы на других дам, я всего себя поставлю вам на службу.
— Если король узнает о нашем уговоре, ваша голова окажется у ваших ног.
— Если сие несчастье приключится со мною после первой ночи, то благодаря полученному наслаждению я буду считать, что прожил по меньшей мере лет сто, ибо я бывал при многих дворах, но нигде не видал красавицы вам подобной. Короче, коли я не умру от шпаги, я умру ради вас, ибо я твердо решил посвятить всего себя нашей любви и отдать жизнь через то, что жизнь дарует.
Сия королева никогда не слыхала подобных речей, и они понравились ей больше, чем любые песнопения, что сразу отразилось на раскрасневшемся лице ее. От слов рыцаря кровь закипела в ее жилах и зазвенели все струны ее лютни, издав сладкозвучный аккорд, достигший ее ушей, поелику сия музыка волшебными звуками своими заполняет и рассудок женский, и тело. С ума можно сойти, быть молодой, прекрасной, королевой, испанкой и знать, что тобою пренебрегают! Затаив в глубине души смертельную обиду на придворных, кои, боясь короля, ни словом не обмолвились о его изменах, она вознамерилась отомстить за себя с помощью прекрасного француза, тем более что он, судя по всему, ничуть не дорожил собственной жизнью, раз с первой же встречи поставил ее на кон, держа речь, которая могла стоить ему головы, если бы Ее Величество исполнила свой королевский и супружеский долг. Вместо этого испанка так сильно прижала свою ножку к ноге Готье, что не оставила места для сомнений, и сказала громким голосом:
— Господин рыцарь, переменим тему, не подобает нападать на бедную королеву, пользуясь ее слабостью. Лучше расскажите нам о привычках дам французского двора.
Сей милый намек дал Готье понять, что он на верном пути. И он принялся рассказывать разные забавные и удивительные истории и весь вечер так развлекал короля, королеву и придворных, что король, покидая свое место, признался, что никогда прежде не проводил время столь весело. Засим они пошли побродить по садам, великолепнее коих не было на всем белом свете, и королева, не забыв обещаний иноземного рыцаря, увлекла его в цветущую апельсиновую рощу, пронизанную сладким благоуханием.
— Благородная и прекрасная королева, — начал славный Готье, — во всех краях я видел, как гибнет любовь при первых же шагах своих, кои мы называем учтивыми ухаживаниями. Положитесь на меня, и, как люди благоразумные, давайте сразу договоримся, что будем любить друг друга, не теряя времени на церемонии, тем самым никто ничего не заподозрит, и мы будем счастливы долго и безмятежно. Только так должно поступать королевам, кои не желают, чтобы им помешали.
— Хорошо сказано, — согласилась королева. — Но я неопытна в таких делах и толка в предосторожностях не знаю.
— Есть у вас кто-нибудь, кому вы можете довериться?
— Да, — отвечала она. — Моя дуэнья, которая приехала со мной из Испании. Она за меня пойдет хоть на костер, как святой Лаврентий, который дал себя поджарить ради Господа Бога. Но ей все время нездоровится.
— Очень хорошо, — обрадовался рыцарь, — значит, вы ее часто навещаете.
— Да, — сказала королева. — И иногда даже ночью.
— О! Клянусь святой Розалии, покровительнице Сицилии, — воскликнул Готье, — что за подобное везение воздвигну в ее честь золотой алтарь!
— О Иисусе! — отвечала королева. — Я вдвойне счастлива от того, что столь любезный поклонник исполнен столь глубокой веры.
— О моя прекрасная дама, теперь моя вера стала вдвое сильнее, ибо я люблю и нашу небесную царицу, и одну земную королеву, и, к счастью, они не наносят друг другу никакого ущерба.
От сих приятных речей королева столь расчувствовалась, что еще немного, и она бежала бы на край земли с этим бойким французом.
— Дева Мария всесильна на Небесах, — сказала королева, — пусть любовь дарует мне такую же власть на земле!
«Ба! Да они толкуют о Богоматери нашей!» — удивился незаметно подкравшийся король, услышав последние слова жены. Он разыскал ее по наущению одного из своих сицилийских придворных, который позавидовал внезапному успеху проклятого француза и вселил подозрения и ревность в сердце короля.
Королева и рыцарь сговорились обо всем и незаметно все подготовили, дабы увенчать шлем короля невидимыми глазу украшениями. Француз вернулся во дворец, всех очаровал, а вечером явился в особняк Пезаре, коему объявил, что счастье их не за горами, потому как завтрашнюю ночь он проведет с королевой. Сие проворство поразило венецианца, и тот, как верный друг, позаботился о тонких духах, брабантских кружевах и прочих дорогих вещах, к коим привычны королевы и коими он снарядил своего дорогого Готье, дабы ларчик стоил снадобья.
— О друг мой! Скажи, ты уверен, что не споткнешься, что пойдешь к цели твердым шагом, что сможешь услужить королеве и устроить ей прекраснейший праздник в замке Галларден, дабы она ухватилась за посох твой искусный, словно утопающий за обломки судна?
— О, не волнуйся, дорогой Пезаре, ничто не удержит меня на пути к моей цели, я ублажу ее, как простую служанку, и научу тому, что умеют туреньские дамы, которые понимают в любви, как никто другой, поелику они предаются любви, чтобы предаваться ей снова и снова, и повторяют все с начала до конца и с конца до начала, ибо им нечем больше заняться, и, сколько бы они ни предавались любви, желание их не убывает. Давай договоримся. Когда мы захватим власть на этом острове, я буду держать в руках своих королеву, а ты — короля. И пусть весь двор думает, что мы с тобою злейшие враги. Сия комедия позволит нам разделить придворных на две подвластных нам партии, и мы узнаем все тайные помыслы и, оставаясь друзьями, сможем противостоять любым козням, ибо ты будешь знать, что замышляют твои враги, а я — мои. Через несколько дней мы разыграем ссору и якобы вступим в непримиримую борьбу. Наше соперничество и противостояние должны обеспечить тебе расположение короля, пока я буду добиваться расположения королевы, и король, дабы навредить мне, предоставит тебе всю полноту власти.
На следующий день Готье, распустив при дворе слух о том, что он якобы еще в Испании знал королеву, отправился к ней во дворец и оставался там целую неделю. Как вы понимаете, туренец служил королеве, как любимой женщине, и показал ей в любви и дали невиданные, и способы французские, и нежности, и фигуры, и утехи, так что она стала от него без ума и клялась, что только французы умеют любить. Так был наказан король, который, дабы держать жену в рамках благоразумия, позволил сему прекрасному полю любви порасти быльем. Чудесные пиршества до того тронули королеву, что она поклялась в вечной любви своему славному Монсоро, открывшему ей глаза на наслаждения, коих она была лишена. Они договорились, что испанской дуэнье будет еще долго нездоровиться, и доверились лишь главному придворному медику, который был очень предан королеве. И так совпало, что голосовые связки сего медика были устроены точь-в-точь как у Готье, и благодаря сей игре природы голоса у них звучали совершенно одинаково, что поражало и забавляло королеву. Главный медик поклялся жизнью своей верно служить очаровательной паре, поелику его весьма огорчало, что такая прекрасная женщина покинута мужем, и радовало, что ей наконец-то служат по-королевски. Редкий случай.
Пролетел месяц, все шло так, как задумали двое друзей: они плели сети, кои королева растягивала, с тем чтобы власть в Сицилии перешла в руки Пезаре, а не Монсоро, которого король любил за его великую мудрость, тогда как королева уверяла, что ненавидит француза за его нелюбезность. Лёфруа отправил в отставку герцога Катанео, своего главного советника, и поставил на его место рыцаря Пезаре. Венецианец во всем обходил своего друга француза и не удостаивал его даже вниманием. И тогда Готье взорвался, он кричал, что Пезаре предатель и изменник, забывший о святых узах дружбы, и тем самым француз немедленно снискал уважение Катанео и его приспешников и тут же сговорился с ними уничтожить нового королевского фаворита. Скоро венецианец, который был человеком одаренным и способным вести дела государственные, что свойственно многим венецианским мужам, преобразил Сицилию чудесным образом, благоустроил порты, привлек купцов вольностями собственного изобретения и немалыми выгодами, многих бедняков обеспечил работой, собрал самых разных ремесленников, устраивал праздники беспрерывно, и потому устремились на Сицилию люди праздные и богатые со всех концов света и даже с Востока. Азиатские галеры и иные парусники приставали к берегам острова, привозили зерно, дары земли и моря и прочие товары, и все завидовали Лёфруа, который чувствовал себя счастливейшим королем мира христианского, поелику двор его прославился на всю Европу. Сия прекрасная политика рождена была совершенным согласием двух человек, которые понимали друг друга с полуслова. Один заботился об услаждении королевы и сам оному способствовал, а королева сияла от радости, ибо ей служили на туреньский лад, и оживляла все вокруг пламенем счастья своего. Кроме того, француз следил за тем, чтобы королю вовремя доставляли новых любовниц и чтобы он не скучал ни днем ни ночью. Король лишь удивлялся хорошему настроению королевы, к коей он после приезда сеньора де Монсоро прикасался не чаще, чем еврей к свинине. Таким образом, занятые король и королева предоставили заботу о королевстве второму другу, который правил всей страной, распоряжался казной, поддерживал церковь и армию, а главное, знал, откуда берутся деньги и как их приумножить, чтобы и дальше способствовать процветанию королевства Сицилийского.
Это согласие длилось три года, самое большее четыре, монахи аббатства Сен-Бенуа в своих летописях обошли молчанием как сроки эти, так и причину, по которой друзья в самом деле рассорились. Весьма вероятно, венецианец в честолюбии своем захотел заправлять всем единолично и безусловно и забыл об услугах, кои оказывал ему француз. Так ведут себя придворные всех стран, ибо, как писал в трудах своих мессир Аристотель, в этом мире быстрее всего обесцениваются благодеяния, хотя и угасшая любовь порой вызывает тошноту. Так вот, веря в дружбу и расположение короля Лёфруа, который назвал его своим кумом и, казалось, ради него не пожалел бы и родную мать, венецианец задумал избавиться от друга, выдав королю тайну его рогов и причину добронравия и счастья королевы, хотя ничуть не сомневался, что Лёфруа первым делом отрубит сиру Монсоро голову, как оно полагается в Сицилийском королевстве. Тем самым Пезаре присвоил бы себе все деньги, которые он вместе с Готье тихо переправлял в один генуэзский банк и которые принадлежали им обоим в силу их братства. Сокровище их прирастало, с одной стороны, за счет подарков королевы, весьма щедрой по отношению к господину де Монсоро и владевшей обширными землями в Испании и Италии, кои она получила по наследству, а с другой стороны, за счет мзды, которую с милостивого дозволения короля получал первый министр от купцов, и прочих мелких подношений. Венецианец, решившись на вероломство, нацелился прямо в сердце Готье, ибо знал, что с туренцем шутки плохи. И вот однажды ночью, когда Пезаре достоверно было известно, что королева проводит время со своим любовником, неизменно любившим ее, словно жених невесту в первую брачную ночь, ибо был весьма искушен в науке страсти, предатель обещал королю, что тот собственными глазами увидит все через отверстие, проделанное в дверце гардеробной испанской дуэньи, которая, как всегда, изображала, что вот-вот отдаст Богу душу. Дабы разглядеть все как следует, Пезаре дождался рассвета. Тут надобно заметить, что, когда у королевы в постели возлежал ее верный друг, что есть лучший на свете способ иметь друга, испанская дуэнья, женщина проворная, зоркая и чуткая, спала в смежной со спальней каморке, и вот, заслышав шаги, она проснулась, глянула в щелку своей двери и увидела короля, за которым следовал венецианец. Дуэнья тут же предупредила испанку об опасности. Король Лёфруа уже приник глазом к проклятой дырке. И что предстало его взгляду? Тот прекрасный божественный светильник, что сжигает столько масла и освещает весь мир, светильник в ореоле чудесных фитюлечек и пылавший ярким пламенем, который показался королю привлекательней всех прочих, ибо он столь давно потерял сей светоч из виду, что он показался ему новым. Однако отверстие, сквозь которое подглядывал король, было крайне мало, и потому король больше ничего разглядеть не мог, и тут вдруг мужская ладонь как бы стыдливо прикрыла сей светоч и король услышал голос Монсоро, который ласково произнес: «Ну, как поживает наша голубушка?» Слова игривые, коими в шутку пользуются любовники, ибо сей светильник во всех странах является истинным солнцем любви и посему ему дают тысячи милых прозваний, сравнивая его со столь восхитительными вещами, как гранат, роза, ракушка, ежик, ладушка, сокровище, моя госпожа, мой малыш, а некоторые осмеливаются даже на богохульство и называют его «мой бог»! Если не верите, спросите своих приятелей.