Озорные рассказы
![Озорные рассказы](/uploads/covers/2023-09-03/ozornye-rasskazy-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Оноре де Бальзак
- Жанр: Классическая проза / Юмористическая проза / Приключения
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Озорные рассказы"
Об одном бедняке по прозвищу Дед-Ищи-Ветра-В-Поле
Время действия: X–XI века.
Старый летописец, предоставивший пеньку для плетения сего рассказа[146], уверял, что жил в то время, когда эта история произошла в городе Руане, и сохранил в памяти своей, дабы передать потомкам.
В окрестностях сего прекрасного города, где сидел тогда герцог Ричард[147], бродяжничал и христарадничал один добрый человек по имени Трибало, а по прозвищу Дед-Ищи-Ветра-в-Поле. Прозвали его так не за то, что он был сухим и невесомым, точно увядший листок, а потому, что он вечно бродил по путям и дорогам, горам и долам, спал под открытым небом, одевался в рубище да чужие обноски. Невзирая ни на что, в герцогстве его любили и привыкли к нему до того, что, коли целый месяц никто не видал его протянутой руки, люди спрашивали: «А где же Дед?» — и слышали в ответ: «Да где? Ищи ветра в поле».
Отцом этого попрошайки был Трибало, который всю свою жизнь отличался таким трудолюбием, хозяйственностью и осмотрительностью, что сыну своему оставил состояние немалое. Однако юнец очень скоро пустил все наследство по ветру, поелику был полной противоположностью папаши своего, который, возвращаясь вечером с поля, подбирал все, что плохо лежит, и тащил в дом, говоря со знанием дела, что домой нельзя приходить с пустыми руками. Тем самым зимой он топил печь за счет нерадивых да забывчивых, и правильно делал. Все в округе признавали, что Трибало дал им хороший урок, ибо уже за год до его смерти никто не бросал дров на дороге и даже самые рассеянные научились внимательности да рачительности. Сын доброго примера с отца не взял и промотал все до нитки. Отец его знал, что так и будет, ибо сын с малолетства его не слушался. Когда Трибало посылал его стеречь поле и отгонять воровавших горох, бобы и пшеницу птиц и, главное, наглых и озорных соек, малец наблюдал за ними и ими любовался. Очень ему нравилось, как ловко и красиво они садятся, взлетают с добычей в клюве и возвращаются, высматривая одним глазом силки и растянутые сети, и неслух хохотал до слез, видя, с какой легкостью птицы обходят все ловушки. Папаша Трибало серчал и бесился, то и дело обнаруживая убыль зерна. Но как он ни драл сына за уши, когда заставал его валяющимся на травке, ничего не помогало: сын по-прежнему восхищался птицами и по-прежнему наблюдал за дроздами, воробьями и прочими ушлыми побирушками. И однажды отец сказал, что ему стоит у птиц поучиться, ибо, если он и дальше будет себя так вести, в старости ему придется точно так же попрошайничать и точно так же его будут отовсюду гнать и преследовать. Отец как в воду глядел, ибо сын, как уже было сказано, скоренько порастратил все, что родитель его годами копил: с людьми он обходился, точно с воробьями, каждому позволял запускать руку в свой карман, лишь восхищаясь тем, сколь ладно да проворно его обчищают. И когда в его карманах ветер засвистел, Трибало-младший ничуть не опечалился, говоря, что ни за какие земные блага не продаст свою душу, а лучше станет ума набираться в птичьей школе.
Погулявши и позабавившись, обнаружил он, что осталось у него всего ничего: кружка, купленная на ярмарке Ланди, да три игральные кости, то есть все, что нужно, чтобы пить и играть. Так что побрел он налегке — не то что богачи, кои не умеют ходить пешком и повсюду таскают за собой возы, груженные коврами и посудой, да в придачу толпу слуг. Трибало захотел прибиться к старым своим приятелям, но не тут-то было: всех их словно ветром сдуло, и посему он и сам решил больше ни с кем не водиться и никого не признавать. Однако голод не тетка, и, поразмыслив, понял он, что ему нужно такое занятие, чтобы, ничего не делая, ни в чем недостатка не испытывать. Тут вспомнились ему беспечные дрозды да воробьи, и он избрал для себя ремесло попрошайки. С первого же дня добрые люди стали подавать ему милостыню, и довольный Трибало нашел ремесло нищего весьма приятным, надежным и безопасным. И везде он чувствовал себя как дома, сердце его ликовало, и в положении своем он находил больше утешения, чем люди богатые в своем богатстве. Он смотрел, как крестьяне сеют, сажают, косят и жнут, и думал, что работают они и на него тоже. Тот, кто откармливал поросенка, и не подозревал, что кусочек свинины перепадет Трибало. Пекарь знать не знал, что печет хлеб для Трибало. Но он ничего не брал силой, напротив, люди, подавая ему, говорили ласковые слова:
— На, Дед-Ищи-Ветра-в-Поле, подкрепись. Все хорошо? А вот еще — кошка надкусила да бросила — возьми, доешь.
Дед-Ищи-Ветра-в-Поле был тут как тут на всех свадьбах, крестинах и даже похоронах, ибо он шел туда, где веселились и угощали. Он свято соблюдал устав и каноны своего ремесла и палец о палец не ударял, ибо, будь он способен хоть к самой немудреной работе, никто бы ему не подал и ломаного гроша. Заморив червячка, сей мудрый человек располагался на краю канавы или у церковной стены и размышлял о делах государственных; в общем, он относился к жизни, как его милые учителя: воробьи, дрозды да сойки, и, попрошайничая, много думал, и пусть одевался беднее бедного, зато мыслями был богат. Его размышления весьма забавляли добрых людей: подавая деду милостыню, они в качестве благодарности пожинали плоды его размышлений. Послушать его, так туфли доводят богатых до подагры, тогда как он, босый, может похвастать легкой походкой, ибо его башмаки мозолей не натирают. От короны происходит боль головная, а у него голова никогда не болит, поелику не теснят ее ни заботы, ни шапки. Перстни с камнями драгоценными мешают обращению крови. И хотя, согласно законам христарадничества, покрыл он тело свое язвами да ранами, поверьте, здоров он был, точно новорожденный младенец. Старик развлекался, играя с другими нищими в те кости, что он сохранил, дабы не забывать, как по молодости растратил все свои денежки, и до конца дней своих оставаться неимущим. Вопреки желаниям его, он, подобно всей нищей братии, получал немалые подаяния, и как-то на Пасху другой побирушка попросил у него взаймы из собранного за день, но Дед-Ищи-Ветра-в-Поле не дал ему и десять экю. И тем же вечером с радостью спустил четырнадцать во славу щедрых людей, поелику по канонам бродяг да попрошаек полагается выказывать признательность доброохотно дающим. И хотя он старательно избавлялся от всего, к чему стремятся те, кто, алкая благ земных, стяжают зло, старик, не имея за душой ни гроша, чувствовал себя счастливее, чем когда в его карманах звенели отцовские деньги. Что касается дворянства, то он всегда почитал себя особой более чем знатной, ибо поступал сугубо по прихоти своей и, лежа на боку, жил не хуже любого барона и с места не сдвинулся бы даже ради тридцати монет. Он не тяготился мыслью о завтрашнем дне, подобно иным прочим, и жил-поживал в свое удовольствие, как многие мудрецы древности, если верить словам мессира Платона, коего мы уже поминали в сих писаниях. Так Дед-Ищи-Ветра-в-Поле прожил до восьмидесяти двух лет, и за все эти годы дня не было, чтобы он страдал от голода или жажды. При этом лицо его сохранило свежесть и невообразимо чистый цвет. Старик полагал, что пойди он по иному пути, то давно здоровье свое растерял бы, а сам покоился бы в сырой земле. Возможно, в этом он был прав.
В юности своей Дед-Ищи-Ветра-в-Поле славился великой охотой до женщин, и, говорят, сие любвеобилие было плодом его учений с воробьями — домовыми и полевыми. Посему он всегда рад был помочь женщинам посчитать потолочные брусья, и сие великодушие находит свое естественное объяснение в том, что, ничего не делая, он всегда был к делу готов. Прачки, коих в наших краях называют беломойками, говаривали, что напрасно они обслуживают дам, поелику Дед-Ищи-Ветра-в-Поле понимает в этом гораздо больше. Сказывают, будто именно благодаря крепкому достоинству своему он и обязан был тем благоволением, коим пользовался во всей провинции. Некоторые уверяют даже, что дама де Комон позвала его в свой замок, желая проверить, правду ли о нем рассказывают, и продержала молодца у себя целую неделю затем, чтоб отвратить от нищенства, однако славный Трибало в страхе бежал через живую изгородь, ибо до смерти боялся разбогатеть. С возрастом сей великий мыслитель обнаружил, что им стали брезговать, хотя его выдающиеся способности не претерпели никакого ущерба. Привередливость и непостоянство женского пола явились как первым злоключением Деда-Ищи-Ветра-в-Поле, так и причиной знаменитого судебного разбирательства, о коем пора уже поведать.
На восемьдесят втором году жизни Дед-Ищи-Ветра-в-Поле против воли своей провел в воздержании около семи месяцев, ибо не встретил ни одной покладистой бабы, и после чистосердечно признался судье, что это поражало его больше, чем что-либо за всю его долгую и почтенную жизнь. Пребывая в столь достойном сожаления состоянии, в восхитительные дни мая повстречался он в поле с девицей, которая пасла коров и совершенно случайно оказалась нетронутой. Жара стояла невыносимая, и сия пастушка улеглась в тенечке под буком, уткнувшись носом в траву, точно землепашец, и дремала, пока ее коровы мирно паслись на лугу, а проснулась из-за старика, который похитил у нее то, что всякая девушка может отдать только один раз. Поняв, чтó сотворили с ней без согласия ее и участия, и не получив никакого удовольствия, потерпевшая завопила так, что с окрестных полей сбежались крестьяне, коих она тут же призвала в свидетели, ибо ущерб, ей причиненный, был очевиден, как у всякой девицы после первой брачной ночи. Бедняжка плакала, жаловалась, говорила, что старый развратник мог бы пойти к ее матушке и та сию образину удовольствовала бы и слова поперек не молвила. Добрые люди уже подняли свои мотыги, дабы расправиться с насильником, но старик объявил им, что развлечься был принужден. На что ему возразили, что мужчине для развлечения девок портить не обязательно и сей достойный осуждения случай приведет его прямо на виселицу. И тут Деда-Ищи-Ветра-в-Поле с большим шумом препроводили прямиком в Руанскую тюрьму.
На допросе девица заявила прево, что она от нечего делать уснула и ей снилось, будто она препирается со своим ухажером, потому как он хотел до свадьбы кой-чего от нее добиться. Они шутили, она дала ему поглядеть, подходят ли они друг дружке, и ничего плохого между ними не было, но, несмотря на запрет, он вдруг пошел дальше, чем она позволяла, и ей стало уже не до смеха, когда она почувствовала боль и проснулась под Дедом-Ищи-Ветра-в-Поле, который набросился на нее, как монах на ветчину после Великого поста.
Сие происшествие наделало в Руане столько шуму, что монсеньор герцог, коему страстно захотелось узнать правду об этой истории, призвал к себе прево, и, с согласия оного законника, Деда-Ищи-Ветра-в-Поле привели во дворец, дабы послушать, что злоумышленник изобретет в свое оправдание. Бедный старик простодушно поведал, что с ним приключилась беда, виновата в которой природа, ее сила неодолимая и желание, ибо взыграла в нем страсть юношеская и неукротимая; что до сего года у него всегда были женщины, а последние восемь месяцев он постился, ибо был слишком беден, чтобы покупать веселых девок, а честным женщинам, от коих он раньше получал сие подаяние, не нравятся его волосы, кои предательски побелели, несмотря на свежесть и молодость его чувств; и что ему, хочешь не хочешь, пришлось воспользоваться случаем и взять свое, когда он завидел сию проклятую девицу, которая разлеглась-развалилась на травке, задрав юбку и выставив бесстыже и зазывно два белых, точно снег, полушария, от которых ум его помутился; что виновата была сия пастушка, а вовсе не он, понеже должно запретить нетронутым девкам искушать прохожих, показывая то, что зовется Венерой Каллипигой; и наконец, вот же ж герцог должен понимать, как трудно мужчине в знойный полдень держать своего пса на привязи: именно в этот час сам царь Давид увлекся женою господина Урия, и что, коли даже возлюбленный Господом царь еврейский поддался искусу, то нищий, лишенный радостей плотских и вынужденный попрошайничать, тем паче мог согрешить; несмотря ни на что, он согласен всю оставшуюся жизнь искупления ради распевать гимны и играть на лютне, по примеру упомянутого Давида, который совершил тяжкий грех, лишив жизни мужа достойного, тогда как он, нищий бродяга, всего лишь нанес небольшой ущерб деревенской девке. Герцогу доводы Деда-Ищи-Ветра-в-Поле пришлись по нраву, и он заявил, что старик этот — знатный ебщик. Засим герцог издал достопамятный указ, согласно которому, если нищий имярек в его-то летах в самом деле испытывает великую нужду в бабах, то ему дозволяется доказать это прямо под виселицей, на которой его должны повесить согласно постановлению прево. Если с веревкой на шее, стоя между прево и палачом, старик сумеет охоту возыметь, его помилуют.