Правитель
Женщины превосходят их числом, и Хан знает: нужно устроить так, чтобы они сами покорились мужчинам. Захватив в плен советника Перл, он намерен убедить ее изменить представления о мире с помощью силы мужского интеллекта. Она всего лишь слабая женщина, в конце концов.
Советник Перл пожертвовала собой, чтобы спасти невинную жрицу. Оказавшись в плену в Северных землях, она скоро понимает, что мягкий голос и идеализированное представление о мире совсем не впечатляют Хана, мужчину, который постоянно бросает ей вызов и готов сделать все, чтобы убедить Перл принять его точку зрения на мир. Два разума, два правителя сходятся в битве слов и воли. Сможет ли Перл принести свет и демократию примитивным Северянам или покорится очарованию Хана?
![Правитель](/uploads/covers/2023-06-03/pravitel-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Элин Пир
- Жанр: Любовная фантастика
Читать книгу "Правитель"
Глава 22
Место размышлений
Перл
Моя мать молча стояла у двери, наблюдая за мной издали.
Я наклонила голову и прищурила глаза.
— Ты боишься меня? — спросила я, не скрывая своего сарказма. — Ты думаешь, Хан развратил меня и превратил в жестокого человека, который может напасть на тебя?
— Нет, — сказала она, но я ей не поверила.
— Тогда, может быть, это стыд мешает тебе подойти ближе? — передразнила я, не заботясь о том, что мое неподобающее общение не помогало моей ситуации.
— Я потрясена, видя тебя такой неуравновешенной, — с грустью сказала Изобель.
— Ты должна быть такой. Ты сама во всем виновата.
Ее брови сошлись близко друг к другу.
— Перл, будь благоразумна.
— Благоразумной? — Я почувствовала, как мои ноздри раздуваются от сдерживаемого гнева. — Я вернулась, чтобы объясниться с Советом, а ты вместо этого запираешь меня. Насколько это благоразумно?
— Это для твоего же блага. Персонал здесь очень добрый, и с медитацией и временем ты снова сможешь ясно видеть вещи.
Я встала и придвинулась к ней поближе.
— Ты подумала о том, что я тебе сказала?
Она облизнула губы.
— Мне больно видеть тебя такой эмоциональной.
— Почему? Что не так с эмоциями?
— Ничего, пока они действуют тебе во благо, — мягко сказала она. — Выражение гнева не очень конструктивно, если ты хочешь что-то сказать.
— Ты уверена в этом? — спросила я резким тоном. — Что, если моя цель состоит в том, чтобы дать тебе понять, что я сильно зла?
— Но гнев никому не приносит пользы.
— Я не согласна, — сказала я и встретилась с ней взглядом. — Гнев — не потакает мной, мама. Он мой инструмент!
— Твой инструмент?
— Самый сильный инструмент, который у меня есть для борьбы с несправедливостью. — Я развожу руками, оглядывая комнату, полную красивой и мягкой мебели без острых краев, которые могли бы причинить вред. — Я злюсь, что ты привела меня сюда. Я злюсь, что ты думаешь, что знаешь меня лучше, хотя у тебя ограниченные знания о мужчинах Севера. Я злюсь из-за того, что мне приходится оставлять мужчину, которого я люблю, и оправдываться перед тобой за свои действия. Я зла, что люди, которым я доверяла и уважала, отвернулись от меня.
Я прищурила глаза.
— И ты знаешь, как я использую свой гнев?
Рот моей матери превратился в тонкую линию, когда она наблюдала за мной.
— Я использую гнев как топливо, — медленно сказала я.
— Но, может быть, тебе лучше вместо этого сосредоточиться на чем-то позитивном?
Я сделала глубокий вдох, разжигая ярость в своей груди.
— Перл, дорогая, позитивные мысли гораздо более конструктивны, и они заставят тебя почувствовать себя лучше.
— Тогда почему у тебя не было позитивных мыслей, когда я сказала тебе, что хочу остаться с Ханом?
— В этом нет ничего позитивного, — сказала моя мать, ее слова были отрывистыми.
— Нет? — Я расправила плечи. — Тогда я помогу тебе. — Постукивая пальцем по подбородку, я начала. — Давай посмотрим, разве это не позитив, что твоя дочь счастлива? Или как насчет того факта, что мои отношения с правителем Северных земель дали бы надежду на то, что жители Родины смогут повлиять на мужчин Севера, чтобы добиться позитивных изменений. Разве это не позитивно?
Моя мать хранила молчание.
— Все в порядке, я вижу, тебе нужна помощь, чтобы думать позитивно. — Я продолжала настаивать. — Как насчет того факта, что первый инклюзивный проект уже готов к запуску: научить молодых парней в Северных землях уважать и ценить женщин как равных?
Когда моя мать все еще молчала, я набросилась на нее.
— Мне кажется, что ты та, кому нужно смотреть на положительные стороны вместо того, чтобы сосредотачиваться на отрицательных.
— Я вернусь завтра, — сказала она. — Надеюсь, тогда ты будешь спокойнее и больше будешь самой собой.
Я повернулась к ней спиной, но прежде чем она ушла, я оглянулась через плечо и выдавила три слова, тихо и с болью.
— Я доверяла тебе!
В своей работе я и раньше посещала места размышлений и беседовала с персоналом о потребностях людей, живущих там.
Мир, умиротворение, общность, природа и управляемые медитации были основой подобных мест, и никто не уходил, пока они не были признаны восстановленными в равновесии.
Прекрасно зная, как выглядит «баланс», я должна была бы проглотить свои эмоции и направить свой гнев в улыбки, если хотела выбраться отсюда.
Вошла дружелюбная сотрудница в зеленом комбинезоне и с беспокойством улыбнулась мне.
— Пусть тебя окружает мир, и добро пожаловать в «Вечное счастье», — сказала она. — Как у нас сегодня дела?
У нас? Я хотела сказать ей, что не было никакого «нас» и что я знала ее уловки, чтобы заставить меня чувствовать себя включенной, но в этом не было необходимости, потому что я не останусь здесь и мне не нужна ее помощь. Но эти произнесенные слова были бы восприняты негативно и не принесли бы мне пользы.
— Пусть мир окружает и тебя тоже, — сказала я и подошла, чтобы взять ее за руки. Представив, что эта женщина — Кристина, я вложила благодарность и теплоту в свое приветствие с этой незнакомкой и увидела, как ее улыбка стала шире.
— Твоя мать выразила беспокойство о тебе, — сказала она, и я беззаботно рассмеялась.
— Это происходит в обоих направлениях. Моя мама становится забывчивой, и ей все труднее оставаться непредубежденной в отношении вещей, которых она не понимает. Она волнуется, как и большинство родителей, — усмехнулась я. — Проблема в том, что когда твоя мама является членом Совета, она склонна воспринимать все слишком серьезно.
— О, мне жаль это слышать. — Она сочувственно погладила меня по плечу в успокаивающей манере. — Но приятная небольшая передышка здесь всем идет на пользу. Ты увидишь.
— Ты права, я собираюсь сегодня насладиться своим выходным днем и подготовиться к завтрашнему дню.
— Что будет завтра? — спросила она.
— Я возвращаюсь к своей работе в Совете.
— Я так рада слышать, что ты в позитивном настроении, но просто чтобы ты знала, большинство людей остаются по крайней мере на несколько недель, и твоя мать, похоже, считает, что тебе нужен длительный перерыв.
Мое горло горело, но мне удалось сохранить спокойный и добрый голос.
— Да, я уверена, что моя мама произвела на тебя другое впечатление, но, как я уже сказала, она волнуется и иногда может быть немного сбита с толку. — Я пренебрежительно махнула рукой. — Она не желает ничего плохого.
— Нет, я уверена, что она этого не делает. Не стесняйся прогуляться по саду или встретиться с другими гостями. Сейчас у нас здесь есть певица, и она любит выступать после ужина, если тебе интересно.
— Как мило, — сказала я приторно-сладко и улыбнулась, пока она не вышла из моей комнаты.
Хан был прав. Проведя с ним время, я увидела все по-другому, и сладость показалась мне удушающей. Не то чтобы я предпочитала мужскую ругань, но должен был быть способ найти золотую середину.
Длительный перерыв? Это не должно было меня удивлять, поскольку многие люди проводили месяцы в местах размышлений, но мне здесь не место, и мне нужно было объяснить это Совету.
Если бы только они выслушали!